Fuori pista

«Люди будут говорить всегда, Кими. Ты публичная персона». «Тебе только 19 лет, у тебя ещё вся жизнь впереди и не одна победа». «Кому ты пытаешься что-то доказать?» Кими громко хлопает дверью номера и влетает в ванную комнату. От переизбытка эмоций и подкатившей к горлу неукротимой тревоги его тошнит. Он на всякий случай склоняется над раковиной, но, кроме спазмов, ничего не происходит. Глаза режет, слёзы мешают чётко видеть. Кими дрожит, сжимая края раковины так сильно, что кажется, керамика хрустнет под его пальцами. В груди нарастает тянущая боль, будто вместо сердца — воронка, поглощающая его изнутри. Разумеется, Кими не был настолько наивным, чтобы считать, что профессиональные гонки это просто весёлые заезды с друзьями каждый уикенд. Что каждый гонщик принимает поражение и победу с достоинством. Что происходящее на трассе никак не затрагивает отношения между пилотами и окружающими. Последнее ранило больше всего. Тяжело сказать, когда всё пошло наперекосяк. Наверное, тогда, когда Кими стал угрозой в глазах Джорджа и перестал быть малышом, мило хлопающим длинными ресницами и смотрящим Расселлу в рот. Кими стал не просто конкурентоспособным, он начал побеждать Джорджа, и это стало проблемой. Им обоим было что доказать. Джорджу казалось, что его часики тикают и он снова упускает возможность исполнить свою мечту, выполнить главную цель и стать чемпионом мира. Кими, в свою очередь, считал своим долгом доказать всем, что он не ребёнок, а пилот, равный всем остальным гонщикам. Но, к сожалению, чемпионом может стать только один. И ни один не собирался уступать другому. Это и стало главным камнем преткновения, медленно, но верно разрушая их отношения изнутри. Летом будет год с начала их отношений. Если будет, конечно… От этой мысли Кими вздрогнул. Он вытащил телефон из кармана, снял чехол и пальцами подцепил глянцевую поверхность полароидной фотографии. Фото было сделано на Рождество в квартире Джорджа в Монако. Они сидят на ковре возле ёлки, Джордж позади Кими, обнимая его двумя руками за талию. Он не смотрит в объектив, он смотрит на Кими. И это именно та причина, по которой Антонелли выбрал именно это фото из множества других. Во взгляде Джорджа столько нежности и любви, направленных только на младшего. Кажется, их можно потрогать руками, и эти чувства укутывают Кими, как аура, светясь нимбом над его головой. Кими поспешно спрятал фотографию обратно и швырнул телефон на тумбочку. У него было ровно три секунды, чтобы раздеться и залезть под душ до того, как он разрыдается. Он успел. Стоило ещё не нагревшейся воде коснуться его кожи и намочить волосы, как плотину выдержки наконец прорвало, и Кими дал волю накопившимся чувствам. Через десять минут вода нагрелась, и Кими больше не мог держаться на ногах, поэтому осторожно сполз по стенке на кафель, усаживаясь так, чтобы вода попадала на него и согревала. Он подтянул колени к груди и уткнулся лицом в сложенные руки. Напор был сильный, и струи воды, бившие по его спине и шее, успокаивали. Он не знал, сколько так просидел в душе, рыдая и думая о своих отношениях с Джорджем. Уже полтора месяца они не проводили время вместе как пара. Чем больше Кими побеждал, тем сильнее отдалялся Джордж. Не было тайных свиданий, как раньше, никто не бегал ночью по отелю, чтобы пробраться к другому в номер и спать вместе. Были только дежурные объятия, неловкие хлопки по плечу и напряжённые совместные интервью. В эти выходные всё стало ещё хуже. И если Кими был в приподнятом настроении в четверг, то сегодняшний день разнёс его надежду на то, что всё наладится, в