Между враждой и любовью: история Мадары и Тобирамы

      Война между кланами утихла: кланы заключили перемирие, и, как и хотели два друга — Мадара и Хаширама, они создали деревню Коноху. Здесь всё шло своим чередом, жизнь налаживалась, люди верили в будущее. Всё было спокойно… ну, если бы не одно «но».       Эти двое, Мадара и Тобирама, продолжали воевать. Да, Мадара была девушкой, но вела себя как пацан: резкая, острая на язык, неукротимая. Она продолжала стебаться над Тобирамой, порой так, что её шутки выходили за рамки дозволенного. Иногда это чуть не разрывало хрупкое перемирие и не запускало новую войну, но Хаширама успевал вовремя вмешаться. И вот очередной день. Мадара пришла к своему другу в кабинет хокаге — к Хашираме. Тот развёл руки в стороны и с улыбкой воскликнул: — Мадара! Как я рад тебя видеть! — Она прищурилась и шутливо пригрозила: — Руки не распускай, у тебя вообще-то жена есть, и, между прочим, моя лучшая подруга. Я быстро научу тебя манерам, если что! — Хаширама рассмеялся: — Да ладно, это просто дружеский жест! — Ну раз дружеский… — протянула Мадара, хитро улыбнувшись. Они обнялись, а после Мадара довольно сильно постучала его по плечу, так, что Хаширама невольно поморщился. — Эй, больно же! — возмутился он. Мадара звонко рассмеялась: — Зато теперь ты точно запомнишь, кто тут главный!       Они сели за стол, начали обсуждать дела Конохи, как дальше развивать деревню, какие укрепления построить, как наладить отношения между бывшими врагами. Разговор шёл легко, с шутками и взаимным пониманием. Но тут дверь резко распахнулась. На пороге стоял Тобирама. Альбинос окинул Мадару недовольным взглядом и холодно бросил: — А она что здесь делает? — Мадара даже не повернулась к нему, лишь небрежно бросила через плечо: — О, смотри-ка, ледяной принц соизволил явиться. Наверное, замёрз где-то по дороге, вот и такой хмурый. — Тобирама нахмурился ещё сильнее, его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Хаширама вздохнул, предчувствуя очередную стычку. — Тобирама, — примирительно начал он, — мы просто обсуждаем планы по развитию деревни. Мадара даёт ценные предложения. — Ценные? — фыркнул Тобирама. — От неё можно ждать только новых проблем. — Мадара наконец повернулась к нему лицом, её глаза сверкнули вызовом. — Проблемы? — переспросила она, медленно поднимаясь из-за стола. — Проблемы, Тобирама, начинаются, когда ты открываешь рот. В воздухе повисло напряжение. Хаширама уже приготовился встать между ними, но в этот момент Мадара неожиданно усмехнулась и добавила: — Хотя знаешь? Сегодня я в хорошем настроении. Так что можешь оставить своё вечное недовольство при себе.       Она демонстративно отвернулась, будто он перестал существовать. Тобирама сжал челюсти, но промолчал, пока. Хаширама облегчённо выдохнул: на этот раз обошлось без драки. Но он прекрасно понимал: это лишь затишье перед новой бурей. Мадара потянулась, демонстративно хрустнула пальцами и сказала: — Ладно, Хаширама, пойду я, у меня там ещё дела. Может, пару деревьев повалить, может, кого-нибудь подразнить… — Она уже почти вышла из кабинета, но вдруг замерла на пороге, хитро прищурилась и, резко развернувшись, подкралась сзади к Тобираме. В следующий миг она с силой дёрнула его за волосы на затылке, да так, что в её руке осталась небольшая прядь белоснежных волос. — Ой-ой! — Мадара поднесла волосы к глазам, внимательно их рассмотрела, потом поднесла к носу и притворно поморщилась. — Фу, какие-то они… безвкусные. Ни остроты, ни изюминки. — Тобирама подскочил на месте, схватился за затылок и обернулся к ней с лицом, искажённым смесью ярости и недоумения: — Ты… ты что творишь?! — Мадара показала ему зажатую в пальцах прядь, широко улыбнулась и громко, с театральным пафосом, провозгласила: — Смотри-ка, лысый! У тебя уже проплешина! Видимо, от постоянного напряжения твоего вечно хмурого лба волосы просто не выдерживают и сбегают! — Тобирама побагровел. