Памятование.

День идёт за днём. Кажется, что ничего не меняется. Преподаватели, лекции, одногруппники и те, кто встретился случайно, больше ничем не выделяются. Азриэль был так взволнован тем, что он поедет в университет. По крайней мере, таким его видели родители. Он не хотел, чтобы они волновались и их гордость за него резко сменилась общим горем. Пропажа старшей дочери Холидэев — Десембер Холидэй. Трудно было не знать эту бойкую девушку и то, что она дочь мэра Хоумтауна, от чего отношение к ней бывало иногда смешанным, так как её положение и характер, по некоторым мнениям, были несовместимы и недопустимы. Но казалось, что ни её саму, ни её младшую сестру Ноэлль совсем не волновал этот статус, ведь, в первую очередь, они были дружелюбными и жизнерадостными детьми, которые охотно шли на контакт с окружающими их монстрами. Но мало для кого Десембер проявлялась как персона, которая была полна искренних беспокойств и желаний оберегать тех, кто ей дорог. Сначала это видела и ощущала на себе только Ноэлль, в дальнейшем — Крис и Азриэль. Она была бунтаркой, кому-то казалось, что даже надменной и злой, потому что она любила всячески подшучивать над другими. Однако она не хотела кому-то вредить, не имела коварных помыслов против кого-то. Десс была таким ребёнком. В один день Десембер Холидэй пропала. Ни слова от её матери, ни слова от её отца, а малышку Ноэлль сотрясали страх и горечь, из-за которых она совсем не могла говорить, от одного только упоминания имени. Граждане встревожились, когда начали всё больше замечать то, что Десембер Холидэй уже давно нет, и что даже приближённая к Рождественским семья — семья Дримурров — тоже ничего не знает и не имеет желания об этом говорить. Множество слухов пронеслось по улицам в те дни, много нелестных, а иногда и несколько клевещущих слов. Тех, кто верил в то, что Десембер пропала, возмущало то, что никто не развесил плакаты с её лицом, информацией и данными для связи. Другие говорили о том, что она умерла и что её семья скрывает факт смерти. Но для чего? Почему не было похорон? Её прах не нашли? Спрятали? В чём же дело? Всё это множество голосов приходилось выслушивать не только тем, кто действительно заинтересован в проишествии, но и тем, кто испытывал невыносимую боль от самого факта произошедшего. Азриэль Дримурр был одним из самых близких монстров для Десс. Для его милой Десс. За несколько месяцев до того, как Десембер бесследно исчезла, подростки проводили время наедине у озера. Мягкий закат, окрашивающий воду в блеклый оранжевый, и лёгкий ветерок, который задорно играл с волосами и шерстью, составляли им, находящимся в этой умиротворённой атмосфере, мнимую компанию. Но одного из присутствующих точно нельзя было назвать умиротворённым. Азриэль Дримурр уже несколько минут не мог отвести взгляд от Десембер, которая, в свою очередь, смотрела куда-то вдаль, возможно, на лес, расположенный дальше озера. Азриэль не мог решиться. Он был до беспамятства влюблён в эту девушку, и именно тогда, когда момент идеально подходил для приторных и сентиментальных речей, Дримурр не мог осмелиться на этот серьёзный шаг. Он не мог быть уверен в том, что она ответит взаимностью. Нескончаемое множество мыслей заполонило его голову, от чего парень даже не заметил того, что на него тоже смотрят. — Ты ведёшь себя странно, — вдруг произнесла Десс. Азриэль, которого разбудил голос его подруги, поспешил отвернуться, устремить взгляд куда угодно, но чтобы точно подальше от этой девушки, которая только что пристыдила его за действительно странное поведение. Десембер, заметив, что очень сильно смутила этим высказыванием своего собеседника, с улыбкой продолжила, — мне это нравится. — Десс, не издевайся... — почти проскулил Дримурр, пряча красное лицо в своих ушах. — Я тебя не слышу-у-у, — игриво протянула Холидэй. Её голос стал слышен заметно ближе. — Не издевайся! — воскликнул Азриэль и резко выскочил из своей «защиты». К