⠀
23 июня 2026 г., 08:07
Примечания:
пб открыта. вычитки нет, поэтому, пожалуйста, сообщите, если увидите ошибки
— Паршиво выглядишь, — отпускает Клоринда, занимая стул возле него, — Бурбон на два пальца.
Бармен кивает и обращается к барной стенке позади себя. Ризли потирает отросшую щетину и кидает скользящий, пустой, но аккуратно интересующийся взгляд на девушку.
— А с тобой что случилось? — спрашивает, взбалтывая виски. Крошечные льдинки заходятся водоворотом, и Ризли по-пьяному улыбается им в ответ.
— Шеврез попросила помочь кое-кого поймать. Никто не знал, что на этого же человека открыта охота Спина-ди-Росулы. Навия почти попала под шальную пулю, и мы поссорились.
— Опять? — усмехнулся Ризли, делая глоток. Кажется, они ссорились на этой почве каждые две недели.
— Неважно. Что ты хочешь? — она бесстрастно приняла свой стакан бурбона и опустошила половину.
Вообще-то, они не дружили. Можно сказать, поддерживали нейтралитет. Только пили — пьянствовали, по словам Навии, — и жаловались друг другу, не вникая. Как-то сповадилось, что Ризли доставал им к чаю не пирожное, как с Невиллетом или парадный сервиз, как с Фуриной, а коньяк. Клоринда на первый такой раз пожала плечами, на последующие — не реагировала, не ожидая иного. Вот они и пили, иногда даже упуская чай в этом ритуале, как сейчас, например.
Ризли послал ей утром недвусмысленное: "Надо поговорить. Сегодня.", для уверенности добавив два восклицательных знака.
— Послушай, дорогой судебный дуэлянт, — начал он, допивая виски, — Ты же с Верховным судьей на коротке?
— Я? Это ты с ним чаи гоняешь, — прошипела Клоринда, стянув шляпу.
— Ты знаешь, о чем я. В общем... Скажи, мне, Клоринда, кто он такой?
Вопрос будто застает ее в расплох, и она с несвойственной себе растеренностью вглядывается в коричневую бездонную тьму бурбона. Снимает перчатки, устраивая их рядом со шляпой и вздыхает:
— Я не знаю. Но точно не человек.
Ризли закачался на стуле, чуть с него не рухнув, и, приняв относительно устойчивое положение, посмотрел в чужие фиолетовые глаза.
— И кто тогда?
— Да кто ж его знает! — стакан ударился о сосновую столешницу, Клоринда досадливо хмыкнула на вылетевшие капли, — Может, настоящий Гидро Архонт, а может...
Ризли загоготал от смеха. Клоринда выгнула бровь и поджала губы.
— Тьфу, Фокаролс — мужик! — смеялся он, неловко перекручивая кольца, — Ну и бред.
— Что по-твоему не бред, а? Пророчество все тоже бредом считали, однако!..
Они обменялись тяжелыми взглядами и помрачнели. Еще с минуту смотрели куда-то между стен, то ли от хмели, то ли от нахлынувшей печали.
— А ты чего вдруг? — сказала девушка, бороздя ногтем трещину в столешнице.
— Ну, ты понимаешь, — нахохлися Ризли, пытаясь собрать всю ерунду в голове во что-то осмысленное, и блаженно выдохнул: — Он такой... Невероятный... Такой... Хрустально-каменный...
Клоринда посмотрела на него, как на дурака, вздохнула и заказала еще бурбона. Обычно такой тон разговора знаменовал начало невыносимо долгого монолога. Монолога о Невиллете.
