Спаси себя сам

На удивление, вскрытие сделало нечто невозможное — расслабило Драко по отношению к Поттеру. Изменилось не так много, как хотел бы мечтать сам герой, но стало явно легче коммуницировать между собой. Месяц с небольшим бок о бок в тесной работе и общении только об учёбе значительно прокачал навыки Поттера, до того хорошо, что Драко почти был доволен им. Почти лишь потому, что он никогда не признает тот факт, что Поттер хорош в чём-то на все сто. Или хотя бы на восемьдесят. Как-то так вышло, что к ежедневным перекурам между пациентами к интерну перекочевали на постоянную основу два самых раздражающих на свете человека. Панси и Поттер стали подобием его тени в закуточке на лестнице, разделяя между собой сигареты и сплетни. Так же, как новое открытие, оказалось, что герой совершенно не белый и никакой не пушистый. Любитель сплетен едва ли меньше Паркинсон. Такой же ядовитый язык, словно тот кусочком себя все годы школы был на Слизерине. Кстати, как узнал Драко из повседневных разговоров, Поттер и правда мог бы учиться среди змей. Удивительно, что выбрал другое направление. Точнее, нет. Неудивительно. Неудивительно, что это произошло из-за Малфоя. И, казалось бы, нет причин для тревоги или отрицательных мыслей, но те всё равно просунули жадные до опустошения в душе ручонки и отхватили себе кусок спокойствия, оставляя внутри Драко полное ничего. Узнав забавный факт о герое, он посмеялся. Конечно же посмеялся, ведь так должен был себя повести любой нормальный человек в диалоге. Однако внутри Малфой уже растерзал свою несчастную психику, избивая кнутами и наказывая потоком ненависти. Одно вертелось в голове — снова виноват он. Почему? Так всё просто. Не умеет дружить. Не умеет выбирать сторону. Не умеет ничего. Даже вести себя он умеет только по тем правилам, которые выработал за несколько лет наблюдения за другими. Вот это самое чувство собственной жалости разъедающим пятном разлилось по грудной клетке. И сильнее разрасталось день ото дня, не проявляя себя. Оно замаскировалось вдали, выжидая. Он должен был запугивать Поттера, а не перебрасываться с ним ненужными повседневными фразами. И уж точно не должен был разделять с ним простые диалоги о том, как болит спина после смены и как много карт скопилось к вечеру. Поттеру нельзя было подбираться на уровень ближе, ещё ближе. Точнее, Драко нельзя было его подпускать. Каждую ночь он засыпал, тепля внутри уютное ощущение лёгкости. Ощущение того, что всё наконец-то становится хорошо. Снова всё спокойно и размеренно. Никаких потрясений и внезапных ошарашивающих новостей. Можно руками покрепче взяться за край одеяла, натянуть повыше и, выдохнув с облегчением, закрыть глаза. Даже письма начали разбираться сами собой. Силы появлялись читать весточки от родителей из Франции, отвечать им, испытывая при этом разве что крошечное ощущение вины за слишком долгое молчание. Матушка делилась тем, как они с отцом прогрессируют в изучении нового языка, рассказывала, что нашла себе хобби — учить детишек игре на фортепиано, как когда-то учила самого Драко. Жаль, что из него получился скверный ученик. Маленькая метла почти всегда оказывалась интереснее, а жизнь за окном красочнее каких-то монохромных клавиш с очень звонким звучанием. Окунуться в детство при прочтении всегда было приятно. На миг вернуться в ту жизнь, где маленький он не смел думать о собственных выборах. Просто брал и делал, что можно. Можно ведь было всё. Почти всё. Есть с грязными руками было нельзя. Как и спорить с родителями больше раза в неделю. Мелочи, да и только. Тут же всплыл перед глазами вечер, когда накануне Рождества дом ломился от гостей, мама нарядила его в самый роскошный из детских костюмов, вроде, в принца со шпагой. Он, держа в руках маленькую острую зубочистку, встречал каждого на входе строго с поклоном, тем самым, о котором вычитал в книгах. И стоял позади матушки, пока та разливала по залу чарующую эмоцию зимы. Драко тогда был уверен, что играет роль защитника самой важной женщины на свете в своей жизни. Всегда хотел защищать матушку, с самого детства мечтал быть достойным. А теперь… Ни себя защитить, ни кого-то другого, ни ощутить даже похожего тепла. Одно лишь серое разочарование вперемешку с запахами больницы и