Чек-лист "Картонная любовь"

«Глаза-омуты/океаны. Проверь, сколько раз ты упомянул цвет глаз героя. Упомяни один раз. А дальше описывай не радужку, а взгляд. Как он (а) на неё смотрит? С нежностью? С усталостью?» Хёнджин хмурится, покусывая подушечку большого пальца, пока его собственные глаза пробегаются по пунктам картинки-подсказки для писателей. Вообще он так-то и не писатель вовсе, а художник, который забрёл на пинтерест в поисках референсов и вдохновения, но название «Чек-лист «Картонная любовь» не могло его не заинтересовать. Стало любопытно. Его стихия — мазки, штрихи и тени. Годы обучения и практики. Обретение стиля, узнаваемого почерка — и это не только про фирменную подпись. В каждом творении — часть его души. Его любви, делающей картины объёмными и чувственными. Заставляющей замереть и задуматься. Приковывающей взгляд и вызывающей желание разглядывать, погружаясь в лабиринты собственного разума. И ему очень нравится слышать трактовки своих картин. Прикасаться через комментарии к чужим чувствам. Эмоциям. Это вдохновляет и наполняет. Хёнджин любит это ощущение. И он любит любовь. Не только в картинах: фильмы, книги, музыка (даже танец!) — на свете столько возможностей проявления, что каждый найдёт подходящее. Он сам постоянно перебирает способы и стили, но интересно… Как бы он сам сделал это, если бы это был текст? Как выразил? За что зацепился? Взгляд вновь скользит по первому пункту чек-листа, и он задумывается. Глаза… Совет говорить не о цвете, а о взгляде кажется понятным, но всё же полного согласия с ним у Хёнджина нет. Как это не говорить о приятных бликах и переливах на тёплой радужке, когда твой возлюбленный громко и радостно смеётся, подставляя лицо первому весеннему солнцу? Как это не упомянуть, насколько завораживающе выглядит темно-коричневый оттенок, когда он нависает над тобой, глядя из-под прикрытых ресниц? И разве же можно обойти вниманием шоколадные глаза, напоминающие шарики-бобы из любимого молочного чая, что готовят в кафешке в паре кварталов от дома, куда вы частенько захаживаете во время прогулок? Нет, Хёнджин согласен, что описывать взгляд тоже важно, тем более что у любимого их целая палитра. Он смотрит и с нежностью, и с восхищением, и с возбуждением. С желанием, надеждой и трепетом. Его взгляд может быть морозно-колючим, когда они ссорятся. И инфернально-пламенным в моменты их близости. Он может быть и глубоким омутом, и безбрежным океаном. (Да простит его составитель чек-листа.) Обезоруживающим и цепким. Внимательным и строгим. Одобряющим и приветливым. Но самое главное, что в каждом из этих взглядов (даже в колюче-морозном, если знать, куда смотреть) столько оттенков радужки и любви, что невозможно не рассказать о каждом. Абсолютно нет. «Физика или химия? Выпиши реакции тела героя при встрече с крашем. Добавь окситоцин. Герою должно быть не только «волнительно», но и безопасно». Хёнджин фыркает: ну если отталкиваться от его личных ощущений, то у него к Минхо не только физика и химия. Конечно, физика преобладает — притяжение, трение и диффузия. И Хёнджин точно знает, что масса тела, придавливающая его к кровати из вредности, в сто раз больше массы тела, которая впечатывает его в матрас в моменты страсти, но… У него к Минхо все естественные науки и точные с гуманитарными в придачу так-то. Потому что разве не биологией объясняются бабочки в животе, когда они рядом? И разве не математика с геометрией помогают сложить компактно два тела на узкой кровати в общежитии? А астрономия? Как же галактики, что видит в глазах Минхо Хёнджин? Как взрываются сверхновые даже от мимолётных прикосновений? Как вспыхивают пульсары под веками после, когда их губы находят друг друга? О, он самый важный профессор в этой области, так-то. А уж карту его тела воспроизведёт с закрытыми глазами и точностью до миллиметра: столько раз исследовал пальцами и собственной кожей. Запоминал и впитывал каждый изгиб, неровность кожи, рельефы рук и бёдер… А сколько раз рисовал… Философия, история, искусствоведение и культурология — любой предмет по Минхо он сдаст не просто на «отлично», а на твёрдое «превосходно». И Минхо так же. Хёнджин уверен. А реакции тела? Как выписать то, что описать невозможно? Ведь это не про пресловутые дрожащие пальцы и подгибающиеся колени, нет. Когда Минхо рядом, у Хёнджина всё куда масштабнее. Глобальнее. Иначе. У него и крылья за плечами, и руки-цепкие лианы. И сверхскорость со сверхпроводимостью — добраться быстрее, чтобы занять место рядом, и гонять по венам ток от одного