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, а глаза метали молнии. — Учиха… — прошипел он сквозь зубы. — Это… это уже перебор! — Но Мадара только звонко рассмеялась, помахала ему рукой с зажатой прядью и, отступая к двери, крикнула: — Это не конец нашей войны, Тобирама! Готовься, дальше будет только хуже! И… — она на секунду остановилась, подмигнула и добавила: — Может, в следующий раз я ещё и усы тебе подстригу, пока ты спишь!       С этими словами она вихрем вылетела из кабинета, громко хлопнув дверью. Хаширама, который всё это время молча наблюдал за происходящим, откинулся на спинку кресла и, закрыв лицо руками, издал протяжный стон: — Мадара… Тобирама… Когда вы уже повзрослеете?.. — Тобирама, всё ещё красный от злости, провёл рукой по затылку, убедился, что серьёзных повреждений нет, и мрачно пробормотал: — Я ей это припомню. Обязательно припомню. И усы, и волосы, и всё остальное. — Хаширама лишь вздохнул, покачал головой и тихо добавил: — Ну хоть скучно не бывает…       Мадара, выбежав из резиденции хокаге, с размаху вдохнула свежий воздух и довольно улыбнулась. Настроение было настолько хорошим, что она тут же начала напевать какую‑то задорную мелодию, отбивая ритм ногами прямо на ходу. По улице шли люди, и Мадара весело здоровалась с каждым: — Привет, дядя Ичиро! Как ваша лавка? — О, Мияко-сан, вы сегодня так красиво выглядите! — Эй, малыши, не шалите слишком сильно, а то я вас поймаю! — Все ей улыбались в ответ, кивали, махали руками. — Ого, это же Учиха Мадара! — шептали одни. — Какая она классная! — восхищались другие. — И умная, и смешная, и такая лёгкая на подъём… — добавляли третьи.       Мадара всем нравилась, за острый ум, заразительный смех и умение превратить любой день в праздник. Дойдя до палатки с данго, она остановилась, подмигнула продавцу и взяла пару штучек. — С вас три рё, — улыбнулся тот. — А скидку нельзя? — хитро прищурилась Мадара. — Для вас, можно, — рассмеялся продавец.       Она откусила шарик, довольно зажмурилась от удовольствия и пошла дальше, продолжая напевать и наслаждаться сладким вкусом. И тут… она увидела его. Тобирама шёл по улице с привычно хмурым видом, руки в карманах, взгляд устремлён вперёд. Мадара замерла на секунду, потом озорно улыбнулась и доела шарик данго с одной палочки. А затем, с точностью куная, метнула палочку прямо в сторону Тобирамы. Тот рефлекторно поймал её в воздухе, недоумённо посмотрел на снаряд, потом на Мадару и строго спросил: — Ты что, совсем с ума сошла?! — А что я тебе такого сделала? — невинным голосом спросила Мадара, хлопая ресницами. — Да всё! — вспыхнул Тобирама. — Ты… ты… — Ну, тогда тебе конец, — перебила его Мадара и показала язык. — Посмотрим, кто ещё кому конец устроит! — парировал Тобирама. Она доела оставшиеся шарики, демонстративно облизнула палочку, бросила её в ближайшую урну и, глядя Тобираме прямо в глаза, сказала: — Знаешь, Тобирама, ты похож на засохший гриб, такой же хмурый, серый и… неаппетитный! — Что?! — ахнул Тобирама. — Да я тебя… — Ну попробуй догони! — крикнула Мадара и рванула вперёд, заливаясь звонким смехом. Тобирама, покраснев от возмущения, бросился за ней. — Ты ответишь за эти слова! — кричал он на бегу. — Нет! — весело отвечала Мадара, петляя между прохожими.       