вдыхай

В квартире жарковато, то ли от выпитого алкоголя, то ли от количества людей, то ли "жара-июль" вместе с тополиным пухом разлетелась и по июню. Илья падает на пол, тут же резким движением опрокидывая в себя бутылку отцовского коньяка. Ксюша кидается к нему с паническим шепотом "пиздец-пиздец-пиздец", пытаясь вырвать из рук алкоголь, но Коряков держит бутылку каменной хваткой, пьет чуть ли не залпом. Остальные смотрят на эту картину с явным сомнением. Илья не прям плохо сдал ОГЭ, ему не стоит настолько переживать из-за результатов... Не считая не чувствующего меры Корякова (золотого, можно сказать, стандарта любой вписки), основная волна пиздеца на этой тусовке уже прошла. Девчонки потанцевали на столе, стакан разбили, чей-то лифчик на люстру закинули и шмотками поменялись. Совсем скоро подростки убавят звук и пойдут на балкон – курить свои дешманские сигареты, размышлять о жизни и плакать под "как упоительны в России вечера". – Бля, да заберите у него коньяк, – просит Ксюша, и Лиза, закатывая глаза, протягивает руку назад. Илья сам отдает ей бутылку, позволяя сделать несколько глотков, а затем убрать напиток в сторону, от греха подальше. – Погнали? – Неред машет джойстиком всем присутствующим, они переглядываются. Эта в свое время в половине игр весь класс напиздошила, с ней соревноваться себе дороже. Поэтому Руслан слегка толкает Даню в бок и тащит на балкон. Он довольно много выпил, но его обычно не разматывало так, как Илью, и на ногах Тушенцов все еще стоял твердо. О Кашине и говорить нечего – этот мог камаз бухла выпить и потом про политику на кухне до утра пиздеть связным текстом. – У тебя сиги есть? – спрашивает Руслан. – Ты же не куришь, – Даня окидывает его взглядом, но все-таки достает из кармана пачку. За балконной дверью Коряков принимается воспевать серенаду, и оба парня синхронно оборачиваются, улыбаясь. – Рус, ебу дал? – Кашин не останавливает Руслана, когда тот вытягивает из пачки палочку шоколадного чапмана (Даня уважительно и очень занудно называл его кофейным) и крутит ее в руках. – Научи меня курить, – просит Тушенцов, поднимая на него глаза. – Я те че, учебное пособие? – хмыкает Кашин и поджигает свою сигарету. – Не, отъебись. Руслан сжимает палочку двумя пальцами и смотрит на Даню долгим взглядом. Даня отворачивается к окну, где темнеет ясная летняя ночь, изредка мигая звездочками. Теплый ветерок, залетающий через открытое настежь окно, треплет волосы и обдувает вспотевшие после алкоголя и танцев лица. – Ну пожалуйста, – Тушенцов чуть ли не в лицо Кашину сигаретой тычет. – Нахуй оно тебе? – Даня неохотно отмахивается, морщась. – Тя ебет? Хочу быть загадочным, – Руслан раздраженно закатывает глаза и сует сигарету в рот. – Давай, поджигай. – Придурок, – ладно, Кашин хотя бы ржет, а не посылает. – Не хочу быть тем, кто тебя испортит, попроси кого-нибудь другого. Тушенцов отворачивается, тоже вперивая взгляд в окно, и выглядит при этом немного обиженным. – Давай как в детстве, – вдруг предлагает он, уже тише. – Ты учишь меня курить, а я секрет рассказываю или желание выполняю. Руслану повезло, что перед ним именно Даня, которого на всякие пошлости или глупости не склоняет даже изрядная доза алкоголя. Кашин смотрит с сомнением, тяжело вздыхает, трет лицо ладонью и забывает выдохнуть дым в окно, из-за чего кашляет. – Ладно, хер с тобой, – наконец, сдается он. – Научу, и без этих игр. Но только одну сигарету. Смари, – Даня тянется зажигалкой и каким-то очень завораживающим жестом вставляет сигарету Руслану в рот. – Вдыхай, но не много, и... Тушенцов послушно вдыхает и тут же закашливается, оставляя дымящуюся трубочку в чужих пальцах. – ... и не глубоко, – договаривает Кашин, тяжело вздыхая. – Всё? Конец эксперимента? – Бля, че за хуйня, – Руслан бьет себя по груди, еле как разгибаясь. – Дай еще. Даня качает головой, но сигарету передает. – Сразу в легкие дым не пускай, подожди чуть, – советует он, и через некоторое время Тушенцов курит уже довольно уверенно. Пошатывается, правда, и взгляд у него малясь въебанный, но цель достигнута. – Да-ань, – тянет он в какой-то момент, поворачиваясь к Кашину. – А у вас с Ариной серьезно всё? – С какой Ариной? – равнодушно уточняет тот. – Ну, с Шикиной, – отвечает Руслан. – Вы вроде вместе тусуетесь, вот я и подумал... Даня затягивается и высовывает руку в окно, словно зачерпывая прохладный воздух. На горизонте появляется тонкая розовая ниточка рассвета, и Кашин берет ее пальцами, делая вид, что думает над ответом. – Ну мутим типа, – в итоге туманно произносит он, и Тушенцов издает какой-то непонятный звук. – Слушай, ты же после 9 уходишь, да? – уточняет он и смотрит прямо перед собой, вследствие чего не замечает, как Даня неопределенно ведет плечом. – Я тогда, наверное, сейчас скажу, пока смелый. Чувствую, что не будет второго шанса. – Валяй, – Кашин поворачивается к окну спиной и, опираясь поясницей о подоконник, запрокидывает голову назад. Чтобы, видимо, выдыхать дым эстетично. Тушенцов мнется, стараясь на эту эстетику не смотреть, и им обоим ясно, как белый день, что он сейчас скажет. – Ты мне... нет-нет, щас... я тебя... блять, – Руслан трет лицо до цветных кругов перед глазами. – Нравишься. Мне, ты. В смысле... Я понимаю, что у тебя Арина и у меня изначально не было шансов, но меня это уже почти два года ест, поэтому я счел нужным признаться, что... блять, прости, Дань, я люблю тебя. Кашин смешливо хмыкает, дым выдыхает через нос. – М-м, круто, – тянет он почти безразлично. – И так неожиданно. Ближе подойди. Тушенцов, как завороженный, делает шаг к Дане и оказывается втянут в объятия. – Какой же я мудак, – замечает рыжий и целует Руслана в губы. – У тебя девушка, – как только они расцепили поцелуй, у Тушенцова проснулась совесть. – Я ее не люблю, – отвечает Даня, заправляя ему за ухо прядь волос. – Расстанусь с ней цивильно и экологично, не парься. За ней вон Денис третий год бегает, может, она даст ему шанс... Они пару секунд молчат, затем Кашин тянется к ручке балконной двери. – Увижу, что еще куришь – башку свинчу, усек? – оборачивается он. Тушенцов совершенно счастливо лыбится, словно не ему угрожали только что. Голос Ильи в комнате затягивает "Владимирский централ, ветер северный", песню подхватывает голос Давида, затем слышится глухой удар, треск, звон бутылки, и пение обрывается. Через пару минут Даня возвращается на балкон пиздеть по душам, встречать рассвет и целоваться. *** – Видела вчера, как они пили, – кривит губы мама Дани. – И спать завалились вместе, в уличной одежде, просто ужас. Им всего по 15, а ведут себя... – И нет им за это прощения, – мама Руслана пожала плечами, смотря на нее смеющимися глазами. – Мы-то в их возрасте Евангелие по кругу передавали...