касания, светясь как стоваттная лампочка. А ещё плавиться при любой температуре, становясь сверхтвёрдым от выдоха в шею… Нет, конечно, и обычные реакции у Хёнджина имеются: и сердцебиение с пульсом учащаются, и жар к щекам прилить может, да и зрачки расширены, но Хёнджин считает, что это не передаёт картину полностью. Слишком скупо. Недостаточно. «Добавь окситоцин. Герою должно быть не только «волнительно», но и безопасно». Хёнджин фыркает: рядом с Минхо ему не только безопасно, но и жизненно необходимо быть. И гормонов у него вырабатывается столько, что одним окситоцином не описать. Там и адреналин, разбавленный серотонином, и дофамин с эндорфином в таких пропорциях, что на двух таких, как Хёнджин, хватит. Но он этим ни с кем не поделится. Только с Минхо. А так-то у него и кортизол снижается, норадреналин нормализуется. И хватает для этого одного поцелуя в макушку, который Минхо ему дарит, когда он долго ломает голову над какой-то задачей. Или объятий, которые ещё и позвоночник на место вправляют, чтоб хоть что-то Хёнджина в прямом состоянии удерживало, а то соблазн растечься счастливой лужицей слишком велик. В общем, к Минхо у него на биологическом уровне ой как много всего, что и трёх тетрадей не хватит для описания. И это если в два раза описание сократить. «Почему ты его/её любишь? Найди причину, которая касается личности. Например: он единственный не смеётся над моими глупыми шутками или она видит мои ошибки, но не осуждает». На этом пункте Хёнджин зависает. Почему он любит?.. А как иначе?.. Разве можно не любить человека, который тебя чувствует на всех мыслимых и немыслимых уровнях? Чья молча протянутая рука в сложные моменты жизни становится точкой опоры? Чья мягкая улыбка становится единственным ориентиром, когда всё вокруг в удушливом дыму? Который рассчитывает твоё время прибытия, чтобы позвонить и узнать, как ты добрался? Тащит на прогулку развеяться, когда ты в кризисе? Оплачивает покупки, потому что ты опять забыл кошелёк? И кривляется в фотобудке, чтобы вызвать твою улыбку? Или просто комфортно молчит рядом? «Он единственный не смеётся над моими глупыми шутками». Но Минхо смеётся. И подкидывает своих, удивительно синхронизируясь с общим уровнем бреда. Настолько, что порой кажется, что шутка «одна клетка мозга на двоих» — и не шутка вовсе. «Он видит мои ошибки и не осуждает». О, нет, Минхо осуждает. Взглядом — на танцевальных практиках. Словами — за закрытыми дверьми. Да порой так дотошно и подробно, что стыдно становится. Но недолго. Потому что кроме осуждения Минхо ещё и объясняет, как можно иначе — в красках и как минимум в трёх вариантах. Направляет и страхует. Подсказывает и поддерживает. Даёт выбор и следует за принятым решением. Даёт возможность набить шишки, а потом лечит каждую. Даёт спустить пар или просто молча остаётся рядом, ненавязчиво напоминая, что Хёнджин не один. Но он свободен. Волен принимать решения, падать и подниматься. Помня, что Минхо будет рядом. Это же о личности, верно?.. И да, Минхо ведёт себя как цундере. Любит его смущать и ставить в тупик. Порой очень кринжово и провокационно флиртует, забываясь, а потом прячет собственную неловкость за ухмылкой. И делает вид, что так и надо. А ещё он знает, что Минхо позволяет ему больше, чем кому-либо. И нет, Хёнджин не слеп в своей любви. Он знает, насколько у Минхо острый язык. Знает, какой невыносимой язвой тот становится время от времени. Как может тиранить, злиться или демонстративно игнорировать. Но Хван всегда выбирает остаться. И не потому, что не сможет «без». А потому что хочет «с». «Метод слепого свидания. Закрой глаза своим героям. Убери визуальное описание. Что осталось? Запах: чем он пахнет? Звук: какой у него тембр? Как она вздыхает? Осязание: какая у него кожа? Горячие руки?» Хёнджин прикусывает губу, выдыхая. Закрыть глаза? Какая любопытная идея для следующего свидания… Хёнджин легонько трясет головой, отгоняя предвкушающий морок, и вновь вчитывается в строчки. Вообще ход хорош — отрезав один из органов чувств, обострить другие. Запах… Хёнджин прикрывает глаза, чтобы прочувствовать момент целиком, ведь он профессионал и не терпит полумер. Чем пахнет Минхо? Нота начала — «Османтус» от Гуччи. Иногда с примесью «Флоры» Хёнджина. А с недавних пор и «Саваж», потому что аромат действительно интересный и Хван им честно пользуется. Уверенность, сдержанность, наблюдательность. То, что бросается первым, когда оказываешься рядом. И покоряет, не давая опомниться. Сшибает с ног при попытке вдохнуть поглубже. И