***
Ризли удивляло то, что Навия его боялась. Конечно, это громко сказано: Навия была сильной как духом, так и физически, а еще между ними двумя Клоринда безоговорочно выбрала бы ее. Навии нечего было его боятся, она просто сторонилась. Спина-ди-Росула имела небольшие дела с Крепостью, но всех их малочисленные встречи проходили на поверхности. Ризли серьезно задумался, под каким бы предлогом позвать ее вниз. Его одолевали горы документов, и даже с учетом того, что он не бездельничал и работал сверх своего обычного темпа на протяжении двух дней, бумаг меньше не становилось. Выбраться из кабинета, а тем более из Меропид, стало по-настоящему невыполнимой задачей. Он задумался так же о том, чтобы написать всем адресантам парочку гневных писем и попросить забыть почтовый адрес Крепости Меропид навсегда. Однако на третий день работы поубавилось, и Ризли с относительно чистой совестью выбрался на воздух. Он не был уверен, что его письмо к главе Спина-ди-Росулы с просьбой встретиться в Дебор отеле уже дошло, но он все равно собирался поужинать наверху. Вулси подхватил грипп, и Сидживин пыталась его заменять. К сожалению, пока безуспешно. — Добрый день, Герцог, — Навия кивнула ему, — Вы хотели встретиться, я получила письмо. Ризли кивнул ей в ответ, подцепив на вилку салатный листик. — Да, знаете, этот разговор должен быть несколько конфиденциальным, — он скучающе посмотрел на мужчин в черных костюмах, стоящих позади девушки, — И, признаться честно, не совсем о работе. Навия что-то шепнула своим телохранителям и те заняли столик неподалеку. Достаточно близко, чтобы контролировать происходящее, и достаточно далеко, чтобы не слышать диалога. — Хорошо, я вас слушаю, — она заказала чай и кремовое пирожное. Посвежевшая после всей неразберихи с судами и водой Первозданного моря, Навия выглядела спокойной, будто ее жизнь наконец-то пришла в норму. Ризли знал о ее трудных отношениях с Верховным судьей только со слов Клоринды, а та не очень-то любила рассказывать в подробностях о грустных и тревожащих ее вещах. Ризли задумался, как подступиться к разговору и с трудом прожевал помидор. — Я знаю, что мы не очень близки, — начал он, — И это, пожалуй, к лучшему. Однако мне бы хотелось задать вам один очень... интересный вопрос. — Конечно, Герцог, — Навия посмотрела на него с недоумением, разламывая ложечкой пирожное на две части. Метал скрипнул о фарфор и обезглавил маленького кремового медведя. Ризли наклонился над столом и тихо сказал: — Возможно, вам известно, кем на самом деле является Верховный судья? Навия была так удивлена, что отложила ложечку и прикрыла рот рукой. Однако через секунду весь ее шок сменился на смех. Она снова схватила ложку и зачерпнула ей розочку из мастики. — Ризли, я подумала, что ты сейчас станешь мне угрожать! — она отпустила формальности и не могла перестать смеяться, — Или признаешься в любви! Ризли, возмущенный было ее словами, в чувствах не смог произнести и слова. А потом, неловко почесав затылок, усмехнулся. — Я бы не посмел. Она хитро улыбнулась и посмотрела ему в глаза. — Да, ты точно в меня не влюблен. Извини. "Клоринда" — подумал Ризли и добавил в список срочных дел новый пункт: "Поменьше пьянствовать и побольше молчать". Сразу после "Запретить всем писать в Меропид свою бредовую чепуху". — Так ты, в общем, не знаешь? — Невиллет всегда казался мне, знаешь... не от мира сего. Не в плохом смысле. Но я никогда не