Coffeeshop

Стоять вот так в парадной, промокшими до нитки и чувствовать каждый порыв ветра, не очень то и приятно. Но вот Петя ведёт их по лестнице, а потом подходит к квартире и открывает её. — Проходи. — Оказаться в квартире своего краша спустя полторы недели как-то странно. Только вот его так называемого краша вообще ничего не смущало. Он снял ботинки и прошёл в ванную, а затем вышел с двумя большими полотенцами. — Держи. Не стесняйся, проходи. — Петя начал вытирать свои волосы и ушёл в другую комнату. А Илья так и стоял как вкопанный. Было почему-то стыдно. Он понятия не имел, как он разулся и прошёл в гостиную. Куда сесть, чтобы не оставить после себя лужу? Он промакивал концом полотенца волосы, оглядываясь, куда пристроить свою пятую точку. Откуда за его спиной появилась эта скала, он не знал, но когда обернулся, то увидел его, с волнистыми влажными волосами и в другой одежде. Класс, а у него с собой сменной не было. Штаны прилипали к коже и холодили, футболка вообще стала полупрозрачной. Только вот, сейчас это будто потеряло смысл, когда тут стоял *такой* Гуменник. — Чай будешь? — Блять, он не замечает что ли, какой он красивый или просто свыкся? Илья бы на его месте вообще не отходил от зеркала. Да чего уж тут, он бы и наяривал на себя, если бы выглядел вот так. —Буду. — Как-то заторможенно ответил он, продолжая просто глазеть. Петя в свободных штанах, такой же свободной безрукавке. Нормально, что у него такие накаченные руки? Он их так накачал, пока офиком был? Сколько тяжестей надо таскать, чтобы получить такую мышечную массу? Да хер его знает, тут сейчас не до вычислений. Он даже не заметил, как тот поставил чайник кипятиться и достал две кружки. Илья просто залип. А точнее влип. Очень сильно влип. Только моргнул и Петя снова испарился. А потом опять появился, только уже с вещами. — Держи. Ванная вон там. — Он указал куда-то в сторону. Илья не видел. Просто не мог отвести взгляд. Даже обнять его не может, потому что весь мокрый и холодный. — Иди давай, а то переохлаждение получишь. — Нет, вот его он точно не получит, потому что ему очень жарко. Он взял одежду и пошёл в ванную комнату. Штаны были велики, спасибо, что внизу была резинка. Футболка чуть велика в плечах, но так было даже лучше. Волосы всё ещё влажные, но хоть не на столько сильно. Высохнут. — Петь, а куда мокрую одежду? — Спросил он, выглядывая из ванной. — Неси сюда, я её сейчас развешу! — Петя разливал кипяток по кружкам. — Тебе какой чай? — Спросил он громко, а затем обернулся и увидел Илью за спиной и испугался, чуть подпрыгнув. — Господи! Ходишь как приведение. — Прости... — Всё окей, не извиняйся. — Он взял мокрые вещи Ильи и повесил их на сушилку. Вот опять блондин чувствует себя неловко. Что ему сделать то? Чай продолжить наливать? А где у Пети чай то собственно лежит? Сесть? Это лучшее решение, которое сейчас есть. Стул, диван, стол. Какой стол, блять. Стул и точка. Он отодвинул его и сел, наблюдая, как Петя развешивает его вещи, а затем возвращается к чаю. — Так тебе какой чай? — Зелёный, с лимоном. — Петя просто кивнул и кинув пакетик, открыл холодильник и достал оттуда лимон. Нарезав его, он кинул одну дольку в чай и поставил его на стол перед Ильёй. Устроился напротив него и отпил свой чай. Чёрный, без молока и без лимона. Илья был уверен, что тот даже сахар не добавлял. Обычный чёрный чай, простой, как и сам Гуменник. Кажется, из-за этой простоты он и влюбился в него, буквально с первых дней. Только вот если у спокойного Гуменника в голове, по ощущениям, было так же всё организованно, то у Ильи мартышка из Симпсонов прыгает. Ну а что ему ещё, блять, делать. Точнее, что делать этой мартышке? Скакать по голове и трезвонить в колокола, что объект его обожания буквально на расстоянии вытянутой руки? И что на него нашло вообще? В кафешке обнимаются спокойно, Илья на Пете устраивался, как на подушке, а тут нервничает. — Всё спросить хотел, а ты откуда вообще? — Господи, храни его до конца дней. Разговор завязался и он не был неловким. Илья рассказал, как жил с родителями в штатах, а затем вернулся сюда, когда политическая