тогда раскрывается нота сердца в тонком запахе кондиционера для белья. В отзвуках отдушек ароматических свеч, что зажигает Хёнджин, когда укладывается спать. Или с восковым привкусом той, что Минхо у него нагло стырил, и теперь зажигает, когда они в разлуке. Что-то такое плотное, пудровое, устоявшееся… Позволяющее чувствовать дальше. Потому что база Минхо пахнет как чистота. Дом. Надёжность. Что-то такое тёплое и заземляющее, что невольно начинаешь искать в любом шлейфе, от которого сворачиваешь голову, едва почуяв. И в который хочется кутаться, как в одеяло, лишь бы задержаться надолго… Хёнджин вообще не любитель обниматься, но в руках Минхо готов находиться круглосуточно, переложив на него вес своей бренной тушки и уткнувшись носом в шею… Зная, что не уронят, как бы ни ворчали в висок. Главное — вдыхать. Вдыхать побольше, полной грудью, чтобы любые ноты оседали в лёгких. Накапливались. Чтобы хватило пережить моменты, когда нельзя коснуться… «Какой у него тембр? Как он вздыхает?» О, здесь Хёнджин может целую диссертацию написать по звукам Минхо. Включая нечленораздельное бормотание по ночам. Он может рассказать, с какой скоростью бегут мурашки по его коже, когда Минхо лениво выдыхает: «Хёнджин-а». Как быстро встают дыбом волосы на всём теле (те, что остались после эпиляций), когда Минхо бормочет в затылок: «Чаги-я». И как колени подкашиваются от мурлыкающего «бейби», которое Минхо перенял от Джисона, но, слава богу, не так часто употребляет. А то Хёнджину пришлось бы у Сынмина самокат с последнего фанмита одалживать, потому что он утрачивает способность к прямохождению после такого. А вздохи Минхо он научился различать в первый год основания группы: укор, недовольство, усталость — на тренировке. Частые адреналиновые — после выступления. С цоканьем языком и закатыванием глаз — из вредности. Шумное сопение, когда ему очень-очень в лом что-то делать. И глубокие, если делать ему хорошо… В личном топе Хёнджина, конечно же, те, что он слышит утром, когда Минхо обнимает его крепко, сопя в затылок… А кожа? Какая у Минхо кожа? Хёнджин задумывается. Она точно не про пресловутые «бархат» и «шёлк» — красиво, но избито и не отражает суть. Его кожа тёплая. Чувствительная. Со следами царапин, когда он приезжает из дома. С мозолями на ладонях, когда он зависает в зале. С гладким рубцом шрама на животе. Влажная после душа. Покрытая мурашками от прохладного ветерка или жаркого выдоха куда угодно. И Хёнджин всё ещё не тактильный, но Минхо ему хочется касаться постоянно. А идею для следующего свидания всё-таки стоит записать… «Создай дефицит. Они поцеловались во второй главе — это убивает напряжение. Пусть они спорят, ненавидят, дышат друг другу в затылок, но не трогают. Создай дефицит тактильности, чтобы читатель орал: «Ну поцелуйтесь вы уже!"» Хёнджин хмурится. Перечитывает. И хмурится сильнее. В принципе он весь чек-лист прошёл с мыслями о вполне конкретном Минхо с их вполне конкретными отношениями, так что и отвечать будет исходя из них же. И дефицита ему ой как не хочется… Хотя при написании истории — это, наверное, и работает на ура. Но в реальной жизни лучше не воплощать. А то с их персональными расписаниями и так времени, чтобы побыть наедине, практически не остаётся. Так что можно без дефицита как-нибудь? А ещё без ссор и ненависти, хотя такие эпизоды в прошлом проскальзывали. Но больше не хочется, правда. И что такого в поцелуе во второй главе? Убивает напряжение? Да ладно. У них, например, от поцелуя то самое напряжение только возросло. Правда, было ли это именно во второй главе — Хёнджин не ответит. Он в принципе и не вспомнит, с чего всё началось, и не знает, сколькими главами оформлялось. И сколькими ещё продолжится. Но Хёнджин точно всегда будет помнить каждую спонтанную прогулку. Каждую игривую улыбку и ласковое касание. Каждый быстрый поцелуй в гримёрках и глубокий за дверьми их комнат. Каждое «доброе утро» в разных часовых поясах. И каждое «мой» между строками… И если когда-нибудь ему захочется попробовать себя в писательстве, то и говорить о своей любви он будет как умеет. И как хочет. Без всяких чек-листов и страха «картонности». Зато — от всего сердца. Телефон тренькает уведомлением, переключая внимание Хёнджина на входящее сообщение: «Через десять минут буду у тебя». …но всё это будет потом. Позже. Намного позже. Тогда он это и обдумает. Ведь сейчас у него есть задачка куда важнее: найти последнюю серию дейтинг-шоу, на которой они с Минхо остановили просмотр, и заказать для них курочку на ужин…