стремилась узнать, что за этим стоит. Конечно, меня терзало желание найти ответы на вопросы после смерти отца, но я была так расстроена, что чувствовала только скорбь и гнев. Мне было не до этого. — Я понимаю, что это тяжелая тема. Наверное, мне не стоило... — Нет, что ты, все нормально. Сейчас у меня светлый разум, и больше я не виню его, — Навия отодвинула блюдце и взялась за чай, — Сейчас все хорошо. Но почему ты решил спросить у меня? — Клоринда предложила, — сказал Ризли, почувствовав в себе мстительные зарождения, — Не помню, почему. Жаль, что ты не знаешь. Я не могу придумать, у кого еще спрашивать. — Значит, ты ведешь расследование? — Пожалуй, можно назвать это так. Понимаешь, мне хочется дополнить картинку в голове. После всех этих событий и этой драмы... Хочется собрать пазл полностью. — Понимаю. Может быть, тебе стоит спросить Шарлотту? Она знает все обо всех, что-то точно расскажет. — Справедливо, — Ризли кивнул, но поморщился, думая об этой проныре-журналистке. Ну, в конце концов... — Раз уж мы здесь, — продолжила Навия, — Может быть, обсудим и пару деловых вопросов? Ризли снова кивнул ей и накрутил на вилку спагетти. Удовлетворительного здесь было мало. Но он, по крайней мере, не ел подозрительное мясо в Меропид под надзором Сидживин, а наслаждался вкусной едой в приятной компании.***
Ризли не жаловал журналистов в Крепости. Он, вообще-то, мало кому был рад, за исключением Невиллета, мелюзин и, пожалуй, Путешественника. От всех остальных у него начиналась изжога. Шарлотта фотографировала Сидживин, когда он выполз из своей берлоги навстречу новому дню. Заметив лицо поинтереснее, журналистка поправила моноколь и заскакала к нему. — Ваша светлость! — радостно обозначила она себя, — Доброго утра! — Здравствуйте, — Ризли старался изо всех сил показать свою нерасположенность к разговору. Но она не унималась, дрожала от предвкушения, будто скажи он еще пару фраз — и она, и вся Меропид взлетят на воздух, распадаясь на радужные конфетти. — Господин Герцог, у меня для вас письмо от Верховного Судьи и еще кое-что! Едва открыв дверь своего кабинета, Ризли замер и пригвоздился к полу. От Верховного Судьи, значит... Не сервиз и не пирожные, но ваза, полная леденцов, явилась из шкафа. Вместе с чаем, что относился к категории "выше среднего" в личном рейтинге Герцога. — Что там за письмо? — он постарался звучать небрежно, кое-как сдерживая свой интерес, — И что за "кое-что"? Шарлотта, разомлев от гостеприимства, крутилась по сторонам, рассматривая кабинет. Особенно ее поразили широкие лопасти на потолке. — Мисс Шарлотта? — Ой, извините! Я просто впервые в вашем кабинете, здесь столько... Интересного! Вот письмо, — она отцепилась от лопастей и протянула ему конверт. Витиеватыми буквами было выведено:"Начальнику Крепости Меропид, с особой срочностью.
От Верховного Судьи"
Бумага словно обожгла его пальцы, и Ризли заторопился открыть. "Дорогой Ризли,Сотрудники Дворца Мермония жалуются на ежедневые поставки ящиков с бутылками сомнительного содержания, в цветной упаковочной бумаге и помеченных как продукты особенной важности. При этом имеющие на себе наклейки сердец, животных и воодушевляющие фразы. По сим прошу тебя поговорить с Сидживин о ее "полезных коктейлях". И поменять замок на двери кабинета. Мелюзины и я не против такого рода продукции, однако половина моего штата оказались в больнице с отравлениями. Пожалуйста, прими меры.