недовольными лицами пациентов. Хотел бы он излить душу, пожаловаться родителям на все свои трудности. Да только знал, что это вызовет у них ненужную тревогу, заставит переживать и расспрашивать. Зачем ему беспокоить и без того натерпевшихся родных после войны по пустякам? Он снова перечитал строки об успехах матушки и детях, которых она обучает. Сердце налилось приятным трепетом, а силы снова появились на дальнейший разбор стопки. Пальцы подобрались к конверту с позолоченным краем, на выверенных строках которого буквы стройным рядочком наклонились и сложились в единую надпись — «Приглашение на вечер в Il Nido di Seta». Под ней, сбившись к правому краю, следующая — «Моему Dracuccio». Сразу понятно, от кого, даже и гадать не нужно. Малфой оторвал клеёный край, медленно отделяя одну бумажку от другой, чтобы не повредить сияющую окантовку. Он надорвал последний дюйм и раскрыл конверт, вместе с тем почувствовав чарующий запах, доносящийся изнутри. Аромат бергамота разнёсся по комнате, раскрываясь в послевкусии шафрана и ноткой, застывающей на кончике рецепторов. Яркий акцент грейпфрута. Настолько яркий и подходящий к Забини, каким тот сам был. Эта смесь невольно напоминала Драко о школьных временах, долгих объятиях рядом и ощущении безопасности. Эти чувства не были любовными в данный момент, но были достаточно щемящими, чтобы непроизвольно улыбнуться. Ничего уже не вернуть. Всё уже не будет, как раньше. Возможно, это и к лучшему. Драко освободил Блейзи от тяжёлой ноши в виде самого себя и отпустил его на поиск настоящей любви, той, которая точно принесёт счастье. Забини был заядлым любителем расходовать парфюм на такие мелочи, как письма, чтобы на подольше оставаться на подкорке адресата даже после прочтения. И у него получалось добиться своей цели. Успешнее, чем тот мог бы предположить. Малфой пробежался глазами по настолько пёстрой и разукрашенной во все оттенки красок бумажке внутри, больше похожей на билет в театр с особым репертуаром. Его глаза подскочили и едва не выпали из орбит, когда встретились с требованиями к посетителю. После того, как тот дошёл до конца предложения и понял, что вечер по случаю Хэллоуина в баре Блейза подразумевает костюмы, то осознал, что находится в глубокой заднице. Его, как несмышлёного и глупого котёнка, окунули в воду, подкинув задачку со звёздочкой. У него оставалось меньше недели на придумывание и покупку костюма для торжества. Вариант «не идти» мгновенно отмёлся из-за данного в прошлый раз обещания, что уже оказалось проклято не меньше пяти раз. И кем ему быть? Когда готовиться к этому вечеру, если каждый день работа в больнице? Отложив конверт, Драко решил не отвечать и для начала посоветоваться с Панси, вдруг та подскажет здравую идею. Или, может, не совсем здравую. В любом случае она могла бы помочь хоть чем-то. Однако за помощью он не спешил обращаться, так и не решившись спросить утром за перекуром перед сменой. Несмотря на зудение по всему телу от желания открыть рот, Малфой сдержался. Подумал, что только себе сложности создаст для работы. В обед — самое то. Пока что он мог сфокусироваться на другом. По плану в их с Поттером крайне насыщенную программу входило зельеварение. Случайным образом вышло, что Малфой пообещал поработать над знанием зелий и ингредиентов. Кажется, было это в какой-то из перепалок, когда он в очередной раз ткнул Поттера носом в незнание базовых вещей. Однако фокус на занятиях быстро слетел, только пейджер успел издать одну вибрацию на поясе. Неотложка забрала их на добрую половину дня с собой, подкидывая пациентов с ранениями и тяжёлыми состояниями одного за другим. Первый пациент стал особенно страшным заданием для Драко — нужно было зашить четыре широких кровоточащих пореза на авроре, чьё тело встретилось с ловушкой от бывшего пожирателя. Аутмел вбежала в их комнату с задранным ввысь пучком непослушных волос, а они ведь только стабилизировали несчастного и спасли от истечения кровью до смерти. — Нужно срочно шить здесь, операционные заняты, — продиктовала она, наспех обрабатывая руки и натягивая перчатки. — Но как? Вам подготовить нить и иглу? — Драко ринулся к тумбе с разноразмерными иголками и нитями из множества материалов. — Нет, шить будешь ты, — поразила его