ситуация улучшилась. Как поступил тут и теперь работает и учится. Петя слушал внимательно, иногда задавал вопросы. Только Илья поздно заметил, что тот больше не пьёт свой чай, а просто смотрит на него, подперев голову рукой. Илья аж запнулся на полуслове. — Хватит на меня так смотреть. — Как? — Вот так. Будто взглядом съесть готов. — Есть не буду, обещаю. — Да Илья щас со стула этого свалится от этого спокойного и тихого голоса. — Тебя просто очень приятно слушать. — Алё? Скорая? Заберите его отсюда, у него сердце колотится так, будто оно сейчас выпрыгнет. Илья вдохнул, выдохнул и вернулся к теме разговора. Ничего не произошло, Петя просто сказал, что его приятно слушать. И снова он пялится. Нет, он щас под стол уйдёт, будет говорить оттуда. Он не помнит, как они переместились на диван, болтая там. Включили какой-то фильм на английском, но никто его не смотрел. Они всё время болтали. Как же Петя любил говорить. Он был замечательным рассказчиком и теперь была очередь Ильи залипать. Волосы Пети, оказывается, вьются и очень хорошо. Блондин уже был готов всё отдать, чтобы увидеть его с кудряшками. Ну вот правда, гель нанести с муссом, высушить их нормально и будет вам Артемон из Приключений Буратино. Ну, пуделей только так и представлять надо. Грациозные, кудрявые, статные. Явно Гуменник. Вот будут они более менее общаться, то запрёт его в ванной на часа три и будет делать ему кудряшки. Уже представляет эту красоту. Стоять, они же с Гуменником разговаривали, Илья уже давно молчит. А, ну его оппонент тоже. Просто пялятся друг на друга, в гляделки играют или что. Или Илья просто прослушал вопрос и теперь Петя думает, что ему не интересно. Или он думает, зачем вообще притащил его к себе в дом, если тот просто молчит и пялит. Что вообще у него в голове? А в голове Пети только любовь и восхищение. Кудряшки Ильи, которые теперь пушились, придавали слишком юный вид, зелёный свет от телевизора рисовал его черты более нежно. Даже не смотря на то, что по канону диснея, зелёный свет — свет злодея. Но Илья и злодей это антонимы. Петя это прекрасно понимал. А ещё он прекрасно понимал, что потерял нить их разговора, так же, как и Илья. Одно но, спешить нельзя, поспешишь и оборвёшь просто всё. А у них и так пока всё дрожит и строится очень хрупко. Хотя так и не скажешь по первому взгляду. Тактильные до жути, уже доверяют друг другу, но делать вот так первый шаг делать нельзя. Нельзя просто наклониться и поцеловать эти мягкие губы, нельзя притянуть к себе и осыпать поцелуями до беспамятства. Пока Илья сам не потянется и не даст знаков, что комфортно и можно. Первым оторвал взгляд Илья, посматривая на экран телевизора. Что они вообще смотрели? А, интервью с Вампиром. Стоять, они всё это смотрели квир фильм? Теперь ему интересно. Петя, видимо, понял намёк и тоже переместил взгляд на экран, но он делал это так неохотно, что было смешно. Смотреть оставшиеся тридцать минут, когда они просто проболтали три четвёртых фильма, было интересно. Нихера не понимают, но увлекательно. Так увлекательно, что петя через двадцать минут почувствовал тяжесть на плече. Да там даже догадываться не нужно, что это или кто это. Заснул котёнок, устал, видимо. Стресс с аттестации явно сыграл на нервах. Петя аккуратно обнял его за плечи, а вот блондин уже не аккуратничал и обнял его за талию, прижимаясь. Он ему игрушка с подогревом или что? Ладно, мысли такие, будто ему не нравится. А ему нравится и очень сильно. Надо бы их чем-нибудь укрыть, иначе холодно будет ночью. Дождь всё ещё идёт, градус жары спадает. Во время сна температура тела тоже спадает. Петя же не сможет его греть всю ночь. Он попытался встать, аккуратно, а в итоге его талию сжали ещё сильнее и к груди прижались. Ладно, сели-встали. Держа Илью на руках и шастая по квартире, он стянул плед с кровати, а потом допёр, что можно не возвращаться на диван и поспать на удобном матрасе. Улёгся, укрыл их, получив ещё одно сжатие талии и мирно посапыващую макушку на груди, потому что его величеству нравилось класть свою головушку именно туда. Он погладил этого котёнка по спине, а затем сам вырубился.