Не читать

Глава 78: Патронус.  Текст главы Регулус любил квиддич. В его первой жизни это был один из немногих моментов настоящей свободы. Хотя он играл в команде и ему приходилось слушаться капитана, на поле для квиддича он чувствовал себя по-настоящему независимым. Возможно, дело было в самом полете или в том, что ловец работал в основном в одиночку на протяжении всей игры. Он не был уверен. Он знал только одно: игра в квиддич — идеальное средство отвлечься от того, что тяготило его в прошлой жизни.  Он не был уверен, что это чувство сохранится и во второй жизни. Хотя полеты по-прежнему приносили ему удовольствие, теперь они были омрачены постоянной болью из-за повреждения нерва. Он мог продержаться на метле не больше получаса, после чего ему требовался отдых. Он был уверен, что из-за этого Ангелина, капитан команды Гриффиндора, исключит его из команды или, по крайней мере, накричит на него, но она, казалось, была бесконечно терпелива к его неудачам.  В течение недели, предшествовавшей матчу, Регулус все больше нервничал. Он изо всех сил старался подавить это чувство, в основном потому, что не думал, что Рон переживет, если ему придется разделять с ним предматчевое волнение. Тем не менее у него тряслись руки, а мышцы непроизвольно сжимались от боли — это были наименее болезненные побочные эффекты от повреждения нервов, от которого страдало все его тело.  Накануне вечером у них было собрание Отряда Дамблдора, но половина присутствующих отвлекалась на что-то другое. Рон не пришел, решив вместо этого потренироваться в одиночку на поле. Они пытались его отговорить, убеждали дать телу отдохнуть, но он не мог усидеть на месте дольше нескольких минут, и в конце концов даже Гермиона вытолкала его за дверь, заразившись его нервозностью.  Однако это было не единственное, что отвлекло внимание на уроке. Примерно через пятнадцать минут после начала занятия Чо неправильно произнесла заклинание, из-за чего Майкл Корнер отлетел на другой конец комнаты. Она тут же выронила палочку и закрыла рот обеими руками.  — Ого, ладно. Давай постараемся быть осторожнее, — сказал Гарри. В его голосе слышалась усмешка, но он смотрел на Чжоу с уважением. Регулус был почти уверен, что Чжоу этого не заметила, потому что, как только Гарри заговорил, она громко разрыдалась и выбежала из комнаты. Ее подруга бросила на Гарри, который выглядел совершенно сбитым с толку, испепеляющий взгляд и тоже выбежала из комнаты, чтобы догнать Чжоу. После этого им потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя. Казалось, что почти все были больше заняты разговорами о том, почему Чо плачет.  — О, Гарри, это не твоя вина, — сказала Луна позже тем же вечером, когда все разошлись. Она осталась вместе с Гермионой, Лавандой и Парвати, чтобы помочь Гарри и Регулусу прибраться в комнате.  “Ты уверен? Я не хотел ранить ее чувства или что-то в этом роде”, - сказал Гарри, нахмурившись.  “О, нет. Чо была такой уже несколько недель. Она и Седрик расстались.  “Они расстались? Я думала, они были вместе в День Святого Валентина?” Спросила Гермиона. “Да, но, очевидно, именно тогда это и произошло”, - счастливо сказала Парвати, в ее глазах блеснули свежие сплетни. «Я слышала, это из-за того, что Чо изменилаСедрику», — похотливо добавила Лаванда.  «Ты что, выдумываешь?» — спросила Гермиона, нахмурив брови. «Нет, нам Падма рассказала», — ответила Парвати.  — Несколько человек в «Мадам Паддифут» тоже их слышали. Седрик обвинил ее в том, что она целовалась с кем-то другим, а она даже не стала отрицать. — Лаванда рассмеялась высоким голосом.  Луна бесстрастно наблюдала за ними, но слегка кивнула, как будто это что-то ей объяснило.  «С кем еще она целовалась?» — спросил Гарри.  «Понятия не имею, но я бы все отдала, чтобы это узнать», — ответила Лаванда. Регулус все еще размышлял об этом, одеваясь на следующий день перед игрой. Он принял столько обезболивающего, что хватило бы, чтобы вырубить гиппогрифа, но пока он был в сознании, это было самое главное. Ну и еще поймать снитч, но он думал, что у него хорошие шансы сделать это раньше, чем у ловца Хаффлпаффа, который в этом году был новичком.  Джинни что-то бормотала себе под нос, пока они шли к полю, перекладывая биту из одной руки в другую.  «Волнуешься?» — спросил ее Регулус. Она ухмыльнулась.  — Безумно рада, — прошептала она в ответ. Она на мгновение оглядела своих товарищей по команде, но никто из них не обращал особого внимания на их разговор. — Немного нервничаю, — добавила она, слегка нахмурившись.  — Ты в детстве когда-нибудь играл в «бейтер»? — Не особо, этим всегда занимались Фред и Джордж. Я обычно играл за загонщика или ловца, когда мы играли всей семьей. Но Чарли всегда опережал меня в погоне за снитчем.  Регулус усмехнулся. — Да, похоже, он был неплохим игроком. «Ему поступило несколько предложений от профессиональных команд, но его больше интересовал переезд в Румынию. Мама была в ярости, говорила, что он бросает выгодную карьеру ради той, которая может убить его за месяц». «А, понятно, почему он редко приезжает».  Джинни слегка пожала плечами. «Папа всегда поддерживал меня, но, думаю, мама так и не смогла его простить». «Они оба придут на игру?» — Нет, — ответила Джинни, качая головой. — Они приходили, только когда Чарли был в команде, а после его выпуска перестали. Наверное, решили, что остальные вряд ли сделают карьеру в спорте, так что и приходить незачем.  Регулусу пришлось приложить усилия, чтобы скрыть потрясение от этих слов. Именно так рассуждали его родители: если что-то не приносило финансовой выгоды или не давало власти над другими, то оно было бесполезным.  — Не знаю, — ответил Регулус как можно более ровным тоном. — По-моему, ты неплохо справляешься.  — А Рон? — прошептала она. Рон стоял в нескольких метрах от них и тихо разговаривал с Анджелиной.  — Может, и Рон, хотя, честно говоря, я думаю, что он был бы несчастен, занимаясь этим ради денег. Он скорее из тех, кто предпочитает сотрудничество соперничеству.  Джинни оценивающе посмотрела на него и серьезно кивнула. — Думаю, ты прав.  К тому моменту Регулус уже много раз наблюдал за тренировками Джинни, но во время игры все было по-другому. Она была беспощадна со своей битой. Фред и Джордж всегда были сильными бэтсменами, но в их ударах чувствовалась игривость, как будто они просто забавлялись с командой соперников. Джинни была полной противоположностью: она била прямо и яростно, скаля зубы.  И это было хорошо, хотя Регулус и опасался, что она может убить кого-нибудь из хаффлпаффцев, пока они там будут. К счастью для него и для Регулуса, учитывая, что действие обезболивающего уже начало ослабевать, сегодня снитч найти было легко.  Ловец Хаффлпаффа нельзя было назвать плохим игроком, но до уровня Седрика ему было далеко. Казалось, его больше интересовало кружить вокруг Регулуса, чем следить за игрой. Когда Регулус заметил снитч, сверкающий на солнце, на противоположной стороне поля, он медленно подплыл к нему, выжидая до последней секунды, чтобы нырнуть и схватить его. Его невероятно дорогая метла обогнала бедного ловца Хаффлпаффа. Как раз вовремя, ведь охотники за головами из Хаффлпаффа только что забили свой четырнадцатый гол, доведя общее количество до 150:140 в пользу Гриффиндора.  Остаток февраля и весь март пролетели как в тумане. Регул был занят встречами Ордена Феникса, тренировками по окклюменции, тренировками по квиддичу и невероятным количеством домашних заданий в преддверии СОВ. Он был измотан, мягко говоря.  