откровением Мэри. По телу пробежал холодный пот. Малфой остановился, не дойдя до тумбы. Вкопался, будто луч остолбеней встретил. — Я? Но я… — он повернулся к наставнице и замельтешил в нервном приступе. — Ты же шил на препаратах и искусственной коже, — Аутмел прервала его не вырвавшийся поток, смягчая удар. — Да, — Драко отстранённо отозвался, но внутри трясло от одной только мысли о прикосновении иглы в его руках к чужим ранам. — Тут ничего не отличается, — уже менее мягко сказала Мэри и после добавила, — только поскорее. Он в два шага преодолел расстояние до тумбы, открыл первый ящик с иглами и начал вспоминать всю теорию по шитью ран. Все виды нитей, все виды игл, их кончиков, даже сплавы, используемые в хирургии. Руки сами на чистейших инстинктах схватили две иголки: одну для прошивания мягких тканей, а другую для кожи. К ним же во втором ящике Малфой взял нитки: викриловую для первичного шва и нитриловую, чтобы окончательно соединить кожу. — Какие? — коротким вопросом Аутмел встретила его у лежащего больного на койке. — Круглая игла с викрилом под низ, чтобы рассосалась потом, а треугольную с нитриловой нитью на кожу, — объяснился он, пока распаковывал первый комплект. — Работай, я смотрю и страхую, — Мэри встала напротив. — Мистер Поттер, вы пока займитесь обработкой ран. — Хорошо, — Поттер следом всполошился и принялся маячить в боковом зрении с ватой и бутыльком с антисептиком. Драко сжал челюсти, скрипнув молярами при смыкании до прорези в собственных ушах, а затем выдохнул. И вдохнул, глубоко, почти до головокружения, чтобы отогнать посторонние мысли. Он заставил пальцы сомкнуться вокруг иглодержателя с чётко выверенной силой. И снова выдохнул, повторяя процесс успокоения. Шить на безжизненном куске муляжа кожи не шло ни в какое сравнение с тем, что ему сейчас предстоит. Потрогать тёплую и податливую плоть пациента, влезая в брюшную полость иглой и поддевая края раны. Малфой сделал первый вкол иглы сквозь вязкое сопротивление ткани, концентрируясь только на деле так сильно, насколько позволяла ему голова. Он буквально насильно заставил себя подумать, что перед ним не человек, не нечто живое. Он отогнал все эти столпившиеся мысли. Драко сфокусировался на деле, на слоях: захват иглы, прокол ткани и плавное выведения иглы. Всё строго по нормативам, по вызубренным правилам. Рука немного дрогнула, когда дело дошло до затягивания первого узла. Не столько от аккуратности, сколько от слетевшего на секунду контроля, когда колдомедик позволил себе задержаться на том, как смыкаются края раны. Он снова задержал дыхание, прогоняя навязчивый и липкий страх, который не прекращал попыток затянуть его в своё царствие. Когда с глубинными слоями было покончено, Драко сменил иглу в иглодержателе на треугольную с торчащим из неё нитриловым кусочком нити. Ему требовалось повторить процесс в точности, как до этого. Работа с кожей безусловно отличалась от глубинной. Здесь нужна была более твёрдая рука и уверенные движения, формирующие идеальный и ровный шаг между стежками, чтобы всё заросло без грубых рубцов. Малфой прокалывал край за краем, ощущая прохождение иглы через эпидермис, верхний слой кожи, с неким подобием хруста и ещё большим сопротивлением. В его висках пульсировала кровь, билась, будто на арене, пока в груди растягивалась ледяная пустота. Именно это холодное ничто позволяло ему дальше делать стежки, соединять края и не обращать внимания на проклятые всплывающие мысли. Драко сосредоточился на аккуратности, с особой педантичностью подходя к каждому узелку. Только на последнем узелке, после обрезки нити, он позволил себе вздохнуть, выпуская изнутри немного слабости. Внутренности сжались от внезапного поступления расслабленности в тело, но ему удалось удержать спину прямой и не подать виду. А когда он закончил с четвёртым порезом, то окончательно разошёлся и вздохнул вслух, даже немного ссутулился от новой, намного более сильной, волны усталости. — Молодец, — рука Аутмел коснулась его плеча, однако Драко не дёрнулся. Не смог дать команду телу, чтобы оно среагировало. — Я пойду скажу медсёстрам, чтобы забирали и определяли в палату. Колдомедик промычал что-то невнятное в ответ и стащил с рук перчатки, оставляя за собой на хирургическом столе