Но вдруг, бац! Она споткнулась о торчащий из мостовой камень и с громким «Ой!» плюхнулась на землю плашмя. И, как на зло, прямо на ту самую палочку от данго, которую успела схватить перед побегом. Палочка хрустнула под ней. Мадара медленно поднялась, отряхнулась, демонстративно осмотрела себя с головы до ног, потом подняла обломок палочки и трагически воздела его к небу. — Я могла умереть! — провозгласила она во весь голос. — Эта палочка могла оказаться вот здесь! — и она указала на область груди.       Вокруг собрались любопытные прохожие, кто‑то даже охнул от неожиданности. Мадара повернулась к подоспевшему Тобираме, напустила на себя самый несчастный вид и, захлопав мокрыми от наигранных слёз глазами, произнесла: — Ты… ты плохой человек, Тобирама! Ты чуть не убил бедную, несчастную девушку… палочкой от данго! — Тобирама замер, растерянно глядя на неё. Он открыл рот, чтобы что‑то сказать, закрыл, снова открыл… а потом просто вздохнул и пробормотал: — Мадара… ты невозможная. — Зато весёлая! — подмигнула она, тут же вскочила на ноги и, прежде чем он успел отреагировать, щёлкнула его по носу. — До следующего раунда, ледяной принц!       И, расхохотавшись, умчалась прочь, оставив Тобираму стоять посреди улицы с выражением полного замешательства на лице. Прохожие вокруг заулыбались, кто‑то засмеялся, а кто‑то одобрительно покачал головой: — Ну и характер у этой Учихи…       После такого бурного дня наступил тихий вечер. Мадара решила заглянуть в гости к Мито — своей лучшей подруге и жене Хаширамы. Когда она пришла, девушки расположились на уютной веранде. Воздух был тёплым, в кронах деревьев пели ночные птицы, а лёгкий ветерок доносил аромат цветущих сакур. Мито разлила чай по чашкам, улыбнулась и спросила: — Ну, как твой день? — Мадара, развалившись на подушке и закинув ногу на ногу, махнула рукой: — О, день был потрясающий! Сначала я немного поддразнила Тобираму, он, конечно, опять насупился, как будто ему кто-то все данго в деревне съел… Потом забежала к Хашираме, мы обсудили новые идеи по обустройству деревни. Представляешь, я предложила сделать в центре площади фонтан с фигуркой лисы! Хаширама сказал, что это гениально! — Мито слушала, улыбаясь, и кивала. Потом, помедлив, осторожно спросила: — Мадара… А что у вас с Тобирамой? — Мадара широко раскрыла глаза, чуть не расплескав чай: — Что? С ним? Да ничего такого! Мы просто… ну, дружим через споры, что ли. — Мито лукаво прищурилась: — Да ладно, я же вижу, кто-то из вас точно в кого-то влюблён. — Что?! — Мадара чуть не подпрыгнула. — Я? В него? Да я его терпеть не могу! Он вечно хмурый, занудный, холодный, как замороженная рыба! — Мито звонко рассмеялась: — Шучу я, шучу! Просто вижу, как вы… недолюбливаете друг друга. Слишком уж активно. — Мадара тоже рассмеялась, откинулась на спинку кресла и сделала глоток чая. — Да, это точно. Мы как огонь и лёд. Или как острый перец и мороженое. — Но тут дверь скрипнула, и на веранду вышел Тобирама. Он окинул взглядом Мадару, потом Мито и сухо спросил: — А ты здесь что забыла? — Мадара невозмутимо отхлебнула чай и ответила: — Я пришла к своей лучшей подруге, вообще‑то. В отличие от некоторых, я умею дружить без хмурого лица. — Тобирама фыркнул, скрестил руки на груди и собрался что‑то сказать, но Мадара уже поднялась. — Ладно, дорогая Мито, — она подмигнула подруге, — пойду я домой. Завтра увидимся! — Перед уходом Мадара повернулась к Тобираме, прищурилась и вдруг резко ущипнула его за руку, да так сильно, что он невольно дёрнулся. — Ай! Ты что творишь?! — Это предупреждение, — весело сказала Мадара. — До завтра, альбинос! Готовься, завтра будет хуже!       И, показав ему средний палец, она вихрем сорвалась с места и помчалась вниз по тропинке. Тобирама, покраснев от возмущения, хотел было броситься за ней, но не успел, Мадара уже скрылась за поворотом. А на веранде Мито, не выдержав, расхохоталась в голос: — Ох, Мадара… Ты невозможная!       