С уважением, Невиллет"
Ризли прыснул со смеха в кулак, зардевшись от "Дорогой...". Ах вот оно как. — А по поводу, — Шарлотта, наконец, перестала крутить головой, — моей просьбы... В общем, я пишу статью о нашем Верховном Судье, как о новой главе государства, и мне бы хотелось взять у вас небольшое интервью. Совсем маленькое, честное слово! Просто пара слов о том, как изменились ваши отношения после его назначения на должность Архонта. — Наши отношения? — прохладно спросил Ризли, аккуратно сворачивая письмо и заталкивая его в стол (в шкафчик с кодовым замком). — Да, отношения между властью Фонтейна и Крепостью Меропид. — Ага, — к Ризли вернулось озорство, и он, допивая чай, встал, — Никак не изменились. Все было хорошо, стало еще лучше. — Вы говорите, что никак не изменились, а потом говорите, что стало лучше. Как, все-таки?.. И тут проснувшегося окончательно Ризли настигло озарение. Точно, журналистка, ага! Навия была права: кто, как не она, легко выясняет всю подноготную объекта своей новой статьи? — Знаешь, вообще-то, действительно стали лучше в какой-то степени. Госпожа Фурина была достаточно громкой и яркой личностью, и, несмотря на то, что власти она здесь не имела, ее влияние на народ серьезно ощущалось. Сейчас этого нет. Все стало поспокойнее, потише. Он, пораскинув мозгами, решил, что упустит подробности и отвлечет внимание красивыми и лишенными смысла словами. Шарлотта только успевала коспектировать его разрозненные и пустые мысли, сосредоточено кивая. Спустя час она, энергично вскочив с кресла, размялась и сказала: — Это отличный материал, спасибо вам, Ваша светлость. — Да. Разумеется, информция кое-что стоит, — невзначай бросил он. — Ой, да, конечно, я понимаю, — встрепенулась она, — Что вы хотите? — Прочитать весь материал до редактуры и публикации. — Хорошо. Я могу сфотографировать нужные мне страницы и оставить оригиналы вам, — ответила девушка, вырывая из блокнота листы. Удачный репортаж из уст самого управляющего Крепостью Меропид — действительно ценная уловка, поэтому она была согласна на многое, — Только прошу вас, это... для личного пользования. Не распространяйте. — Обязательно. Ризли почувствовал на себе, какие эмоции переполняли ее, когда она зашла к нему в кабинет. Интерес, распирающий и выжигающий, сосредоточенный в желудке и ребрах. Хотя, возможно, это была очередная изжога. Справадив Шарлотту, рассыпающуюся в благодарностях, он быстро покончил с необходимыми делами и принялся за чтение, надеясь дорыть до истины или ее подобия. Сидживин навестила его через несколько часов, держа серебристый поднос с неприятно пахнущим коктейлем и не менее неприятно выглядящим мясом. — Ризли, тебе надо поесть. Ты с самого утра на ногах и ни крошки не съел. Ризли смерил взглядом бокал с горчично-сиреневой жидкостью и вспомнил о письме. — Сидживин, пожалуйста, не отправляй эти коктейли в Мермонию в таком количестве. Невиллет жалуется, — заметил он. Имя Судьи мгновенно подействовало, и Сидживин, удивленно хлопая глазами, удалилась, тихонько ойкнув. Впрочем, еще через час Ризли разочарованно взглянул на часы и направился на первый за день прием пищи — ужин. Просмотрев абсолютно все записи Шарлотты о Невиллете, Ризли не нашел ничего стоящего. Он знал и о характере Судьи, и о его близости к мелюзинам, и о планах на будущее Фонтейна. Они множество раз виделись после наводнения. Невиллет выкраивал для Ризли жирный кусок своего времени, чтобы встретиться официально и нет, на поверхности и в Крепости. Радовала и согревала мысль, что, с учетом прибавившихся обязанностей, время на встречи находилось, за редким исключением, всегда. Поэтому Ризли был осведомлен о судейской жизни и делах Невиллета в полном объеме. Во всяком случае, так ему казалось. Ужин был безвкусным, а стычка двух новичков за соседним столом, дошедшая до рукоприкладства, и вовсе отбила аппетит. Он грозно взглянул на нарушителей порядка, проглотив кусочек цыпленка и удалился, попросив стражников позвать Сидживин. Глубокой ночью, на грани сна, Ризли вспоминал письмо из Дворца. Задремавший, почти уснувший, он схватился за строчки, как за спасательный круг: "Я и мелюзины не против такого рода продукции...". Снился ему весело скачущий, подобно мелюзинам, Невиллет, прижимающий к себе корзинку с цветами.***
