Лилия

Воскресенье после гонки. Барселона. Солнце печёт так, что асфальт плавится. Оскар сидит на лавочке в парке, свесив руки между коленями, и выглядит так, будто его выжали как тряпку. Красные пятна на щеках, волосы слиплись от пота. Алекс рядом пьёт воду из бутылки, запрокинув голову. Кадык ходит ходуном. Ландо устроился на спинке скамейки, ноги в кроссовках на коленях у Оскара. — Ты похож на мертвеца, — говорит Ландо, скидывая песок с подошвы. — Спасибо, — Оскар даже глаз не открывает. — Я серьёзно. Ты бы поспал. — Дай человеку отойти, — бросает Алекс. — Третье место, жарища, ты бы тоже выглядел как говно. — Я всегда выгляжу как говно? — Ландо ухмыляется, сверкая белками. — Я красивый. — Ты невыносимый, — поправляет Оскар. Джорджа нет десять минут. Сказал «отойду» и исчез в сторону цветочного ларька. Оскар думает: «Принесёт воду». Или мороженое. Или забудет, куда шёл, и вернётся с новой кепкой. Ничего такого. — О, Расселл прется, — замечает Ландо. — С цветами. Сэр Джордж, романтик хренов. Оскар открывает глаза. Джордж идёт по аллее. Широкий шаг, солнечные очки на носу, футболка прилипла к спине. В руках — букет. Огромный, белый, пушистый. Лилий. Оскар садится прямо. Нутром чувствует — что-то не то. Пыльца, этот сладкий приторный запах, который он чует даже отсюда, с десяти метров. — Ты охренел? — тихо говорит Оскар, когда Джордж подходит ближе. Джордж улыбается. Так открыто, счастливо, как щенок, который принёс палку. — Красиво, правда? — говорит, протягивая букет. — В честь подиума. Тебе. Оскар не берёт. Смотрит на Джорджа. Потом на цветы. Потом снова на Джорджа. — Джордж, — голос спокойный, но внутри уже закипает. — Ты серьёзно? — А что? — Джордж опускает букет, не понимая. — Нравятся? Ландо высовывает шею, нюхает воздух.— О, лилии. Оскар, ты же вроде… — Оскар, достань, — Алекс договаривает за Ландо. — У Оскара на них аллергия, Джордж. Тишина. Жаркая, полуденная, с цикадами где-то в кустах. Джордж переводит взгляд с Алекса на Ландо, с Ландо на Оскара. Оскар сидит, не двигается. Глаза уже начинают слезиться — просто от близости цветов, просто от дурацкой пыльцы, которая летит по воздуху. Нос закладывает. Чихает один раз, коротко, в кулак. — Ты… — Джордж смотрит на букет, будто видит его впервые. — Ты не говорил. — Говорил, — Оскар вытирает нос тыльной стороной ладони. — В прошлый раз. Когда ты притащил цветы в отель. — Я думал, ты пошутил. — Как можно пошутить про аллергию, Джордж? Ландо сползает со спинки скамейки, садится нормально, вытягивает ноги. Смотрит на них обоих как на спектакль. — Ну, Расселл, — тянет Ландо, — ты даёшь. — Заткнись, — огрызается Джордж, но уже без огня. Он выглядит растерянным. Стоит с букетом, как идиот с пальмовым листом. Алекс протягивает руку, забирает цветы. — Я унесу, — говорит спокойно. — Дальше от тебя, Оскар. — Спасибо, — Оскар трёт переносицу. Алекс уходит в сторону мусорки, и Ландо кричит ему вслед: — Не выкидывай, отдай кому-нибудь! Там бабка вон сидит. Джордж садится рядом с Оскаром. Тяжело, как мешок с картошкой. Снимает очки, трет глаза. — Я придурок, — говорит. — Классический. — Я правда забыл. — Ты много чего забываешь. Например, как зовут моего кота. — Бенджамин? — Это чужой кот. Джордж вздыхает. Кладёт руку на колено Оскару, близко к бедру. Оскар не отодвигается. Ландо косится, но ничего не говорит. Достаёт телефон, начинает снимать проплывающую облачную тень. — Я тебе новые куплю, — шепчет Джордж. — Не лилии. Какие захочешь. — Не надо мне цветов. — А что надо? Оскар медленно поворачивает голову. Смотрит в упор. Глаза уже мокрые от аллергии, ресницы слиплись, но взгляд тяжёлый, требовательный. — Догоняй, — говорит тихо. Джордж сглатывает. Ландо на соседней скамейке что-то рассказывает Алексу про настройки коробки передач, и оба не смотрят в их сторону. — Прямо сейчас? — уточняет Джордж. — Не сейчас. У нас интервью через час. — А после? Оскар чихает. Утирается. — Догадайся, — улыбается той самой кривой улыбкой. — Ты же умный.