Тем временем Мадара, не сбавляя скорости, мчалась по улице, но… бац! — снова споткнулась о какой‑то камень, плюхнулась на землю, тут же вскочила на ноги и, отряхнувшись, продолжила бег, громко хохоча: — Ничего, завтра я его точно перехитрю! — Мито, глядя ей вслед, покачала головой и повернулась к Тобираме: — Знаешь, — мягко сказала она, — вы оба такие забавные. И такие одинаковые. — Тобирама нахмурился, потёр ушибленное место и буркнул: — Она просто невыносима. — Но в уголках его губ невольно дрогнула едва заметная улыбка. Конечно! Вот продолжение истории — с сохранением лёгкого, динамичного и комичного стиля:       На следующий день Мадара решила прогуляться по лесу. Она шла, беззаботно напевая какую‑то весёлую мелодию, и время от времени отбивала ритм ладонью по стволам деревьев. Дикие звери, словно зачарованные, спокойно подходили к ней: белка прыгнула на плечо, пара птиц уселась на ветку прямо над головой, а ёж важно прошагал рядом, не проявляя ни капли страха.       Мадара присела на ствол упавшего дерева, улыбнулась и погладила мох на коре. Тут к ней подбежал чёрный кролик — такой же тёмный, как она сама, с ярко‑красными глазами. Девушка осторожно взяла зверька на руки и начала ласково гладить по спинке и ушкам. — Ну что, малыш, — тихо сказала она, — ты тоже не любишь сидеть на месте?       Кролик, будто понимая её слова, слегка дёрнул ухом. Мадара невольно улыбнулась ещё шире, и на мгновение в лесу воцарилась удивительная, почти волшебная тишина… Но вдруг, откуда ни возьмись, в чаще послышался хруст веток, и перед ней, как всегда не вовремя, появился он. Невыносимый альбинос. Мадара вздохнула, осторожно опустила кролика на землю и шепнула: — Беги, малыш. Сейчас тут станет слишком шумно. — Не успела она выпрямиться, как Тобирама уже стоял напротив, скрестив руки на груди и хмуро глядя на неё. — И что ты тут делаешь? — строго спросил он. — Гуляю, — беззаботно ответила Мадара, раскинув руки. — Вдыхаю свежий воздух, любуюсь природой, глажу милых зверушек… Чего не скажешь о тебе, ледяной принц. Ты, как всегда, выглядишь так, будто съел лимон и теперь ищешь, на кого бы его переложить.       Тобирама только фыркнул, но прежде чем он успел что‑то ответить, Мадара с боевым кличем «А‑а‑а!» напрыгнула на него. И вот они уже катаются по траве, толкаются, шутливо дёргают друг друга за одежду, хохочут и возмущаются одновременно. — Да прекрати, сумасшедшая! — кричал Тобирама, пытаясь увернуться от очередного тычка. — Никогда! — смеясь, отвечала Мадара, ловко уворачиваясь от его захвата.       Они боролись, пока Тобирама наконец не прижал её своим весом к траве, упираясь руками по обе стороны от её головы. Оба запыхались, волосы растрепались, на лицах, смесь раздражения и веселья. — Всё, хватит, — твёрдо сказал он, глядя ей прямо в глаза.       Мадара замолчала и тоже посмотрела на него, серьёзно, почти удивлённо. В этот момент что‑то изменилось. Тобирама неожиданно для себя коснулся рукой её щеки, мягко, почти невесомо. Мадара широко раскрыла глаза, на миг замерла, а потом резко скинула его с себя, вскочила на ноги и отряхнулась. — Так‑так‑так, — строго сказала она, выставив палец. — Руки прочь, противный Сенджу! Вот эти вот твои штучки на меня не подействуют. Не надо меня вводить в ступ! — С этими словами она рванулась с места с невероятной скоростью, убегая вглубь леса. Уже издалека, почти скрывшись за деревьями, она крикнула: — Ты… ты долбаный дурак! — и тут же добавила, уже смеясь: — Завтра будет хуже, готовься! — Тобирама остался сидеть на траве, растерянно глядя ей вслед. Он провёл рукой по волосам, вздохнул и пробормотал: — И почему я даже не удивлён?       