щепки. «Инцидент» — он сразу вспоминает интервью Макса и Шарля ещё во времена картинга — со стороны Джорджа, да ещё и дважды, заставил Кими почувствовать себя преданным. Сдержать эмоции не получилось: обида вперемешку с адреналином клокотала в груди, а замечания Тото только усугубляли ситуацию. Нагоняй получили оба. Хоть где-то была справедливость. Тото пригрозил им, сказав, что очередная гражданская война в команде ему не нужна. Что они оба достаточно взрослые, чтобы разделять трассу и личные отношения, поэтому в начале следующей недели они идут на «дружеский» ужин, чтобы привести свои отношения в порядок. О, если бы Тото только знал… Кими тяжело поднялся с пола, чувствуя в теле вселенскую усталость. Каждая мышца отзывалась ноющей болью. Антонелли выключил воду и шагнул на коврик, подхватывая с крючка полотенце. Мама всегда говорила, что если с моральным состоянием совсем плохо, то обязательно стоит заняться физическим. Кими вытерся, порылся в сумке и вытащил оттуда мягкие спортивные штаны и толстовку. Сверху натянул отельный халат. В Монреале погода была паршивая, поэтому лишнее тепло и мягкость ему не помешают. На столе в номере стоял маленький электрический чайник, и Кими, удостоверившись, что в нём есть вода, щёлкнул кнопкой. Порылся в коробочке с чайными пакетиками и выудил один с мятой. После истерики в душе эмоций не осталось. Только усталость и тягостная пустота, но с этим Кими справится как-нибудь. Он разобрал постель, сгребая подушки в одно место и сооружая что-то наподобие гнезда. Хотя бы внешне должно быть комфортно и уютно. Телефон он отложил подальше, игнорируя поступающие сообщения и звонки. Он даже не удосужился проверить, от кого они. Но время близилось к одиннадцати, и вряд ли кому-то из команды так срочно понадобилось его внимание. Родителям он заранее написал, что идёт отдыхать. Чай вышел неплохим. Чтобы немного себя утешить, Кими стащил из вазочки одну конфету. Немного сахара не повредит. Устроившись поудобнее в кровати, в ворохе одеял и подушек, Кими закрыл глаза. В голове было пусто, по телу разливалась усталость горячими волнами. В какой-то момент Кими начал засыпать, и именно тогда в дверь забарабанили так, словно случился пожар. Кими подорвался с кровати, споткнувшись об одеяло, зацепившееся за ногу. — Кими! Открой дверь! — голос Джорджа звучал громко даже через дверь. Антонелли осторожно подошёл к двери, раздумывая, стоит ли вообще её открывать. — Кими, я знаю, что ты там! Если не откроешь, я вынесу эту дверь к чёртовой матери! Джордж, очевидно, совершенно не стеснялся того, что орёт на весь этаж и что могут сбежаться люди, а потом проблем не оберёшься. Кими резко распахнул дверь, чуть не получив в лицо кулаком Джорджа, который снова собирался стучать. — Ненормальный, что ли? — фыркнул Кими. — Я… Ты что, плакал? — что бы ни хотел сказать Расселл, он явно передумал, глядя на красные глаза младшего. Кими закатил глаза и молча вернулся обратно к кровати. Если он и плакал, то это никоим образом не касается Джорджа. Он снова залез под одеяло, поворачиваясь спиной к двери. У него сейчас не было никаких сил выяснять отношения или слушать, зачем там Джордж пришёл. Кровать рядом прогнулась, и Джордж присел на край, мягко кладя руку на плечо Кими. Тот не шелохнулся, хотя приятное тепло разлилось в том месте, где пальцы Расселла касались его. Давно уже он так к нему не прикасался. Так, словно они действительно пара, а не соперники, готовые перегрызть друг другу глотки. — Кими, — тихо позвал Джордж. Кими не ответил, продолжая лежать с закрытыми глазами. Джордж придвинулся