Следующим утром он с трудом раскрыл глаза, стараясь задержаться во сне еще немного. В зеркале на него смотрел чудовищно заросший тип, с красными от недосыпа и яркого освещения глазами. Ризли взялся за бритву и гель для бритья. Работы не было, и до обеда он ходил взвинченный и не унимающийся. Что-то беспокоило, царапало душу. Тревога внутри щипала, как крапива. — Блядский день, — заключает он, растирая рану на щеке. Зудящий порез медленно сводил его к мысли, что бриться — вообще излишество. Сидживин, встретив его, распахивает глаза и с тревожным видом хватает за руку. Тянет за собой в лазарет, и Ризли, съедаясь чувством вины, решает, что это отличный повод поговорить. — Откуда это? — спрашивает, усаживая на кушетку. — Порезался, когда брился. Она обрабатывает рассечину и клеит дурацкий голубой пластырь. Она тянется было к бутылкам с коктейлем, — судя по всему та партия, что не отправилась во Дворец Мермония — но Ризли успевает одернуть ее за рукав. — Хочешь в отпуск? — тихо сказал он, заглядывая в большие голубые глаза. — Внеплановый? — она отвлекается, заинтересовано улыбаясь ему. — Ну да. Знаешь, ты чудесно работаешь и, наверняка, сильно устаешь. Тебе бы не помешало отдохнуть недельку. Проведаешь своих маленьких подруг, Невиллета. Ее глаза загорелись, и Ризли почувствовал, как ему самому стало лучше. — Сидживин, у меня есть маленькое условие. Точнее, просьба, — он заговорчески зашептал, снова наклонясь к ней, — Ты же знаешь, кто такой Невиллет? Скажи мне. Пожалуйста. Сидживин округлила глаза (казалось бы, куда еще круглее), сморщила носик и отвела взгляд. — Верховный Судья, — говорит она, поворачиваясь к аптечке. — А по природе? — Ризли не хочется вить из нее веревок, но желание добиться правды распаляет его. Очаровательное замешательство на лице мелюзины заставляет улыбнуться. — Он... — она заминается, хлопнув крышкой аптечки, и задумывается. Сидживин жила в Фонтейне немногим меньше, чем сколько себя помнила. За всю свою долгую и, по ее меркам, наполненую разнообразием жизнь, она видела не мало. Видела много отчаяния, печали, бесстрашия, радости... Но никогда прежде не видела столько храброй любви в глазах, сколько было у Ризли. Разве что... Однажды она гуляля по поверхности, собирая ромарин для зелий, как вдруг начался тяжелый и грозный ливень. Сидживин зашла в Дворец Мермония, чтобы спрятать цветы от нахлынувшей стихии и, между делом, проверить Невиллета. Верховный Судья был рад увидеть ее, но лицо его омрачали печаль, вина и растерянность. — Месье Невиллет, что-то случилось? — аккуратно спросила она, взяв в руки предложенную чашку чая. Тогда Ризли слег с пневмонией, потому что отказался от лечения "обычной простуды" чуть раньше. Он привык к насморку из-за влажности в Крепости, но заморозки застали врасплох, и Герцог провалялся в кровати добрые пять суток, прежде чем смог хотя бы стоять на обеих ногах. Подписанное утром ей самой письмо с известием о болезни Ризли лежало на столе, вскрытое и неряшливо отложенное, а Невиллет тоскливо крутил чашку на блюдце, смотря в нее, словно пытаясь разузнать ответы в глади темной жидкости, испускавшей пар. Сидживин посчитала должностной обязанностью заверить Невиллета в скорейшем выздоровлении Герцога и тот, будто пойманный на