Над лесом снова раздавался её звонкий смех, а кролик, всё это время наблюдавший за ними из кустов, лишь покачал головой, будто говоря: «Ну и парочка…» Мадара остановилась у большого дерева, положила обе руки на шершавый ствол и глубоко вздохнула. — Что это сейчас было?.. — прошептала она, глядя на кору. — Зачем он меня потрогал?.. — В памяти всплыли слова Мито: «Кто‑то из вас точно в кого‑то влюблён». — Может, Мито и правда была права?.. — тихо добавила Мадара, но тут же резко помотала головой. — Нет, нет, такого не может быть! Это просто… просто он случайно. Да, точно, случайно!       Она вздохнула, ещё раз хлопнула ладонью по дереву, будто прощаясь с ним, и направилась домой. Дома Мадара заварила себе чай, вышла на веранду и долго смотрела куда‑то вдаль, задумчиво помешивая напиток. Выпив чашку до дна, она вернулась внутрь, убрала посуду, проверила оружие, перебрала свитки с техниками, словом, проделала привычные вечерние дела. Уже наступил вечер, небо окрасилось в глубокие синие тона, а звёзды начали робко мерцать. Мадара замерла у окна, потом вдруг хлопнула себя по лбу: — А знаешь что? Пойду‑ка я прогуляюсь ночью по лесу! Да, именно так и сделаю. — Она вышла из дома, вдохнула прохладный ночной воздух и зашагала по тропинке. По привычке напевала какую‑то задорную песенку, срывала веточки с кустов и крутила их между пальцев. — Ла‑ла‑ла… — мурлыкала она, — какой чудесный вечер…       Но она даже не подозревала, что за ней уже давно следит он — чертов альбинос. Тобирама шёл следом, стараясь ступать бесшумно, но Мадара, с её обострённым чутьём шиноби, всё равно чувствовала чьё‑то присутствие.       Наконец она вышла на небольшую поляну, окружённую высокими деревьями. Трава здесь была мягкой и густой, а над головой раскинулось бескрайнее звёздное небо. Мадара легла на спину, положила руки под голову и засмотрелась на мерцающие точки. Мадара лежала на мягкой траве, смотрела в бескрайнее звёздное небо и невольно улыбалась. Где‑то вдали ухала сова, ветер ласково шевелил волосы, а вокруг царила такая тишина, что казалось, будто весь мир замер в этом мгновении.       Но вдруг тень накрыла её лицо. Она повернула голову — и увидела Тобираму. Прежде чем она успела что‑то сказать, он снова придавил её своим телом к траве, аккуратно, но уверенно, и положил руку на её щёку. Его пальцы были тёплыми, почти обжигающими. Мадара замерла. Чёрные глаза широко раскрылись, дыхание сбилось. Она смотрела в его лицо, серьёзное, непривычно открытое, и не могла вымолвить ни слова. — Что ты делаешь? — наконец прошептала она, стараясь, чтобы голос звучал строго, но он предательски дрогнул. Тобирама не отвёл взгляда. Он наклонился ближе, так, что их лица оказались совсем рядом, и тихо, почти неслышно, ответил: — Ничего особенного…       И поцеловал её. Лёгкое, почти невесомое прикосновение губ, но оно пронеслось по всему её телу, как удар молнии. Мадара на мгновение забыла, как дышать. Всё вокруг будто исчезло: звёзды, лес, их вечная вражда — остался только он, его дыхание, его рука на её щеке. Она хотела оттолкнуть его. Хотела возмутиться, закричать, дать ему подзатыльник, как делала всегда. Но вместо этого… замерла. А потом, сама не понимая, что творит, ответила на поцелуй. Секунды тянулись, как вечность. Наконец Тобирама медленно отстранился. Он всё ещё нависал над ней, но теперь его взгляд был другим, мягче, теплее, почти уязвимым. — Ты… — Мадара наконец обрела дар речи, но голос звучал непривычно тихо. — Ты что творишь, альбинос?! — Сам не знаю, — честно признался он. — Но мне кажется, это было правильно. — Правильно?! — она попыталась вернуть себе привычный боевой настрой. — Да я тебя сейчас… — Но закончить фразу не получилось. Вместо этого она вдруг рассмеялась, звонко, искренне, запрокинув голову. — Ну ты и псих, Тобирама, — выдохнула она, всё ещё улыбаясь. — Самый невыносимый, самый упрямый, самый… — …самый лучший? — поддразнил он, чуть приподняв бровь. — Нет! — фыркнула Мадара, но улыбка никуда не делась. — Просто… необычный. — Она на секунду замолчала, потом добавила уже тише: — И, может быть… не такой уж противный.       