его ещё большему смущению, лицо Десембер находилось очень близко к нему. Однако ещё парня поразило то, что ехидной улыбки на нём не было. В её глазах поблёскивал искренний интерес с нотками некоторой ласки, которая сидит где-то глубоко-глубоко внутри и всё ждёт момента, когда ей будет позволено проявиться вовне. Тело пылало так, что это напоминало тяжёлую изнуряющую лихорадку. Голова кружилась и гудела, дыхание спёрло. Азриэль мог поклясться, что вот-вот умрёт только от того, как она близко и как она пристально смотрит на него. — Азриэль, — тихо сказала Десембер. — Да? — его реакция не заставила себя ждать, хотя девушка, очевидно, не договорила, а Дримурр не смог сдержаться от всего того волнения, что вскружило ему голову, когда она назвала его полным именем, а не каким-то насмешливым прозвищем. — Теперь ты понимаешь, как это ощущалось? — Что ощущалось? — Твой взгляд на мне. — Ты хочешь сказать... — Я хочу сказать, что меня не меньше тебя трясёт. Кажется, что Азриэль наконец спустился с небес на землю. Десембер Холидэй, лицо которой находилось напротив, сидела особенно близко. Её рука располагалась недалеко от его ладони, и было видно, что Десс сомневалась в том, стоит ли брать её, когда они оба в таком шатком состоянии. Парень выглядел так, будто он готов упасть в обморок в любую секунду. Десембер охватило несвойственное ей волнение, вызывающее дрожь и скованность. — Десс! Прости меня, пожалуйста! Я такой дурак! Прости! Простишь же? — внезапно затараторил Азриэль и отодвинулся, эмоционально жестикулируя, что немного ошеломило девушку. Однако ответом Холидэй на жалостные извинения стал лишь звонкий смех, который вскоре повалил её на землю. — Ты правда дурак! Но такой... Такой! Такой хороший дурак! — хватаясь за живот, она едва могла прекратить смеяться. Ещё более сконфуженный Дримурр наблюдал за веселящейся подругой в превеликом недоумении, ощущая позор во всей его красе. — Аззи, — с последним смешком выдохнула Десембер, — я тебя обожаю, честное слово. Такого придурка ещё попробуй найти. И я же нашла... Взгляд девушки не был ехидным, не предвещал никакого издевательства или глупых насмешек. Её глаза словно наполнились теплом и нежностью, которыми она делилась преимущественно с Ноэлль, со всей её любовью оберегая её, но сейчас проявление этих черт значительно отличалось от того, как она вела себя с младшей сестрой. Что-то глубже. Что-то серьёзнее. — Прости за эту хрень. Мой косяк, что я тебя так мучала, — она поднялась, поправила одежду на себе и продолжила, — но, честно, по тебе видно, как ты уже которую неделю мнёшься и трясёшься от того, что я рядом. Я ждала, когда ты признаешься сам. Но, видимо, это придётся сделать мне. — Тебе? Однако больше слов ему сказать не дали. Дримурр, застанный врасплох, громко промычал, когда Десембер весьма нагло взяла его за воротник рубашки, притянула к себе и поцеловала. — Да, мне, глупенький Дримурр, — она отдалилась и несколько криво улыбнулась, всё же сражённая смущением. Из рта парня выходили только бессвязные звуки, обрывки начал предложений, которые так и не были закончены из-за всего того потрясения, что он только что испытал. — Десс... Я... Я тебя... Я люблю тебя... — наконец смог выговорить дрожащим голосом и с запинками Дримурр. Холидэй, как показалось Азриэлю, засияла от восторга. — Я! Я... — очень уверенно и громко начала Десс, однако неожиданно для себя начала мямлить и заикаться, от чего говорить дальше смелости уже не находила. — Не так-то просто, да? — Азриэль, немного пришедший в себя, по-доброму усмехнулся. — Да ну тебя, а! — без капли злости Десембер набросилась на него, вступив в дружескую несерьёзную драку, в которой было место исключительно смеху. Солнце уходило за горизонт, становилось холоднее, но разгорячённые своей глупой стычкой подростки вовсе не собирались уходить. Пусть их наругают и отчитают родители, для них сейчас важно только то, что они вместе. — Десс, если ты