Let It Fall

Мэдди залетела в свинарник практически с ноги. Зашла в эту обитель разврата. В эту ебаную залупу. А точнее, она пришла прямиком к Кэсси. Кэсси валяется на полу и рыдает. Она выглядит очень разбитой и перепуганной. Но, справедливости ради, Мэдди поебать. Ей чертовски похуй. Эта ебаная Кэсси расхуячила её блядскую жизнь. Снова. Так что она полыхает гневом. И намеревается вылить весь этот поток прямиком на эту сисястую идиотку. Что, собственно, она и начинает делать прямо с порога, — Я тебя сейчас отлуплю. Вставай, — она подходит со спины и награждает раздражающую задницу смачным пинком, — Вставай! Вставай. Поднимай жопу, Кэсси. — Прости, — она смотрится такой несчастной. И жалкой. И не вызывает ни малейшей лояльности с чужой стороны, лишь сильнее раздраконивает. — Жопу подняла. Живо!

<...>

Мэдди безжалостно заталкивает "подругу" в кухню. Ненависть прёт из всех щелей, рука несколько раз пихает чужую спину, — Сядь. Кэсси послушно садится, поджимая ногу. Ей не остаётся ничего, кроме подчинения. Она в полной заднице. И скандал с брюнеткой – очередное тому доказательство. Жизнь рушится на глазах. И она не в силах что-либо сделать. — Нельзя было снова впускать тебя в мою жизнь. — Ты же это несерьёзно. "Ну конечно". Она движется прямиком к источнику своей головной боли. Палец направлен в её сторону, — Если кто-то показывает своё нутро, верь ему. Она напуганно разглядывает подружку, злостно остановившуюся прямо подле неё. Вернее, её взгляд скорее прикован к руке, пальцы на которой нетерпеливо похрустывают. И это чертовски плохой знак, — Ты что будешь меня бить? Пару секунд она тупо молчит, после чего обрушает увесистую затрещину на разукрашенную щёку. Кэсси замолкает и затравленно пялится на Мэдди. Будет ли она её бить? Стоит ли? Боюнетка прокручивает в голове все возможные варианты развития дальнейших событий. Она в бешенстве. Так полыхает, что не способна просто взять и успокоиться. Она не расслабится, пока не сделает нечто эдакое. Голова припоминает фразу, сказанную в попыхах минутами ранее, когда она только объявилась. В тот момент она действительно хотела «отлупить» эту бесячую стерву. Руки так и чесались. Очень-очень сильно. Не долго думая, она хватает Кэсси за запястье и дёргает на себя, — Я тебя выпорю. Поднимайся. — ...что? — теперь она рассматривает подругу с особым шоком и испугом, но покорно поднимается и плетётся следом. — Я выпорю тебя, Кэсси, раз по-другому ты не понимаешь. — ...будешь бить меня по..? — Да. Я высеку твою тупорылую задницу и заставлю умолять о прощении, — она скидывает с дивана весь хлам, что там водился (а подружка – настоящая свинья. Так что мусора там просто дохуя) и злостно садится. Провинившаяся сторона оказывается там же, но в другой позе. Пристраиваясь животом на чужих коленях. Руки зажаты на спине. Трусы тут же покидают задницу, — Мэдди, мне правда жаль... — Я не верю ни единому блядскому слову, — и она наотмашь ударяет по глупой коже. И Кэсси издаёт протяжный стоно-хнык. И Мэдди это, блять, нравится. Она словно мечтала об этом всю свою ёбаную жизнь. Так что рука опять проходится по заду, вновь получая в ответ беспомощный писк, — Я не верю ни в одну блядскую хуйню, которую ты мне заливаешь. Ты пиздишь. Каждую чёртову секунду пытаешься водить меня за нос, — она говорит эти фразы и шлёпает. И, господи, кажется, это одна из самых лучших вещей, что она когда-либо пробовала в своей жизни. Рука беспощадно опускается на проебавшиеся ягодицы, а глаза и уши получают отличные реакции в виде визгов и подрагиваний. — Мэдди... — она ничего не делает. Ей словно не хочется. Точно она реально заслужила то, что с ней вытворяют. И она с этим мирится. И просто даёт этому произойти. — Ты, блять, просто охуевшая мразота. Знаешь? Ты только и делаешь, что лжёшь. И лжёшь. И лжёшь. А потом ещё. И ещё. И ещё, — она лупит с таким дьявольским упоением, что жопа краснеет предательски быстро. Буквально за считанные минуты. Но ей этого мало. Вскрикиваний и мычаний недостаточно. Грёбанная Кэсси должна понять, что она, блять, провинилась. Не просто напиздеть, строя из себя жертву. А действительно, блять, прочувствовать. Всю боль, досаду и раздражение, полыхающие в груди Мэдди. Блондинка должна вбить это в свою чёртову бошку, и брюнетка ей в этом поможет, — Ты пиздишь. А потом строишь из себя великую мученницу. Приходишь и ноешься. Рыдаешь и просишь прощения. И я, блять, тебе верю. А потом ты вновь меня предаёшь. Снова. И снова. И опять. Ты, нахуй, одна из самых двуличных мразей, которых я когда-либо встречала. — ...прости, — она пищит это еле слышно. Голос подрагивает. Слёзы уже наполнили уголки глаз. Но она продолжает терпеть, давая подружке то, что той хочется. — Ты не представляешь, как же это заебало. — ...представляю. — Нет, ты понятия не имеешь. Финальные шлепки выдаются такими огненными, что Кэсси начинает плакать. Теперь уже по-настоящему. Однако Мэдди этого мало. Это лишь мизерная часть осознания. Не полноценное раскаяние, а вытьё от того, что с ней сделали нечто подобное. Очередная попытка показать себя бедной и несчастной, чтобы её пожалели и погладили по безмозглой головке. Они такое уже проходили. Неоднократно. Так что Мэдди дарит ей тяжеленный хлопок по ягодичной складке, — Поднимайся. И Кэсси делает то, что ей велено. Тело подрагивает. Она практически не поднимает взгляда. Просто не может позволить себе подобную дерзость. — Нагнись. — Здесь? Резкий толчок приходится в спину, за которым следует очередной удар прямо под упругие булки, — Наклонись над диваном и выставь зад. Она хнычет и кусает губы, но повинуется. — Выпрямь спину! — она вновь бьёт под задницей. И невольно находит себя в мыслях о том, что, кажется, готова делать нечто подобное весь сраный день. Зона там наиболее чувствительна. Так что реакции на неё куда красочнее, — Или ты способна выполнять приказы, только когда выступаешь в роли онлайн шлюхи? Она стыдливо дует щёки, но покоряется. Попа оттопырена, осанка идеальная. Волосы лезут в лицо, но она не рискует убирать их куда-либо. Ей вряд ли позволят нечто подобное. Явно не теперь. Она обходит гадюшник, с трудом сдерживая омерзение. Срач они обсудят позже. А пока.. Руки находят нужное орудие. Кожаный ремень складывается пополам и опасно щёлкает в руках. — ...