ближе. Его рука скользнула выше, пальцы зарылись в кудри Кими, прочёсывая их. Он наклонился, носом уткнулся Кими в щёку, а губами осторожно коснулся линии челюсти. — Малыш, — ласковое прозвище отозвалось прямо в ноющем сердце, — прости меня. Кими резко открыл глаза и извернулся, чтобы взглянуть Джорджу в лицо. Его глаза смотрели серьёзно, брови были слегка нахмурены. Раньше он никогда не извинялся за то, что происходило на трассе. Но сейчас его слова звучали искренне. — Это соперничество сведёт наши отношения в могилу, — ответил Кими. Пора было это признать и обсудить всё как взрослым. Тото был прав. — Если уже не свело. Он сел, и Джорджу пришлось немного отодвинуться. Кими опёрся спиной о спинку кровати, пряча руки под одеялом. Единственным источником света был лунный свет из незашторенного окна. Белые разводы красиво обрамляли лицо Джорджа и добавляли теней его голубым глазам. — Мы больше не проводим время вместе. Ты терпишь меня только в паддоке — настолько, насколько это необходимо для медиа и видимости, что у нас всё в порядке. — Я знаю, Кими, я знаю. И я пришёл поговорить с тобой именно об этом. Повисло молчание. Кими упрямо смотрел в окно, сминая в руках ткань пододеяльника. Ну вот и всё. Их отношениям пришёл окончательный конец. Кими надеялся, что речь Джорджа будет короткой. Чем быстрее, тем менее болезненно. — Гонки для меня — это всё. Это моя жизнь. Моё предназначение, и я не могу отказаться от возможности стать чемпионом… Кими это понимал. Он чувствовал то же самое. — Но и ты для меня важен. Антонелли резко вскинул голову, во все глаза глядя на Джорджа. Тот слабо улыбнулся и взял Кими за руку, переплетая их пальцы. — Я знаю, что у нас есть проблемы с разделением трассы и личной жизни. И это больше моя вина. Но я готов работать над этим. Я готов учиться разделять Андреа Кими Антонелли, гонщика «Мерседес», и моего Кими. Только если ты тоже этого хочешь. Если хочешь сохранить наши отношения. Большой палец Джорджа выводил мягкие круги на тыльной стороне ладони Кими. Он молчал, ожидая ответа. — Я готов попытаться, — хрипло отозвался младший. — Тогда начнём с самого простого. Подгоним наше расписание так, чтобы выделять время на свидания. Например, каждый вторник будем продумывать, как хотим провести время вместе. Одну неделю выбираю я, другую — ты. Но договоримся, что обсуждаем всё что угодно, кроме гонок. Так мы будем разделять личное пространство и работу. Думаю, о Формуле ты вполне можешь поговорить с Олли. — А ты с Алексом. — Я буду стараться, — пообещал Джордж. — Я готов сделать это ради тебя. Не могу обещать, что всё сразу станет идеально, но день за днём… — День за днём, — шёпотом отозвался Кими, слабо кивая. — Можно я посплю сегодня с тобой? — осторожно спросил Расселл, отпуская руку Кими и поднимаясь с постели. — Конечно. Джорджа не нужно было просить дважды. Он забрался на левую сторону кровати, зарываясь под одеяло рядом с Кими. Его руки скользнули под кофту младшего, притягивая его ближе к себе. Когда Кими развернулся к нему лицом, Джордж начал мягко покрывать его лицо короткими поцелуями, наконец останавливаясь на губах. Поцелуй был нежным, и Кими понял, как сильно по этому скучал. — Я люблю тебя, мой маленький, — Джордж погладил его по голове, когда Кими подполз ближе, сворачиваясь клубочком и утыкаясь носом в плечо Расселла. — Я тебя тоже, — голос Кими звучал приглушённо, но Джордж всё равно его расслышал. Кими глубоко вздохнул, наконец расслабляясь. В эту ночь они были просто Кими и Джорджем. Без статусов, без соперничества. Только два обычных человека, любящих друг друга.