Ночные смены в офисе ФБК

*** «Нашла себе фаворитку» — эта фраза, как птичка, приземлялась в офисе ФБК от коллеги к коллеге и в конце концов долетела до субъектов этой сплетни. Сначала Алина Гершевич старалась всячески игнорировать её, в лучших традициях ФБК думая, что та растворится в потоке новостей и скандалов… но ожидания не оправдались. *** Юная стажёрка сидела за своим рабочим местом, старательно делая вид, что полностью погружена в поиск недвижимости на Рублёвке, оформленной на кого-нибудь из семьи министра финансов. «В этом квартале нет… в этом тоже…» «Дура, вспомни, чему тебя учили на журфаке в МГУ», — твердила она себе. Сердце всё равно безудержно колотилось. Она уже два месяца трудилась под руководством Марии Константиновны и каждый день ловила себя на том, что смотрит на неё совсем не как на начальницу. На её уверенный голос на созвонах, на то, как она снимает очки, когда устала, на редкие улыбки… Сердце трепетало особенно сильно, когда глава отдела расследований хвалила её работу. Алина понимала, что это глупо. Мария Певчих — легенда, железная леди ФБК, к тому же, вроде как, гетеро. А она — обычная стажёрка, у которой нет и не будет ни единого шанса. Если не пресечь это чувство в себе, можно натворить большую глупость… В кухне снова раздался приглушённый смех: — Певчих нашла себе фаворитку… теперь только с Гершевич и возится. Алина сжала кружку. Щёки вспыхнули. Когда она вернулась, Мария Константиновна подняла взгляд от монитора. — Алина, вы опять допоздна. Идите домой. — Я почти закончила оформлять досье на тёщу Силуанова, Мария Константиновна, — ответила Алина тише обычного. — Хотела, чтобы было качественно. Мария обвела её внимательным взглядом, слегка наклонила голову, будто почувствовала что-то, но ничего не сказала. Стажёрка лишь прикусила тонкие губы, поправила короткие кудрявые волосы и снова уткнулась в монитор. *** В половине второго ночи в офисе отдела расследований остались только они. Где-то в студии ещё работали монтажёры, но здесь было тихо и интимно. Алина поставила перед Марией большую кружку чая — она уже запомнила, как та любит. Руки слегка дрожали. — Спасибо, — тихо сказала Мария Константиновна. — Я перед тобой в долгу. С меня в следующий раз кофе. Иди отдыхай, а у меня ещё куча работы… Алина покраснела. Ей нравилось это внимание. Особенно от неё. — Я в порядке. Просто… после всех этих скандалов тяжело. Обвинения, утечки, разговоры в чатах… —Ты уже слышали про «фаворитку»? Алина кивнула, не поднимая глаз. Сердце стучало так громко, что, казалось, Мария тоже это слышит. — Лучше бы не слышала. — И что ты думаешь? — сказала она, явно воспринимая это с долей шутки. — Я думаю… люди просто устали и ищут, на ком сорвать злость. Я понимаю, почему так говорят. Вы меня защищаете на созвонах, даёте важные задачи… Для них это выглядит подозрительно. Со мной Кадетова и ещё пара человек уже здороваться перестали. Мария Константиновна неожиданно мягко улыбнулась уголком губ. — Вы хорошо работаете. У вас свежий взгляд, которого здесь давно не было. Не стоит обращать внимание на кухонные разговоры. Когда она протянула руку и на секунду коснулась запястья Алины, у той внутри всё перевернулось. Это было всего мгновение, но Алина ещё долго чувствовала тепло от этого прикосновения на своей коже. *** В пятницу днём в небольшой студии в Вильнюсе готовились к записи очередного видео-разбора нового расследования. Атмосфера была напряжённой — на фоне свежих скандалов все работали на нервах. Алина помогала Марии с текстом для суфлёра. Дмитрий Низовцев, стоя рядом с оператором, громко и не стесняясь сказал: — Мария, слушай, может, хватит уже тащить стажёрку в каждый материал? У нас времени в обрез, а ты явно решила сделать из неё свою личную помощницу. Это уже выглядит странно. Алина замерла. В студии повисла неловкая тишина. — Дмитрий, — голос Марии был холодным и твёрдым. — Если у тебя есть вопросы по распределению задач — обращайся напрямую ко мне. Алина