бардак. Сегодня позволительно. После такого-то большого дела. Поттер, до этого находившийся в мертвецком молчании, догнал его в коридоре и достал одним вопросом. На самом деле таким, который он должен был задать ещё на первом дне обучения, но отчего-то протерпел, живя в незнании столько времени. — Почему вы зашиваете вручную? Разве не проще и безопаснее магией? — поравнявшись с Драко, спросил он. — Потому что очень много диагностики завязано на магии, — ответил Малфой, не сбавляя темп шага. — Если мы все процессы перенесём на магические выполнения, то упадём от опустошения запаса магии уже через пару часов, если повезёт ещё. — Так вот почему тут так много всего маггловского, — этой фразой он поразил без возможности выкарабкаться. — В смысле? — Я, когда изучал материал к экзаменам, натыкался и на учебники магглов. Заметил, что очень много схожести по итогу в нашей работе, — объяснился Поттер. — Многие книги с великой щедростью древние маги отдали магглам, чтобы помочь, надеялись, что это сократит разрыв развития между нами, — Драко не знал точной причины, почему так, но сделал смелое предположение. — Как с литературой было, да? — снова поразил его Поттер. — Не знал, что ты умеешь читать что-то кроме газет и книжек, которые я тебе назвал, — плюнул сарказмом Малфой. — Очень смешно, — Гарри отмахнулся и замолк, позволяя насладиться несколькими секундами отдыха, прежде чем их снова заберёт неотложное отделение. Экстренные пациенты смогли отпустить их на перерыв только после обеда. К вечеру поступления часто спадали на нет прежде чем к ночи снова возрастали, будто кто-то специально ждал всеобщей усталости и посылал проклятья на волшебников, закидывал их же чем-то взрывоопасным или просто калечил от скуки. Драко пришлось пропустить послеобеденный перекур в угоду обучения героя, отчего раздражение в случае ошибки на уроке поднялось бы с десятикратной силой. Риски были осознаны, приняты и добросовестно проигнорированы, ведь зельеварение не могло ждать и пяти минут — вдруг пейджер снова отвлечёт на очередного беднягу с травмой. Лифт распахнул металлические и звонко скрипучие двери, позволяя запаху подвала проникнуть в лёгкие. Резистентность к смраду формальдегида предательски отказывалась вырабатываться, снова и снова вызывая рвотный позыв. Тишина этого места порой поражала. При стольких одновременно работающих магических предметах в ушах стойко держался белый шум, тотальное ничего, даже писк старых ламп не слышался. Помимо анатомической комнаты правое крыло таило в себе множественные инструменты для приготовления зелий и исследования образцов. Перегородки разделяли отсеками зону с котлами отдельно от микроскопов и стола для приготовления антидотов. Столы выстроились в стройный ряд по длинной стенке, словно конкурируя за то, чтобы быть занятыми. Однако сегодня их интересовала огороженная комнатка напротив — зельеварочная. Абсолютно простая каморка с минимальным оснащением для приготовления нескольких зелий на случай, если нужно здесь и сейчас. Внутри всегда пахло по-разному. То остаточным и весьма приятным послевкусием трав, то резко бьющей в нос волной засушенных тварей типа лягушек и внутренностей крыс. Никогда нельзя было заранее предугадать, что встретится, ступи ты внутрь. Даже множественные обработки от запахов не спасали, только размазывали смрад по стенам, а те и рады впитать в себя нечто зловонное. — И что в репертуаре пыток у нас сегодня? Йодоформное зелье? Шипучий растворитель? Или что-то совсем невозможное? — натягивая фартук на хирургичку, Поттер принялся отшучиваться. Малфой как-то заметил, что это некоторое подобие защитной реакции. Значит, нервничает. Это вынудило неуместно улыбнуться и сразу же стереть глупую ребяческую ухмылку с лица, отвернувшись под видом завязывания шнурка на поясе. — Невозможное? Например? — Драко хмыкнул, поворачиваясь с каменным лицом. Ни следа от прежней довольности. — Ну… — Поттер задумался, бросил взгляд на полки с баночками ингредиентов и выпалил, — Костяной жар. Выбор невозможного зелья, несомненно, удивил. Похоже, ученик настолько серьёзно взялся за самообучение, что перечитал даже устаревшие зелья, которыми сейчас никто не пользуется. — И как ты собрался применять костяной жар? — подняв бровь, спросил