меня всё же слышишь... Мне очень жаль, — Азриэль выговаривал слова так, будто за всё его время пребывания здесь он выучил их. Каждый слог, каждая интонация и пауза были отточены до отчаяния, но при этом произносились с надеждой, что слова всё же донесутся до его возлюбленной вне зависимости от того, где она сейчас, — мне явно стоило остановить тебя тогда, мне явно стоило не поддакивать Крису и уж тем более не вести с нами Ноэлль. Я был одним из старших, я должен был быть более ответственным, более собранным... Прости меня. Я виноват. Уставший взгляд Азриэля был устремлён в землю, на которой он уже как несколько минут стоял на коленях. Он поднял голову, дабы рассмотреть тёмное небо, которое лениво и неохотно пробивали звёзды. Этот день был таким же, как и все остальные после того, как Азриэль привык ко всему происходящему вокруг него. Стоило новым знакомствам и приключениям в его жизни закончиться, его снова начали одолевать тоска, скорбь и вина. Вина за то, что он не смог её спасти в тот день. Каждый день ближе к ночи он ходит в парк на никому не нужную лужайку, становится на колени, будто готовый обращаться к высшим силам, и повторяет одни и те же слова, храня надежду, что та самая Десембер Холидэй услышит его. Но никто не слышит. Но никто не отвечает. Но никто не приходит. Азриэль поднялся, отряхнул грязь с джинсов и окинул взглядом местность. Мягкий свет луны слабо освещал полянку, окружённую различными деревьями. Ветер становился сильнее, словно требуя, чтобы Азриэль тотчас уходил восвояси. Ему больше нечего было здесь делать. Пройдя через пару кустов, он вышел на тропинку, которая его сюда привела. Десембер любила гулять в местах, которые определённо не предназначались для того, чтобы кто-то в них находился. Так и Дримурр нашёл какое-то нелюдимое местечко, чтобы из раза в раз навещать его и поддерживать память о пропавшей без вести Десс. — Ей бы здесь понравилось, — проносилось в голове парня каждый раз, когда он приходил сюда и когда он был вынужден покидать эту уютную лужайку. Идти до общежития Азриэлю было недолго, уже совсем скоро он оказался в своей комнате и, как ему это уже привычно, открыл шкафчик у письменного стола, зашелестел листами, взял карандаш и стал что-то рисовать. Дримурр умел хорошо визуализировать то, что хотел, эти задатки заметили его родители, ещё когда они были вместе. Но сегодня всё было более чем ужасно. Руки не слушались, тряслись, не знали, что делать. Из раза в раз парень взывал к своей памяти, чтобы она дала ему образ, который он должен был перенести на бумагу, но всё было тщетно. Дримурр поднимал глаза на старые листки, которые содержали в себе больше информации, чем его уставшая голова. Девушка в клетчатой рубашке, с рогами, с короткими волосами... Азриэль остановился. Вглядываясь в свои же рисунки, он замечал всё больше несоответствий со своими воспоминаниями и между самими набросками. Они все разные. И сам парень не может вспомнить точной картины, но он был уверен, что ни один из его рисунков не передаёт истинной внешности Десембер. Он не смог закончить свою очередную попытку вспомнить её, оставив только очертания чьего-то тела. Обессиленный и разочарованный, Азриэль упал на свою кровать, рассматривая потолок до тех пор, пока его зрение не стало мыльным, совершенно нечётким. Он пытался увидеть её. Но точно ли это была она? Какие у неё были глаза? Голубые, коричневые? Как выглядела именно её добрая улыбка? А сама её шерсть? Рога? Было ли это всё? Все эти образы смешивались в одно непонятное нечто, не давая определённого образа. Какие-то черты принадлежали той Десембер, какие-то черты дорисовывала тоскующая голова, какие-то черты дополнялись от тех, кого Азриэль видел регулярно, находясь здесь. А слёзы, что скапливались у глаз измученного парня, делали только хуже, не позволяя видеть совсем. — Десс, милая... Кажется, я начинаю забывать твоё лицо. И, кажется, скоро она пропадёт из его воспоминаний.