Мэдди... — и тут ей становится по-настоящему страшно. Так что она оборачивается через плечо. Однако брюнетка пресекает любые попытки к неповиновению новой пощёчиной пониже жопы, — Я сказала наклониться и держать зад ровно. — ...прости. — Тебя ни разу не секли ремнём? — ..мм.. меня вообще н.. никогда нне.. Она не даёт закончить, хлёстко роняя ремень прямо на напряжённые ягодицы, — Оно и видно. Будь Сьюзи хоть немного заинтересованна в воспитании своей нерадивой дочурки, половины из этих проблем можно было бы избежать, — и ремень опять приходится на попу. И снова. — ...мне жаль. — Конечно, ведь ты никогда не ощущала расплату за свои прегрешения, — она шлёпает звучно, очень ощутимо. Кэсси точно плачет. Теперь уже так, как того хотела Мэдди. Её всхлипы и стенания отскакивают от стен и перемешиваются со звуками натуральной кожи, — Знаешь, как говорится в Библии? Кто жалеет розги своей, тот ненавидит сына; а кто любит, тот с детства наказывает его. И, блять, они чертовски правы. И ты сама видишь, как сильно. Кэсси мычит что-то неразборчивое и неловко опускает голову. — Тебе это, блять, нужно. Пиздецки необходимо. Вдалбливать все те вещи, которые ты не дополучила в детстве с этими ебучими пофигистами. — ..ммм. — Тебя, блять, надо пороть. Много и часто. Чтобы ты вспоминала всю ту хуйню, что творишь, пытаясь сидеть по-человечески. Твой зад должен полыхать, раз голова совсем опустела. — ...прости. — Стой смирно, — она в последний раз херачит её ремнём и нарочно вешает его на спинку дивана прямо перед голубыми бесстыдными глазищами. — ...Мэдди? — её задница и ноги горят огнём. Наверное, там всё теперь вишнёвое. И следы руки так перепутались с полосами от ремешка, что вообще уже не различить, на какое место какое из выражений гнева пришлось. — Стой на месте. — она перемещается к кухонному гарнитуру и активно рыскает по ящикам. — ...что ты ищешь? — Заткнись. Ты вообще не готовишь? Она отрицательно мотает головой, не понимая до конца, ждут ли от неё какого-либо ответа или же то риторический вопрос. — Боже, ну и грязища, — она наконец нарыла подходящее орудие. Кэсси нервно сглотнула и попыталась подняться. Свободная рука Мэдди легла на талию и властно толкнула вниз, — Я сказала стоять смирно. — деревянная лопатка пришлась поверх предыдущих шлепков, оставляя теперь уже бордовый отпечаток. О, она действительно отлично сработала. Эта блядина надолго запомнит преподанный урок. — ...прости. Она зло покачивает головой и возвращается к привычному ритму порки, но делает эти удары куда ощутимее, чтобы эта беседа наверняка отложилась в памяти, — Ты будешь работать. Не капризничать и ныть. Кэсси из последних сил стоит на месте, нервно подёргиваясь с каждым хлопком. Ногти впиваются в ткань, ноги судорожно приподнимаются, зубы покусывают губы. Волосы облепили зарёванное лицо. — Будешь слушаться. Каждого грёбанного слова. Моргнуть не посмеешь без разрешения. Голова агрессивно кивает, будто стараясь таким образом убедить подругу и, в первую очередь, себя, что она реально внимает каждому слову. — Твой мир – это я. И я – не твой менеджер. Я – твой блядский босс, сучка. — она завершает серию шлепков жгучими ударами по складке и бёдрам, после чего кладёт лопатку на диван, — Можешь подниматься, — и тут же вальяжно усаживается, как только Кэс отходит. — Прости меня. — Ага. — Я правда не хотела, — она всё ещё смотрит вниз. — Но сделала. Ведь ты каждый раз не хочешь. И из раза в раз делаешь одинаковое дерьмо. — Этого больше не повторится. — "Ну да". — Я обещаю, Мэд, такого больше не случится. — А больше и не надо. — Мэээд... — она поднимает заплаканную физиономию. — Чего? — Мне правда жаль. — "Угу". — Я больше не буду. Обещаю. — Посмотрим. — Честно-честно. — Я же говорю, посмотрим. — Мэээд. — Кэс? Кулаки стирают остатки влаги, она нерешительно подходит к подруге. — Чего? — она окидывает её заинтересованным взглядом. Гнев наконец подутих. И, кажись, теперь она снова любит эту бесячую сучку, — Ну? — Я просто, — она таинственно прикусывает губу и осторожно берёт чужое запястье. — А? Она кладёт ладонь Мэдди себе между ног. — Господи, Кэсси... — Ммм. И что мне с этим делать? — она настойчиво трёт рукой о промокшую складку. — Ох... Ммм. — Угу, — губы накрывают чужие, намекая на продолжение. — Чёрт, ты такая шлюшка... И такая мокрая. У тебя всегда так? — Ага. Тебе не нравится? — она вновь щекочет свою вагину рукой подружки и опять чмокает ту в губы. — Нет. Просто... Чёрт. — Ну да, — плечи неопределённо пожимаются. — У меня... Господи, почему именно сегодня у меня такие ногти? — Не знаю..? — Боже, — она поднимается с дивана и кладёт ладони на чужую талию, — Кэс, — губы вновь нежно соприкасаются, — Ты точно этого хочешь? — А ты не видишь? — она отвечает вопросом на вопрос и вновь чмокает, — Ты же – мой мир. И мой босс. — Твою мать, — и теперь она возбуждена в той же степени, что и подруга. — Лучше меня, а не её. Всё-таки, это я тебя хочу, а не она, — она игриво смыкает губы. — Ох... Подожди немножко, я сейчас. — Только не задерживайся. А то я слегка... — Да, я быстро, — и она побежала доставать лубрикант и фаллоиметатор.