Малфой. — Вот именно, что я даже не представляю, зачем оно, но существует ведь! — завопил Поттер с вскинутыми руками. — Я сам не знаю, как это доисторическое зелье готовить, — честно признался он. — Ты? Не знаешь? — зелёные глаза чуть из орбит не вывалились, больше, правда, от притворно-театрального удивления. Драко отмахнулся от него, как от назойливой мухи. — Так уж вышло, что у этого рецепта всего несколько десятков успешных зарегистрированных применений. — Тогда что готовим? — накинув колпак на голову и ещё сильнее растрепав несчастных хвостик из волос, спросил Поттер. — Готовим? — усмехнулся Малфой. — Ты готовишь, а я стою рядом, наблюдаю и молча оцениваю. — Так я тоже могу, — Поттер закатил глаза и цокнул, подбираясь ближе к полкам с ингредиентами. — Начнём с классики — прогорклая сушеница, — Драко сделал шаг назад от котлов, чтобы случайно не подсказать, какой выбрать. — Оно же несложное, — отчего-то Поттер усомнился и скривил лицо в подозрении, натягивая шрам на лбу от мимики. — Заодно посмотрим, сможешь ты приготовить заживляющее внутренние кровотечения зелье или наоборот, одной ошибкой превратишь пациента в решето с прожжённым кишечником, — Малфой стрельнул глазами, словно бросил вызов. И героя это, естественно, раззадорило. Не говоря ни слова, тот принял вызов кивком. Поттер собрал, на его взгляд, необходимые ингредиенты, выставил их в порядке добавления на деревянный столик на колёсиках и подкатил к серебряному котлу. Баночки звонко стучались друг о друга при перевозке, словно им не терпелось быть применёнными. Были среди них лишние, совершенно не подходящие к рецептуре, но Малфой не смел ничего говорить, стоя в молчаливом ожидании. Комнату наполнил тусклый свет от пламени под котлом, отбрасывая по стенам тени своих же алых лепестков. Вместе с ним пришёл жар, погружающий каморку в душную камеру. — Озвучивай всё, что собираешься разделывать и добавлять в котёл, — Драко дал небольшое напутствие, следя за тем, как Поттер добавляет дистиллированную воду — основу для будущего зелья. — Сейчас я начну готовить ингредиенты, пока вода нагревается до семидесяти пяти градусов, — озвучил свои действия герой, словно стоял на экзамене посреди профессоров. — Почему семьдесят пять? — Малфой сходу выплюнул вопрос. — Если температура будет больше, сушеница потеряет свои ферменты, зелье окажется бесполезным, — Поттер продолжил работать с заготовками, не поворачиваясь. Драко внимательно следил за ходом разделывания. Как пальцы Поттера крепко, но вместе с тем аккуратно сжимают траву, поддерживая стебли для предотвращения рассыпания. Нож ловко ходил в его руках вверх-вниз, будто поварские навыки текли в крови. — Теперь мне нужно растолочь двадцать грамм корня солодки ступицей в чаше, чтобы придать зелью свойства снятия воспаления, — менее громко, почти себе под нос, произнёс Поттер. Солодка с хрустом измельчалась в каменной чаше, распространяя по каморке свой аромат. Запах бил в нос, прочищал лёгкие и въедался в каждый уголок, куда только мог дотянуться. — Когда температура нагрева подошла к нужному значению, — Поттер взял длинный термометр и погрузил его в котёл, — можно добавлять сушеницу и солодку. Несколько чёрных коротких прядей упали на лоб и приклеились к вспотевшей от жара коже. Остаток хвостика сзади тоже растрепался, держась на ослабленной резинке, которую шапочка ещё сильнее размотала. Драко неожиданно для себя задержался на непослушных волосах, вглядываясь в каждый придавленный шапочкой завиток. Застыл в мыслях где-то далеко и вернулся не сразу. Он позволил себе островочек свободы, небольшую поблажку среди сложного дня. Вздрогнув от испуга, Малфой отряхнул лицо и на всякий случай приложил руку ко лбу, проверяя, не заболел ли случайно. Его раньше не сильно интересовали разбросанные патлы героя, чтобы вглядываться. Драко столкнулся с зелёными глазами как раз в тот момент, когда решил снова перевести взгляд на Поттера. Тот смотрел не то с вопросом, не то с сомнением. Или переживанием. — Всё нормально? — Поттер сделал последнее помешивание, достал ложку и повернулся на Драко. От этого становилось дурнее. Злость и беспомощность нарастали, пробивая потолки в схватке между собой. Хотелось съязвить, снова, как раньше, бросить хлёсткое