горячем, смущенно взглянул на стопку документов. — Спасибо, Сидживин, — фамильярно выронил он и благодарно посмотрел на нее. Только сейчас, заметив знакомый взгляд, Сидживин поняла, в чем была его тайна. И где разгадку этой тайны найти. — Он, — повторила она, заулыбавшись и повернувшись к Ризли, — Гидро дракон. — Так и знал! — победоносно крикнул Ризли, и на голубой радужке отразилась невиданная отвага. Сидживин засмеялась и приклеила ему на щеку наклейку с кроликом. Ризли впервые не возражал. Всю следующую неделю Меропид отмечала разгаданный секрет, довольствуясь большим количеством премиум-обедов и надбавкой за работу. Разумеется, Ризли молчал о тайне, как полагается выращенным улицами джентельменам. Вся Крепость гадала, что за фея укусила Герцога, но никто не был удостоен правды. И вот, спустя семь дней вынашивания радостной мысли, Ризли обнаружил себя в своем кабинете, грызущим от напряжения сухое печенье. И что же делать дальше, если тайна раскрыта? Настолько далеко он не планировал. Проблема решилась на следующие сутки: Сидживин вернулась из отпуска и сетовала на то, что он еще ничего не сказал Невиллету. Ризли, воодушевленный ее напутствием, смело направился в Дворец. На входе в кабинет он весь подсобрался: затянул галстук, взлохматил челку, прочистил горло. Подрагивающей рукой постучался в кабинет и, больше не в силах ждать, дернул позолоченную ручку. Невиллет, оторвавшись от бумаг, удивленно взглянул. — Ризли? Что-то случилось? — Ага! — Ризли широко улыбнулся и едва не сбил дверью малышку-мелюзину, несущую поднос с чаем, — Кое-что. Судья, уловив позитивные настроения, смягчился и расслабился. Если Ризли улыбался, все действительно было как минимум неплохо. Герцог схватился за чай и выпил целую чашку, прежде чем заговорил вновь: — У тебя есть форма документа о неразглашении? Невиллет кивнул и, выудив из шкафчика листок, положил его на стол. Он снял перчатки и притронулся к миндальному эклеру, решив, что работа может и подождать. — Круто, спасибо, — отозвался Ризли и взял ручку со стола, принявшись старательно выводить линии в графах. Через несколько минут он отложил ручку и, перечитав документ, отдал Судье, — Поставишь печать? Невиллет снова кивнул и забрал лист. Он успел замахнуться печатью, пробегаясь по строчкам и замер, поставивь ее на место. "Я, Герцог Крепости Меропид, Ризли, обязуюсь сохранять тайну конфиденциальной информации, доступной мне в следствие проведенного мной неофициального расследования на основании..." "...личного интереса к персоне Верховного Судьи..." Невиллет с трудом отлепил взгляд от документа, переведя его на Ризли. — Что это? — тихо спросил он, сморгнув. — Там все написано. Я обещаю сохранить в секрете все связанное с тобой, что выснил, пока вел расследование о твоей личности. Даже то, что ты — Гидро Дракон. Ризли прячет все свои эмоции в чае, а Невиллет, вопреки ожидаемым злости, раздражению или хотя бы широкому удивлению, начинает смеятся, прикрывая улыбку. Он проводит рукой по лицу, пытаясь вернуть самообладание и складывает листок вчетверо. — Неужели Сидживин проговорилась? — Я обещал ей отпуск. И, наверное, выглядел очень жалко, — говорит Ризли, указывая на крохотный шрам от бритвы — Порезался и был удостоен голубого пластыря. — И наклейки? — И наклейки. Невиллет решил: раз уж Сидживин выходит в отпуск, он должен пригласить ее, напоить самым лучшим чаем и угостить самыми дорогими пирожными. Возможно, позволить заплести себе пару косичек и прилепить наклейки на не очень важные бумаги.***