После её слов Тобирама снова склонился к ней, и его губы накрыли её уже куда более жёстко и требовательно. Поцелуй стал яростным, почти голодным. Его язык настойчиво проникал в её рот, переплетаясь с её собственным. Его ладони скользнули под учиховский плащ, пальцы сразу же обхватили тёплую кожу бёдер. Он медленно, но уверенно провёл руками вверх, пока не добрался до округлых ягодиц. Сильными пальцами он сжал их, приподнимая её ближе к себе, и закинул её ноги себе на бёдра, заставляя Мадару обхватить его талию.       Тобирама не отрывался от её губ, целуя всё жёстче, пока его руки продолжали жадно мять и разводить её ягодицы. Он прижимал её к себе, давая почувствовать, как его член уже напряжённо упирается в ткань между ними. Каждый толчок бёдер был коротким, но настойчивым, словно он проверял, насколько сильно она хочет продолжения. Мадара отвечала на поцелуй с той же страстью, её пальцы вцепились в его волосы, а тело слегка изгибалось под его прикосновениями, поддаваясь и одновременно требуя большего. Тобирама больше не сдерживался. Его пальцы быстро расстегнули и стянули с Мадары штаны, сбрасывая их вниз и обнажая бледные бёдра девушки. Он опустился ниже, губы и зубы скользнули по её коже. Он целовал внутреннюю сторону бёдер, покусывал, оставляя красные следы, которые быстро темнели. Каждый укус заставлял Мадару вздрагивать.       Она застонала, прижимая ладонь ко рту, пытаясь заглушить звуки, но тело само выдавало её. Бёдра слегка раздвинулись, подались навстречу его губам. Тобирама понял, она хочет этого не меньше, чем он. Он поднялся выше, провёл горячим языком прямо по клитору, медленно и уверенно. Мадара резко выгнулась, а когда он ввёл в неё один палец, громкий стон вырвался сквозь её ладонь. Её внутренняя стенка плотно обхватила палец, тёплая и узкая. Тобирама оторвался, усмехнулся, глядя на неё сверху. — Смотрю, ты, Мадара, девственница. Не успела с моим братом? Пора развлекаться. — Она покраснела до ушей, глаза сверкнули. — Заткнись.       Он не стал спорить. Вместо этого снова опустился, обхватил клитор губами и начал сосать, одновременно медленно двигая пальцем внутри неё. Мадара выгнулась сильнее, её бёдра дрожали, а свободная рука вцепилась в траву. Каждый толчок пальца становился глубже, язык не прекращал работать, и стон за стоном срывались с её губ, несмотря на попытки их сдержать.       Но тут, Тобирама отстранился, быстро расстёгивая и спуская свои штаны. Его огромный член выскочил наружу, напряжённый и толстый, с набухшей головкой. Мадара невольно закусила губу, глядя на него снизу вверх, глаза расширились от вида этой длины и толщины. Он подвинулся ближе, приставил головку члена прямо к её девственной киске, раздвигая влажные складки. Мадара зажмурилась, пальцы сильно сдавили его плечи. Тобирама начал медленно толкать внутрь, проталкивая член сантиметр за сантиметром. Её узкая киска сопротивлялась, обхватывая его плотно и горячо.       Когда он вошёл полностью, из неё пошла кровь, растекающаяся по бёдрам. Мадара громко вскрикнула, откинув голову назад. В этот момент её глаза вспыхнули красным — активировался шаринган три томоэ закружились в зрачках, фиксируя каждое ощущение. Тело дёрнулось, бёдра задрожали, а киска сжалась вокруг его члена ещё сильнее.       