работает под моим руководством, её вклад в это расследование существенный. Я не собираюсь это обсуждать перед записью. Она обвела взглядом всех присутствующих: — У нас внешних врагов достаточно. Если кто-то хочет продолжать внутренние разборки — делайте это в рабочем чате. Но не за пять минут до эфира и не за спиной у человека, который нормально выполняет свою работу. Низовцев буркнул что-то себе под нос и отвернулся. Мария мягко и поддерживающе посмотрела помощницу: — Продолжай, Алин. Всё в порядке. Та кивнула, не в силах выговорить ни слова. Внутри бушевала целая буря: благодарность, восхищение и ещё более сильное, тёплое чувство к этой женщине, которая снова встала на её защиту. *** В тот же вечер Певчих опаздывала на свою пятничную программу «Честное слово». Пробки в Вильнюсе были чудовищными. За три минуты до выхода в эфир она буквально влетела в гримёрку. Гример не приехала — тоже стояла в той же пробке. Мария Константиновна быстро скинула куртку и позвонила: — Кать, ну где ты? Пять минут до эфира, я без всего! — не знаю, тут пробки! Навигатор показывает, что ещё 15 минут буду стоять. — Блять! — выругалась Певчих.— кто тебя подменить может? Тут одни пацаны в режиссерской. — Не знаю! У нас только Гершевич может нормально всё сделать, она меня уже подменяла, — послышалось из трубки. В этот момент в гримёрку заглянул режиссёр с бешеным взглядом и начал яростно жестикулировать. Мария сбросила звонок и растерянно пыталась наносить макияж сама. — Алину сюда, быстро! Режиссёр сразу побежал за Юной расследовательницей. Та подоспела почти мгновенно. Сердце колотилось так сильно, что отдавалось в ушах. — Гример не приехала. Помоги мне с макияжем и переодеться, умоляю. Эфир перенесли на 17:10, — сказала Мария Константиновна, уже снимая свитер. — Конечно, да, сейчас… — выдохнула Алина, чувствуя, как горят щёки. Она помогла Марии быстро надеть эфирную блузку. Пальцы дрожали, когда она застёгивала пуговицы. Алина невольно задержала взгляд на открытой коже ключиц и линии шеи. «Боже, как же она красивая…» — пронеслось в голове. Потом Алина усадила её перед зеркалом. Наносить тон и тени было настоящим испытанием. Когда пальцы слегка коснулись скулы Марии Константиновны, по телу пробежала горячая волна. Кожа была тёплой и удивительно мягкой. Алина помогла собрать привычный пучок с выпадающими прядями. Руки дрожали ещё сильнее, дыхание сбилось. Взгляд то и дело возвращался к губам, глазам, изгибу шеи. Она была уверена, что Мария Константиновна замечает её волнение, но ничего не могла с собой поделать. — Готово… — наконец выдохнула Алина, отступая на шаг. Голос предательски дрогнул. Мария Константиновна посмотрела на себя в зеркало, потом перевела взгляд на Алину. В глазах мелькнуло что-то тёплое и удивлённое. — Спасибо. Ты меня спасла. — Не за что. Бегите скорее. Она на секунду сжала руку Алины и выбежала в студию. Эфир начался вовремя. Стук каблуков отдалился. Алина выдохнула и рухнула на стул, хватаясь за голову. «Боже, что вообще только что было?..» — думала она, потирая виски. Взгляд опустился на косметику. Красная помада Марии с заострённым концом… Алина не удержалась и поднесла её к своим губам. В тот же момент послышались шаги. Она быстро поставила помаду на место и сделала вид, что смотрит в телефон. В гримёрку зашла Ирина Аллеман. — Привет. — Вечер добрый, — тихо ответила Алина. — Не стоит со мной здороваться из жалости. Не говори, что ты не знаешь всего. — Не могу сказать, что у нас разные ситуации, Ирин. Мне жаль, что ты уходишь. — Чего жалеть? Я даже рада. А вот мне жаль, что тебе это терпеть ещё долго. Ты ведь теперь не убежишь… — Ирина сказала это с ноткой насмешки. Она подошла и взяла в руки ту самую помаду. — Как и я в своё время не могла убежать, знаешь ли. Тоже из-за неё. Она покрутила помаду в пальцах и поставила обратно на стол. Постучала ногтями по столешнице. — Ну ты долго не протянешь. Я кое с кем прикинула — пару месяцев всё будет цветочно, а потом