Papi

Паддок медленно пустел, гости разъезжались по отелям. Сами пилоты почти все уже давно покинули моторхоум и сидели в своих номерах в отеле, отдыхая и готовясь к завтрашней гонке. Оставались в гаражах только механики, которым надо было еще работать и работать над машинами. В гаражах Ауди как обычно было довольно тихо и спокойно. Все были заняты своим делом, никто друг другу не мешал, не надоедал и не бесил. Пилоты Ауди были последними, кто остался в паддоке, но они стремительно старались покинуть его и пойти отдыхать. По крайней мере так думал Нико, но у Габриеля были свои планы на напарника. Он слишком долго ждал и наконец решил все прояснить. Бортолето ждет напарника возле выхода и негодует: почему этот старик так долго копошится, собирая свои пожитки. Бразилец оставил все здесь, потому что, зачем забирать, если все равно через несколько часов они сюда вернутся. Когда Нико выходит из гаражей, то сразу натыкается на своего напарника и с удивленным лицом подходит к нему. – Ты чего тут делаешь? Ты же ушел полчаса назад, – Нико закинул на плечо рюкзак и подошел вплотную к Габи. – Конечно ушел, но решил тебя подождать, кто же знал, что ты будешь так долго собираться, – парень отпрянул от стены и поравнялся с немцем. – Так зачем ты ждал тогда? Шел бы в отель, – немец намекнул на выход и начал двигаться к нему, но заметил, что Габи продолжает стоять. – Ты чего? – Хотел поговорить с тобой, но не здесь, а наедине. Нико немного напрягся от сменившегося тона бразильца, но не подал виду и просто согласно кивнул. – Пойдем ко мне в номер. Там поговорим. До отеля они добрались быстро и в тишине. Бортолето прокручивал в голове слова, которые все хотел сказать, а Нико просто был рядом. Нико жил в номере 275, Габи жил в номере 527. Иронично. – Так, о чем ты хотел поговорить? – Нико прошел в номер, сразу плюхаясь на диван. Габриэль не был так расслаблен, как его напарник. Стоял и переминался с ноги на ногу, не зная, как начать. Он прокрутил много раз в голове разговор, но сейчас было невозможно выдавить и слово. –Так, Габи, ты меня пугаешь. Ну-ка присядь ко мне, расслабься. – Он похлопал по месту рядом с собой. – Как скажешь, папи, – Габи подошел и присел рядом, не глядя на самого немца. – Ты опять меня так назвал, – Нико наклонил голову и глянул на напарника. Габи собрал всю свою волю и посмотрел в ответ. – Тебе… тебе не нравится, когда я тебя так называю? – Габи говорил очень тихо, едва слышно. Он боялся – это было видно. Он нервничал рядом с Хюлькенбергом сейчас. Впервые нервничал, ведь он никогда раньше не чувствовал такого. Габриэлю всегда было максимально комфортно рядом с напарником. – Нет, что ты. Просто не думаешь, что это как-то интимно звучит? – Возможно, но мне очень нравится тебя так называть. –  Габи заглянул в глаза немцу, он очень хотел узнать, что на самом деле думает Нико об этом. Но тот сидел с непроницаемым выражением лица и просто смотрел. Габи не выдержал первым и отчаянно застонал, закрыв лицо руками. – Я не понимаю тебя, – простонал Бортолето в руки, отчего его было слышно очень приглушенно. – Я хочу разобраться. Он поднимает голову и смотрит на немца. – Я долго думал об этом, еще после того, как ты первый раз меня назвал так. Мы с тобой много дурачимся и ведем себя очень близко, но, когда ты назвал меня «папи», во мне что-то изменилось. Я стал по-другому себя чувствовать. И мои чувства к тебе, я не знаю точно, но мне кажется ты… ты мне нравишься, – Нико наклонил голову и с заботой заглянул в глаза бразильца. – Но мне это тяжело, правда тяжело, ты же знаешь. Я думал, если игнорировать, то само пройдет, но с каждым днем я, думаю, влюбляюсь сильнее. Прости, что так долго это скрывал. Габи слушал это, затаив дыхание. Он боялся спугнуть этот момент. Нико еще никогда не говорил с ним о таком. О том, что он правда чувствует. И для бразильца сейчас был очень важный момент. Бортолето потянулся к руке немца и взял в свою. – Нико, я думаю, ты догадался, что именно я к тебе чувствую. Я влюбился уже давно и бесповоротно. Я не думал, что это будет такое сильное чувство и уж тем более, я не думал, что ты сможешь ответить мне взаимностью. Я так боялся говорить с тобой об этом. Но так хотел, меня мотало и я… – Все, все, тише, Габи, все хорошо, – немец резко притянул к себе парня и прижал к груди, поглаживая по кучерявой макушке, успокаивая. – Спасибо тебе, папи. – О боже, я так долго не протяну, у меня сердце каждый раз заходится, когда я слышу от тебя это обращение. – Папи. – Габи. – Что, папи? – Габи поднялся с груди немца и невинно посмотрел на мужчину. – Скажи еще раз. Габи забрался на колени к Хюлькенбергу, и поколебался пару секунд перед тем, как все-таки поцеловать его. Поцелуй был нежный, аккуратный, даже более осторожный. Они оба пока проверяли границы друг друга. Нико положил руки на талию юноше и сжал посильнее. – Папи, – шепотом простонал Габи на ухо немцу. – Габи, у меня тут заиграла молодость с тобой, – показывая головой на ширинку. – Папи! Они одновременно начали смеяться и притянулись друг к другу для дальнейшего поцелуя.