Тобирама замер на секунду, чувствуя, как её девственная плоть пульсирует и обволакивает его. Кровь смешалась с её влагой, делая толчки скользкими. Он начал двигаться, медленно вытаскивая и снова загоняя член до упора, каждый раз вызывая новые стоны из её горла. Мадара держалась за его плечи, ногти впиваясь в кожу, шринган горел в темноте, запечатлевая его лицо и движения. Её бёдра сами поднялись, обхватывая его талию, поддаваясь каждому толчку.       Тобирама ускорил темп, его бёдра двигались быстрее и жёстче, член глубоко входил в её киску, растягивая узкие стенки с каждым толчком. Мадара стонала громко, прижимаясь к нему всем телом, ногти царапали его спину, оставляя красные следы, а пальцы сжимали его волосы.       Она почувствовала, как волна приближается, спина резко выгнулась дугой, и она громко застонала, тело задрожало в оргазме. Её киска сильно сжалась и пульсировала вокруг члена, обволакивая его горячими сокращениями, когда она кончила, выделения хлынули наружу, смешиваясь с кровью.       Тобирама не замедлился, сделал несколько резких, яростных толчков до упора и с низким рычанием кончил внутрь. Горячие струи спермы заполнили её, переполняя. Мадара снова закричала от удовольствия, её тело вздрогнуло и кончило во второй раз, волны наслаждения прокатились по бёдрам и животу.       Но Тобираме, было этого мало. Он переворачивает Мадару на живот и становит её раком. Тело Мадары изогнулось, её бёдра высоко поднялись, пальцы судорожно впились в пучки травы и корни. Тобирама стоит на коленях позади неё, его руки железной хваткой держат её за талию. В следующее мгновение он без предупреждения, с грубой силой, вгоняет в неё свой член, уже снова твёрдый и требовательный. Раздаётся её резкий, перехваченный вскрик, который тут же перерастает в громкий, прерывистый стон.       Он снова начинает двигаться, не с медленной нежностью, а с быстрым, неумолимым ритмом, каждый толчок заставляет её тело подаваться вперёд. Его бёдра шлёпают по её коже. Ритм Тобирамы становится яростным, почти механическим в своей жестокой эффективности. Каждый удар его бёдер в её податливую плоть отдаётся звонким шлепком, смешиваясь с её всё более громкими, разбитыми стонами. Одна его рука остаётся на её талии, пригвождая её к месту, в то время как другая впивается ей в плечо, оставляя синяки на её бледной коже. Лунный свет выхватывает капли пота, скатывающиеся по его напряжённой спине, и дрожь, пробегающую по её ногам.       Он наклоняется над ней, его грудь прижимается к её спине, и он меняет угол, входя глубже, заставляя её крик сорваться на высокий взвизг. Несмотря на его жестокий характер, в его движении появляется странный перелом. Ритм его бёдер замедляется, толчки становятся глубже, но менее резкими. Рука на её плече ослабляет хватку, пальцы вместо того чтобы сжимать, начинают гладить её кожу, почти нежно. Он всё ещё внутри её, но теперь движение больше похоже на мощное, контролируемое покачивание, а не на яростное нападение. Его другая рука отпускает её талию и опускается, чтобы мягко обхватить её бедро, пальцы слегка сжимают её мышцы. А после, он приблизился к её уху и тихо прошептал: — Ты чувствуешь это? Каждый толчок... глубже. — Она не в силах сказать, просто кивает.       Он продолжает двигаться в том же ритме. Его губы касаются её плеча, не кусают, а просто касаются. Стоны Мадары меняются, становятся менее громкими. Он двигается медленно, но с непоколебимой силой, заставляя её чувствовать каждый дюйм его члена, каждое движение внутри. Его рука, которая была на её бедре, скользит вперёд, пальцы находят её клитор и начинают рисовать медленные, твёрдые круги, прямо в такт его толчкам. Заставляя её тело выгибаться от нарастающей волны удовольствия.       