познаешь реальные прелести. Алина сидела в ужасе. «К чему она это? Это про Марию?» — Не зацикливайся особо. И попробуй себе заранее новую работу найти. поверь на слово, тебе так лучше будет. Ирина забрала из шкафа свою одежду и ушла, не попрощавшись. А Алина ещё долго сидела, размышляя над её словами. *** В субботу Гершевич пришла с работы поздно. Сегодня Мария пришла только на летучку политического отдела, и стажерка занималась новым расследованиями только с Сергеем Ежовым. Обессиленая девушка девушка зашла в квартиру с облегчением. Промокшая сумка, пальто, кепка — полетели в сторону, и она еле добрела до кровати, упав на неё камнем. За окном шумел дождь. Она открыла Twitter в телефоне, зная, что пожалеет об этом вскоре. Посты и комментарии сыпались один за другим: «Певчих окончательно слетела с катушек…» «опять не отвечаете за свои проебы, серьёзно?» «Мария уже никого не слышит, кроме себя и своей секты». Каждое слово било в грудь. Алина представляла, как Мария Константиновна читает это всё одна. Как держит удар, не показывая усталости. Как возвращается в пустую квартиру после тяжёлого дня. У неё задрожали губы. «Как же вам тяжело… — шептала она в пустоту. — Вы всех защищаете. Меня защищаете. А кто обнимет вас?» Она хотела написать, позвонить, приехать… но так и не решилась. Просто сидела в темноте, прижимая телефон к груди, с открытым тгк «библиотека Певчих» с её фотографиями, и тихо переживала за женщину, которую любила так сильно, что уже не могла это скрывать. *** Сплетни не утихали. И касаемо всего фонда: очередная серия набросов была ножом в спину: прогремело интервью Аллеман, Жданов только вчера сходил у Шихман, ну а внутри организации начала зарождаться раздробленность. В частности, про Алину кто-то уже открыто бросал фразы в общем чате. Девушка подошла к зеркалу и собрала кудри в тугой хвост — мешаются. И за собой следить перестала, потому что времени нет… но пыталась выглядеть хорошо и правда старалась. Даже не для себя, а, как бы это смешно не звучало, чтобы не терять лицо перед начальницей. Она вышла на балкон, чтобы прийти в себя. Холодный ветер обжёг лицо. Дверь за спиной открылась. — Ты замёрзнешь, — спокойно произнесла Певчих. — а больничный я тебе не дам, иначе у нас вообще некому будет  работать… Она подошла и сама накинула на плечи Алины свой шарф — тёплый, с едва уловимым запахом её духов. Руки задержались на плечах девушки.   Алина подняла глаза. Мария  стояла совсем близко, и от этого взгляда у Алины перехватывало дыхание. Ее глаза… Один полностью карий, а второй — карий, и наполовину зеленый… это гипнотизировало, завораживало и в этом омуте так хотелось утонуть и больше никогда не выбраться оттуда. Она уже давно понимала, что это не просто уважение. И ругала себя за это.  — Мария Константиновна… иногда мне правда кажется, что я только мешаю. Что из-за меня про вас говорят всякое. Мария Константиновна повернула её к себе. — Боже, после всего того скандального, что случалась со мной, и что про меня говорили в твиттере — это цветочки. Алин, а в этой бесконечной мясорубке из скандалов, предательств и усталости ты… ты единственная, что не вызывает желания всё бросить. Она подняла руку и осторожно убрала прядь кудрявых светло-русых русых волос с лица Алины.   У девушки на глазах выступили слёзы. — Я не искала себе «фаворитку», — тихо добавила Мария Константиновна. — Но если уж так вышло… я не против. Девушка печально улыбнулась ей, умиляясь её жесту. Но понимала, что если начет сейчас говорить, то расплачется. —И это… ты не собирай волосы так плотно. — продолжила Мария, нарушая молчание. — тебе идут пышные прически, которые подчеркивают красоту кудрей, правда. Тут Алина не сдержалась и, издав сдавленный смех, пропустила слёзы, которые рекой полились из глаз. Она была слишком эмпатичной и чувственной, чтобы переживать это так легко. Мария тут же обняла её, поглаживая по волосам: — Ну-ну… всё хорошо, всё в порядке… *** На следующую ночь офис