<...>

— Я смогу вернуть аккаунт? — Кэсси сидит на диване и чувствует себя безумно расслабленно. Не смотря на адскую боль в жопе, ей ебать как хорошо. Ещё бы. Они наконец-то потрахались. После стольких лет. Она сидит, прижавшись к Мэдди. Рука подруги лежит на плече. И Кэс ощущает себя чуть ли не самым счастливым человеком в этой блядской вселенной. — Нет, — она пробегается пальцами по светлым прядям и дарит щеке мягкий поцелуй. Она вздыхает слегка разочарованно, но всё это меркнет в сравнении с тем, какое чудо ей наконец удалось заполучить. Все эти лишения последних дней (лет, если быть точнее) подвели её к такому. Так что грех жаловаться. Голова ложится на чужое плечо. — Ты моя. Слышишь меня? И она утвердительно кивает. Словно позабыв про то, что у неё, вроде как, есть муж. Или был. Ну, или что там с ним сейчас происходит? Теперь это так... незначительно. Ведь она никогда не ощущала себя настолько чудесно, как сейчас. — Только моя. — ...и ты вновь меня отшлёпаешь, если я об этом позабуду? — Обязательно. — И, если снова тебя подведу? — А ты собираешься меня подвести? — Вовсе нет. Просто спросила. — Смотри у меня, — она ехидно хихикает и играется с блондинистыми волосами. — Я постараюсь быть послушной, — она прижимается ещё сильнее, — У тебя такие тяжёлые руки. — И любящие. — И уютные. — Дурочка. — Я люблю тебя, Мэд. — О боже... Говорю же, дурочка. — Честно-честно. Я так сильно тебя люблю. И это одна из тех вещей, о которых я ни разу не лгала. — Правда? — Клянусь. — Я тоже тебя люблю, Кэс-Кэс.