Её стон становится высоким, дрожащим, её пальцы вырывают клочья травы с корнем. Он чувствует, как её внутренности начинают судорожно сжиматься вокруг него, и это заставляет его собственное дыхание участиться. Но он не ускоряется. Он продолжает. Её кульминация обрушивается на неё с взрывом. Тело Мадары напрягается до предела, затем сотрясается в серии мощных, продолжительных спазмов. Её крик заглушается его плечом, в которое она впилась зубами. Только когда её внутренности сжимаются вокруг него в последний раз, он позволяет себе потерять контроль. Его ритм ломается, превращаясь в серию коротких, резких толчков, когда он с хриплым, сдавленным рычанием извергается глубоко внутрь неё, удерживая её прижатой к себе, пока его собственное тело не перестанет дрожать.       Он остаётся внутри неё ещё на мгновение, прежде чем медленно отстраниться, позволяя ей опуститься на прохладную траву. Он встаёт на ноги, поправляя одежду, его взгляд окидывает её измученное тело. Тобирама молча стоит, потом он опускается рядом с Мадарой, которая лежит на траве, её дыхание ещё не успокоилось. Он берёт её разбросанную одежду и начинает помогать ей одеваться. Его движения методичны и аккуратны. Он поднимает её на ноги, помогая надеть штаны, поправляя складки на её одежде. Тобирама чуть отстранился, посмотрел на Мадару внимательно и тихо спросил: — Всё в порядке? — Мадара на мгновение замерла, потом улыбнулась, по‑настоящему, без привычной насмешки, и ответила: — Более чем. — В её глазах больше не было вызова, только тепло и какое‑то новое, непривычное спокойствие. Она глубоко вдохнула ночной воздух, наполненный ароматами леса, и невольно улыбнулась ещё шире. — Знаешь, — добавила она чуть тише, — это был… странный, но очень хороший вечер. — Тобирама кивнул, не отрывая от неё взгляда. На его лице тоже появилась редкая, почти застенчивая улыбка, та, которую мало кто видел. — Согласен, — сказал он. — И, кажется, это только начало. — Мадара лукаво приподняла бровь: — О, так ты уже строишь планы? — Просто надеюсь, что таких вечеров будет больше, — спокойно ответил он. Она рассмеялась, легко, звонко, и этот смех эхом отозвался в ночной тишине леса. — Ладно, ледяной принц, — Мадара протянула ему руку. — Пошли домой?       Тобирама без колебаний взял её за руку. Их пальцы переплелись, крепко, уверенно, будто так и должно быть. Они отряхнули одежду от травинок и мелких листьев, а потом медленно пошли по тропинке обратно в деревню. Шаги их теперь звучали в унисон, а тени на земле сливались в одну длинную линию. По пути Мадара то и дело поглядывала на Тобираму искоса, с лёгкой улыбкой. — Что? — наконец спросил он, поймав её взгляд. — Да ничего, — она пожала плечами, но глаза блестели. — Просто… ты не такой уж и хмурый, когда не стараешься. — Тобирама усмехнулся: — А ты не такая уж невыносимая, когда не дразнишь. — Эй! — Мадара шутливо ткнула его локтем в бок. — Это моя лучшая черта! — Возможно, — он слегка сжал её руку. — Но есть и другие. — Мадара на секунду замолчала, потом тихо сказала: — Спасибо. За сегодняшний вечер. И… за всё. — Тобирама слегка сжал её ладонь в ответ: — И тебе спасибо.       Над ними раскинулось звёздное небо, а впереди, между деревьями, уже начали мерцать огни Конохи. Деревня ждала их, их новую историю, их будущее, которое теперь, кажется, будет совсем другим. Они шли, держась за руки, и даже лёгкий ночной ветерок будто стал теплее, словно благословляя этот неожиданный, но такой правильный поворот их судеб.