снова принадлежал только им двоим. За окном лил холодный дождь, а внутри горела лишь одна настольная лампа. Алина поставила перед Марией стакан зеленого чая… всё как обычно. Когда она уже собиралась отойти, Мария внезапно поймала её за запястье. — Подожди. Она замерла. Сердце рухнуло вниз. Певчих несколько секунд просто смотрела на неё, не отпуская руку. — Ты вчера поздно ушла. И сегодня тоже сидишь допоздна. Не из-за работы, верно? Алина опустила глаза, щёки вспыхнули. — Я… беспокоилась за вас. Читала дома, что про вас пишут. Всё это… гадости. И после того, как вы меня столько раз защищали… мне было очень больно. Я не знала, как вам помочь. Хотела хотя бы чаем… Женщина молчала. Потом медленно провела большим пальцем по внутренней стороне её запястья — едва заметное движение. Алина почувствовала мурашки по всему телу. — ой, господи. Ну опять ты об этом, а! Ты слишком много на себя берёшь, — тихо произнесла Мария. — Я уже давно привыкла к такому шуму. нашла о чем переживать. Потом она медленно поднялась. когда они стояли так близко, разница в росте становилась уж очень заметной: по сравнению с миниатюрной и утонченной Марией, 180-сантиметровая Алина казалась ее верным стражем… Она подняла вторую руку и очень осторожно убрала кудряшку с лица Алины. Пальцы задержались у виска девушки: — Но ты… не привыкла. И всё равно остаёшься. Каждый день. Алина подняла глаза. — Потому что вы для меня… не просто начальница, Мария Константиновна. Они долго смотрели друг на друга, словно принимая важное решение. Певчих потянулась, встав на каблуках на носочки, и поцеловала Алину в лоб — нежно, почти благоговейно. Алина закрыла глаза… замерла, не веря в происходящее. Когда Мария немного отстранилась, и их лица оказались совсем близко. — Просто Мария, — тихо поправила она и поцеловала Алину в губы. Поцелуй был осторожным, тёплым и очень медленным. Алина ответила робко, но с такой искренней нежностью, что Мария вздохнула и притянула её ближе, обхватив за талию. Они целовались долго, до тех пор, пока не иссякло дыхание. Когда они отстранились, Мария прижала Алину к себе, уткнувшись лицом в её кудрявые волосы. — я не знаю, что мы делаем, — прошептала она. — Но я не хочу, чтобы ты уходила. Пока не хочу. Даже когда закончится стажировка, прошу тебя… ты ценна мне. Алина улыбнулась восхищенно, и крепче обняла её в ответ. — я буду с вами, всегда, когда это потребуется… Мария. Обещаю. Они ещё долго сидели, обнявшись посреди полутёмного офиса, пока за окном шумел дождь. *** Прошёл уже месяц. Отношения оставались тайными, но уже успели разгореться под покровом страшного секрета. В офисе всё оставалось как прежде: «вы», «Мария Константиновна», сдержанные взгляды. А за закрытыми дверями появлялась совсем другая жизнь. Сегодня они были у Марии дома. На столе стояло недопитое красное вино, горел приглушённый свет. Алина лежала на диване, положив голову Марии на колени. Та медленно перебирала её короткие кудряшки. — Сегодня в курилке опять вспоминали «фаворитку», — тихо сказала Алина. — Уже не так злобно, но всё равно неприятно. Мария усмехнулась, не переставая гладить её по волосам. Она дернула головой в своей привычной манере и подняла брови. — Пусть говорят. Главное, чтобы не докопывались. Я не хочу, чтобы на тебя снова начали давить. Алина повернула голову и посмотрела на неё снизу вверх. — Я ни о чём не жалею. Когда у меня есть ты, даже эти сплетни кажутся не такими страшными. Мария посмотрела на неё долгим, мягким взглядом. Потом наклонилась и поцеловала — глубоко и уверенно. Алина ответила, обхватив её за шею и поднимаясь к ней. Поцелуй быстро стал жарче, Мария притянула девушку к себе на колени. — Останься сегодня, — прошептала Мария, не отрываясь от её губ. — Ещё бы я ушла, Ага… — улыбнулась Алина в поцелуй. —угу… За окном снова шёл дождь, а в маленькой квартире на окраине Вильнюса две женщины сумели сохранить себя и свое счастье в эмиграции, пусть он их и о их счастье никто и не мог знать.