Дождь застает Ризли точно как он выходит из пекарни. Расправив зонт и прижав к себе коробку с круассанами, Герцог ускоряет шаг. Проскользнув между собирающимися домой клерками, Ризли поздоровался с Эденой, что приветливо заварила чай и доверила ему поднос. Для вежливости постучавшись, он распахивает дверь. — Здравствуй, — говорит, прощупывая почву, — Сахарная бомба, как по заказу. Здесь шоколадный, ванильный и... какие-то еще. В общем, сахарный сахар. Невиллет находится стоящим у окна. Он не поворачивает голову, зная, кто пришел, только ведет плечом. На нем уже не судейская мантия — только рубашка и брюки. Ризли с трудом отводит взгляд и наливает им чай. Себе — крепкий, с двумя ложками сахара, Невиллету — слабый, разбавленный водой. Он знает, что Невиллет ему рад, он чувствует это в его расслабленной позе и ловит в лице в отражении на окне. Он знает, что надо подождать и все распогодится, ведь если ему позволено хозяйничать в кабинете — значит и в душу можно заглянуть, рано или поздно. Ризли помнил, что сегодня был суд. Когда он поднимался на поверхность, стражники шептались, что скоро Меропид ожидает пополнение. Кажется, это были детишки, пытавшиеся воровством прокормить друг друга. У Ризли сердце болело за малышню, что выживала на улице: в каждом таком ребенке он без исключений видел себя. Радовало, что в Крепости они начинали жить по-настоящему, и Невиллет тоже это понимал, однако его тоску вызывало иное: Пророчество свершилось (в какой-то степени), но мир совсем не поменялся. Справедливость все еще была относительна. Они говорили об этом, кажется, в тот раз, когда Ризли захотелось проверить переносимость Гидро Драконом спиртного. Невиллет захмелел и разоткровенничался, а на утро прислал извинительное письмо. Ризли успокоил его тем, что сам мало чего запомнил за тот вечер. И это было правдой. Пар растворился, но чай еще не остыл, когда Невиллет отмер и благоговейно взглянул ему в лицо. — Извини, — сказал он, поправив манжеты рукавов, — Ты не попал под дождь? — Нет, я предусмотрел это и взял зонт. Отличная, кстати, вещь. Спасибо, — Ризли посмотрел в сиреневые глаза напротив, на ощупь проверяя тон. — Пожалуйста, — ответил Невиллет и, наконец-то, улыбнулся. Дождь кончился, и небу явилась робкая радуга, выцветающая в закате и тучах. Ризли откинулся на спинку стула и, проводив взглядом пестрый закат, утонувший в горах, поднялся. Он подошел к Невиллету и взял его за руку. — Это ведь не твоя вина, — сказал полушепотом, аккуратно подступаясь. — Да, я знаю. Но эмоции все еще мои. — Хочешь поговорить о чувствах? — ухмыльнулся, проводя большим пальцем по запястью. Он знал, что Невиллету все еще тяжело давались человеческие чувства и эмоции, и, разбираясь в них медленно и постепенно, он однозначно требовал поддержки со стороны. Ризли собирался благосклонно ее оказывать. Ну, определенным образом. — Хочу, — сдался Невиллет. — Давай я начну, — Ризли вдохнул и, мелко дрогнув, произнес на улыбке: — Я чувствую, что хочу поцеловать тебя. Смущенный Невиллет лишь на секунду задумался, прежде чем действительно поцеловать. Тонкие длинные пальцы заскользили по его, Ризли, лицу, а щетина заколола подбородок. — Я чувствую, что тебе надо побриться, — в губы прошептал ему Невиллет, задевая ногтем пушок волос на затылке. — Правда? — Ризли снова тянется к нему, но Судья дергается назад. — Да. Серьезно. Ризли все-таки мажет поцелуем в щеку и устраивает руки на чужой талии. Рубашка — лен и хлопок, струящиеся под пальцами крепким плетением. — Чай остынет, — напоминает Невиллет, выводя ногтем замысловатые фигруры за ухом Ризли. — Точно. Слушай, я все хотел спросить... А у тебя есть драконья форма? Ну там, крылья или хвост... — он проводит рукой по его спине, словно стараясь нащупать там перья или чешую. Невиллет, засмеявшись, качает головой. — Это я обстановку разряжаю, — Ризли смеется в ответ. — У тебя получается, — Невиллет загадочно улыбается. — Погоди, есть?! А ты покажешь мне? Пожалуйста! Невиллет снова смеется и возвращается к чаю.