замечание, оскорбить. Однако рот не смел открываться. Губы словно приклеились друг к другу, крепко сжатые. Всё, что он мог, — хлопать глазами, уставившись в непонятливое лицо. Без понятия, сколько времени так прошло. Показалось, что вечность. Малфою пришлось напрячь все клеточки тела, собрав их воедино, чтобы разомкнуть каменные губы и наконец заговорить: — У тебя не выкипит? Он произнёс даже без издёвки. Совершенное чудо. Поттер бросил взгляд на котёл, пригляделся и снова вернулся к его глазам. — Нет, у меня есть ещё минуты две в запасе, прежде чем я понижу температуру, — ответил он и сделал шаг ближе. А Драко застыл. Он банально не мог ничего сделать, только следить за происходящим, словно призрак, наблюдающий за сценкой со стороны. Герой снял с руки перчатку и приложил ко лбу Малфоя, отчего серые глаза распахнулись шире, чем когда-либо в жизни. Всё смешалось в удушающий смерч, от которого хотелось провалиться под землю или исчезнуть вмиг. Слишком тёплая рука, обжигающая, касалась его кожи и оставляла след на влажной поверхности. Он ощущал жар от прикосновения словно, кто-то растопил камин посреди лета или направил в лицо прямой луч Инсендио. — Что ты творишь, Поттер? — снова сквозь титанические усилия спросил Драко, когда горячая рука сошла со лба. — Ты побледнел, вот и подумал, что помощь нужна, — как ни в чём не бывало ответил тот и надел обратно перчатку. — Скорее всего, от здешней духоты так. Он молчал. Просто стоял и снова смотрел, пока Поттер возвращался к зельеварению. Ни одна язвительная мерзость даже не всплыла на подкорке, чтобы выплеснуться. — После остывания добавляю слизь окопника, — герой снова опустил термометр, утвердительно хмыкнул на показатель в пятьдесят градусов и вывалил четыре капли в котёл. Драко глубоко вздохнул, но так, чтобы это было беззвучно и не привлекло внимания, и вернулся головой в процесс. Он промотал в мыслях рецептуру прогорклой сушеницы, вспомнил последующие этапы, всевозможно отвлекая помутневшее сознание. — Что дальше? — сглотнув, спросил он. — Пятнадцать помешиваний по часовой стрелке и можно добавить пыльцу боярышника, а затем снова двадцать помешиваний, — Поттер не отводил глаз от котла, увлечённый приготовлением. Малфой пристально следил за тем, как выпадают песчинки пыльцы, рассыпаясь по воздуху в кружащем танце. Они падали на водяную муть и превращались в пузырьки, что лопались в ту же секунду. Взгляд переместился на палочку для помешиваний, которая делала свой рывок в движении по часовой стрелке. В голове завопила сирена. Красной надписью высветилось заветное и долгожданное — ошибка. Поттер ошибся. Допустил оплошность, такую простую и глупую. Выпал шанс его проучить за странное поведение. Драко должен был ликовать, представлять и крутить шарманкой фразу, которой разобьёт начавшее крепчать эго. — Стоп, — строго возразил он, шагом сократив расстояние и выставляя руку перед Поттером. — Что? Двадцать помешиваний по часовой стрелке, — герой нахмурил брови в вопросе. Вот он, тот самый момент. Давай же, Драко, скажи ему всё. Отомсти за вторжение в личное пространство. Он раскрыл рот, набирая воздух перед тем, как извергнуть яд. Обозвать идиотом, шрамоголовым придурком, напомнить, сколько раз он говорил геройской бестолочи быть внимательнее. Все эти знакомые колкости вертелись на языке. Они застряли в горле комом, который не мог сдвинуться ни вверх, ни вниз. Глаза снова упали на руку Поттера, которая только что касалась его лба. Но даже воспоминание о вторжении в его пространство не смогло толкнуть застрявшие слова. — Против часовой. Последние размешивания против часовой, — коротким наставлением сказал Малфой. Только и всего. — А, — Поттер хлопнул тыльной стороной руки себя по лбу. — Точно, спасибо. Всё в этом моменте было иррациональным. Неправильным. Не тем, чем должно было быть. Драко спустил ошибку без скандала. Сбросил её, как лёгкую куртку после улицы, словно так было всегда. Словно никогда не попрекал Поттера по мелочам и не втаптывал в грязь за невнимательность. После такого травмирующего и совершенно нового события Малфою необходимо перекурить. Пропустить прожитое через ядовитую призму сигаретного дыма со сладостной ноткой и подумать. Или не думать. Просто пережить и забыть, чтобы в полудрёме не крутилось перед глазами наравне с моментами стыда в жизни. Он не дождался, пока Поттер разольёт готовое зелье по пузырькам и смылся в любимый закуток. Ещё и так кстати там высиживала Панси, оперевшись спиной на стену подоконника с сигаретой в руке. — Думала, что не увижу тебя уже за сегодня, — усмехнулась она, выпуская дым. — Запара на запаре, — Малфой отмахнулся и тоже взобрался к окну. Первая затяжка горечью пронеслась по горлу и вызвала спазм боли, обжигающий гортань. Он откашлялся, избавляясь от прилипшего ощущения, и снова затянулся, на сей раз привычно, с ноткой ванили на кончике языка в послевкусии. — Куришь так, будто оголодавший, — подметила она. — Не удалось выйти в обед, сделал выбор в пользу занятий с Поттером. — Доволен учеником? — Паркинсон стряхнула пепел и уставилась на него карими бездонными глазами. — Лучше, чем месяц назад, — желания откровенничать отсутствовало. Но молчать было нельзя, иначе вопрос о наряде покажется неуместным, брошенным плевком. — То есть да? — она склонила голову, выуживая ответ, который сама хотела услышать. — То есть да, — Драко усмехнулся и едва ли удержался на грани, чтобы не закашлять от попадания дыма слишком глубоко. — А ты гордишься Криви? — Он не глупый, но и сообразительностью не блещет, — Панси закатила глаза, словно вспоминала что-то. — Иногда поведёт себя так тупо… Вот недавно попала к нам пациента с обструкцией лёгких. Что бы ты сделал? — Диагностика на чары, диагностика на жизненные показатели. Если всё безопасно — ингаляции девисиловым раствором, — прикинув на пальцах, ответил Малфой. — Ну вот! — воскликнула она. — А он! Он… — Что за крики и без меня? — на самом интересном месте истории по лестнице ввалился Поттер. — Скажи мне, — Паркинсон моментально переключилась с вопросом на новую жертву, — что ты бы дал пациенту с обструкцией лёгких, как первую помощь? Поттер подумал, прикинул на пальцах снова, как он любит, и сказал: — Дивесиловый раствор ингаляционно будет оптимально. — Нормально ты его натаскал, — она переключилась на Драко, а потом снова на историю. — Этот мне выдал знаете что? Так и сказал: «Нужно сделать трахеотомию». Он предложил бедняжке разрезать горло! Выдели бы вы моё лицо! Панси кричала, активно жестикулировала и всеми способами показывала недовольство. Не успела только волосы на голове начать рвать. — Криви? — с ходу попал в яблочко с вопросом герой. — Ага, — Паркинсон лениво хмыкнула, по-видимому уже выпустив весь свой пар, и снова затянулась. Поттер последовал ритуалу и зажёг свою сигарету, окутывая всю компашку ярким запахом гвоздики и тихим похрустыванием. — Я сегодня почти не ошибся даже, представляешь? — обратился он к Панси. Настолько по-свойски, что Малфой задался вопросом. Вполне закономерным. Когда вдруг они стали так общаться? В какой момент Поттер влился в их спокойное дуо, не разворотив осиное гнездо в виде Паркинсон? — Почти не ошибся? Это как? — с усмешкой бросила та. — Ну… — герой скользнул взглядом по Драко, замявшись, словно ожидал упрёка. — В общем, перепутал сторону, в которую мешать после добавления последнего ингредиента. — И что этот? — Паркинсон стрельнула глазами на него. — Поправил, — выдохнув чуть ли не Малфою в лицо щемящий обоняние запах гвоздики, ответил Поттер. — Ого, даже без проклятий обошлось? — на сей раз Панси обратилась к нему. — Пробую разные методы обучения, — отозвался Драко и стряхнул пепел, пока рука слегка подрагивала из-за количество выкуренного после длительного перерыва. — Я пойду приберусь там, котёл почищу, — Поттер затушил сигарету, выкуренную с молниеносной скоростью, и скрылся с лестницы. Панси выждала, пока шаги стихнут, и, только эхо прекратилось, снова уставилась на Малфоя. — Что? — взъерепенился он, ощущая подкипающее раздражение. — Просто рада, что вы поладили, — теперь пришло время отмахиваться Паркинсон. — Вкусно гвоздикой пахнет, да? — Нормально, — он ощутил замешательство, будто всё происходило в симуляции или осознанном сне. — Ой, да признай ты, что хорошо пахнет, он же не услышит, — уговоры продолжались. И отпираться было бесполезнее, чем пытаться описать фестрала тому, кто его никогда не видел. — Да, гвоздикой пахнет приятно, — закатив глаза, проговорил Малфой. — Довольна? — Очень, — улыбнувшись во все тридцать два, Панси закивала. — Вместо того, чтобы забивать себе и мне голову всяким, лучше скажи мне, как лучше нарядиться на Хэллоуин к Блейзу, — Драко недовольно буркнул, но к концу предложения всё же смягчился. — Ты идёшь? — удивилась она. — Обещал. — Тогда… Хм… — подруга призадумалась. — Может, вампир? Не слишком банально для тебя? Вампир? Почему? Отбросив первые нотки сомнения, он снова прокрутил в голове предложение. В целом, идея далеко не новая, далеко не гениальная, но вполне подходящая по натуре и по тому, что можно было долго не ломать голову над костюмом. Что там нужно? Блузка с рюшами под средневековый стиль, брюки обычного покроя, возможно, фрак или пиджак, коих в гардеробе завалялось несколько штук, взятых из Мэнора по чистой случайности. — Не нравится? — с нотками сомнения в голове спросила Панси. — Можно ещё, как вариант, фестрала. — Фестрал? — на этот раз Драко даже не пустил в голову на раздумья предложение. Оно поразило, вызвало странную реакцию. — Ну да, мне кажется, гармонично с тобой, — Паркинсон склонила голову вбок, словно уже прикидывала костюм. — И как мне одеться фестралом? — он едва ли понимал эту костюмерную задумку — нужно было реализовать слишком много необычных и отличительных черт. — Чёрный плащ до пола, под ним тоже всё тотально чёрное, я могу пораньше прийти намакияжить тебе тени, — хмыкнула Панси, накручивая прядь на пальцы, пока глазами плотно зацепилась за образ. Звучало слаженно. Удивительно, но не отталкивающе. — А крылья? У меня лично в гардеробе их нет, так уж вышло, — с тенью недовольства произнёс Малфой. Он хотел бы солгать, что идея ужасная, невыполнимая и излишне натянутая. Кто ж оденется фестралом? Однако его отчего-то привлекала необычность, которую Драко иллюзорно построил у себя в мозгу. Он сам погрузился в пучину воображения, прикрывая глаза. Представлялось, как он возьмёт старую мантию, одну из оставленных от Снейпа после его гибели, приклеит магией несколько перьев, придумает, как трансфигурировать медицинскую шапку под небольшой ободок с острыми ушами. Драко загорелся идеей самому после выматывающих смен смастерить подобие крыльев, натягивая на каркас прозрачную ткань. Ткань, которую он сегодня же пойдёт выбирать в магический переулок после смены. — Эй, — до уха донёсся отдалённый возглас. Малфой вернулся в реальность, вздрагивая от неожиданности. — Задумался просто, — оправдался он с ноткой неловкости, расправляя волосы на голове, будто они могли отвлечь на себя внимание. — Будешь фестралом? — злодейский прищур карих глаз блеснул прямо в лицо. — Но с тебя макияж, — пришло время выдвигать свои условия, но так, чтобы не показаться слишком увлечённым идеей. И вместе с тем оговориться, пока Панси не придумала целую композицию для его лица, — Только лёгкий! — Хорошо-хорошо, сноб, — закатив глаза, отозвалась она с явным разочарованием и слезла с подоконника. — Пойдёшь в отделение или предпочтёшь дальше витать в облаках? — Да, точно, иду, — он скатился с насиженного места и последовал за бестией. — Можно я тебя буду называть модельером? — с усмешкой и хитрым оскалом поддразнила Паркинсон. Снова раскусила его. — Тогда я тебя прокляну, — Драко легко толкнул Панси в плечо. — Ну уж нет, только после вечера у Блейзи, должна же я твой костюм увидеть, — она хихикнула, ускоряя шаг. Малфой закатил глаза, но позволил ей поставить точку в разговоре. Позволил, потому что сам упорхнул внутрь своей черепной коробки с придумкой наряда. Пожалуй, не наступивший Хэллоуин уже слишком сильно забрался в его голову и запустил там корни. Всё, чего он ждал от второго посещения бара, — просто веселья и хорошо провести время. Возможно ли такое для него? Для Пожирателя с сомнительной репутацией. Может, сам себе снова скрасит вечер шуткой над кем-то или простым перебрасыванием фраз с Блейзом и Тео, пока глаза не будут сходить с Панси, чтобы та не перебрала с алкоголем. Пожалуй, он уже чрезмерно идеально распланировал вечер. Даже проникся им и захотел, чтобы день поскорее настал. Вертел в голове прикидки ткани, рисовал эскиз для крыльев. В какой-то момент пропустил вопрос: «А в чём будет Поттер?», но быстро запретил любое упоминание героя в голове. Запретил, но периодически возвращался и снова думал.