Амбридж начала вносить все больше изменений в жизнь Хогвартса. Одним из самых громких событий стало увольнение Трелони, которую попытались выгнать из школы сразу после увольнения. Дамблдор смог оставить ее в школе, но не в качестве преподавателя, и тут же заменил ее профессором, который, без сомнения, разозлил Амбридж еще больше: кентавром Флоренцем.  Рон, Лаванда и Парвати были единственными, кто утешал Трелони, когда ее вели обратно в замок. Флоренц, как только начал вести занятия, сразу же заинтересовался Роном. Регулусу было любопытно, о чем они разговаривают, ведь Рон оставался после уроков почти каждый день, но у него и без того было много забот, чтобы еще и об этом думать. Однако он не мог не признать, что ему нравится Флоренц, который, по мнению Регулуса, был гораздо лучшим преподавателем, хоть и немного оторванным от реальности.  Его изнеможение усугублялось тем, что тренировки по окклюменции не приносили ожидаемых результатов. Гарри все лучше справлялся с методом «кино», но во сне по-прежнему оставался уязвим. Регулус знал по крайней мере об одном его видении, но был почти уверен, что их было больше. Гарри смутился, когда Регулус упомянул об этом, и Регулус решил, что он держит остальное при себе из страха осуждения.  «Я не знаю, что еще можно сделать», — сказал однажды Регулус Сириусу. Сириус устало вздохнул.  «Что говорит Снейп?» Услышав, как Сириус произносит имя Снейпа, Регулус испытал почти разочарование, ведь это лишь подтверждало, насколько все серьезно. Если Сириус смог забыть о своей вражде, чтобы поговорить об этом, значит, речь действительно шла о жизни и смерти. Не то чтобы Регулус этого не знал, но слышать подтверждение от своего нелепого брата было неприятно.  «Он в растерянности, и, кроме как вернуться к преподаванию стандартной окклюменции, ему особо нечего делать. Сомневаюсь, что это произойдет в ближайшее время, ведь это не его конек». Регулус чувствовал себя беспомощным, как и много раз в своей первой и второй жизни. Его бессилие, казалось, не знало границ. Статья в «Придире» вышла в конце февраля, и, конечно же, Амбридж жестко отреагировала на нее. Это лишь означало, что статья стала гораздо популярнее, чем могла бы стать в противном случае. Тем не менее она сработала, и все больше и больше учеников поверили Гарри. Регулус переживал, что Амбридж назначит ему за это отработку, но обошлось. Она запретила им обоим ходить в Хогсмид, но в целом это не имело особого значения.  Конечно, теперь ее не покидал навязчивый интерес к тому, что они делают с окружным прокурором. По словам Драко, она знала, что они тайно встречаются, но не могла понять, где именно, и не знала, как это выяснить. Его последнее предупреждение было самым странным.  «Думаю, она собирается использовать «Веритасерум», чтобы допросить всех. Надеюсь, вы к этому готовы».  Регулус тоже на это надеялся, хотя и не узнал, как его заклятие, лишающее дара речи, подействовало на Веритасерум, пока примерно через неделю Гарри не присоединился к ним на собрании Отряда Дамблдора и не расхохотался, рассказывая о своей последней встрече с Амбридж. Регулус предупреждал всех, чтобы они не пили ничего из рук Амбридж, но Гарри, как всегда, забыл об этом совете.  — Я выпил чай, — сказал он, все еще смеясь. — Я забыл, что ты запретила нам это делать, только через секунду после того, как сделал глоток. Я уже собирался выбежать из комнаты, когда она спросила, где мы встречаемся. Не думаю, что она ожидала, что я скажу, что мы встречаемся в брюках Снейпа.  — Что? — крикнул Фред.  Регулус закатил глаза, с трудом сдерживая досаду из-за того, что Гарри принял Веритасерум, хотя он так старался этого не допустить. «Это заклятие, которое лишает дара речи, чтобы ты не мог поделиться тем, что знаешь». Он был рад, что заклинание сработало.  «Ты сказал, что мы встретимся в брюках Снейпа?» — спросил Рон, тоже смеясь.  «Нет, это зависит от человека. Просто Гарри считает, что это самая нелепая версия того, где мы встретимся». — То есть, если бы мы попытались рассказать кому-нибудь, что мы делаем, каждый из нас сказал бы что-то свое, но все равно безумное? — спросила Гермиона, и ее глаза загорелись от любопытства при виде новой формы магии.  «Разве ты не читала об этом, когда Регулус впервые предложил эту идею?» — спросил Рон. В его голосе не было насмешки, но Гермиона покраснела, как будто ее оскорбили.  — Я забыла, — пробормотала она. На ее лице появилось сосредоточенное выражение, а затем она открыла рот и сказала: «Мы все планируем провалить СОВ». Она прикрыла рот рукой, ее глаза расширились от удивления. — Ого, это действительно работает.  Это, похоже, вывело из себя всех, кто еще не смеялся. Конечно, самое нелепое, что могла себе представить Гермиона, — это что они собрались здесь, чтобы провалить экзамены. Все разбились на группы и по очереди пробовали проклятие, которое Регулус наложил на лист бумаги, где каждый поставил свою подпись.  Хорошо, что все были в таком приподнятом настроении, ведь сегодня они начали учиться создавать Патронусов. Гарри был хорошим учителем с самой первой их встречи, но особенно он оживлялся, когда учил всех этому заклинанию. Регулусу потребовалось некоторое время, чтобы понять, что это потому, что Люпин лично научил Гарри этому заклинанию. Он уже знал, как помочь всем.  В тот вечер Регулус наблюдал за тем, как все снова и снова пытаются произнести заклинание, но сам не участвовал, так как был уверен, что у него не получится, и не хотел позориться на глазах у всех. Пока Гарри ходил по комнате и помогал людям, его ворон парил над головами. Выдра Гермионы и джек-рассел-терьер Рона, казалось, одновременно вырвались из их волшебных палочек и тут же набросились друг на друга. Луна тоже преуспела: вокруг нее прыгал заяц, а она радостно улыбалась. Было удивительно видеть столько животных в таком тесном пространстве. Большинство членов Ордена Феникса не смогли призвать телесных животных, но многие, по крайней мере, успешно использовали заклинание, и это могло спасти им жизнь, если бы до этого дошло.  — Почему ты не попытался? — спросил его Гарри, когда они возвращались в гостиную. Они ушли последними, воспользовавшись картой, чтобы их не поймали после комендантского часа.  Регулус пожал плечами. «Я никогда не умел их создавать, — сказал он. — Не вижу смысла врать Гарри. — Сомневаюсь, что теперь что-то изменится». «Почему ты не умел их создавать?» Регулус обдумывал, что ответить. Ему не хотелось рассказывать Гарри о своем ужасном, одиноком детстве, о годах, когда он переживал из-за отношений с Джеймсом и потери единственного брата. Должно быть, Гарри понял по его лицу, о чем он умалчивает.  «Много чего хорошего произошло с тех пор, как ты в последний раз пытался», — сказал он, даже не удосужившись спросить, когда это было. Он не мог знать, когда это было, но, должно быть, верно предположил, что с тех пор прошло немало времени. «Я знаю, что у тебя не было… ну, с моим отцом…» — Нам не нужно об этом говорить, — перебил его Регулус. Гарри густо покраснел.  — Должно же быть что-то еще. Никогда не знаешь, когда оно может пригодиться, особенно если на нас будут нападать дементоры. — Он умоляюще посмотрел на него, не отрывая взгляда ни на секунду.  Регулус вздохнул. «Я попробую, — сказал он. — Но не сегодня. Сомневаюсь, что у меня хватит сил».  Гарри кивнул, похоже, довольный ответом. Регулус не совсем понимал, почему его это так волнует. В обязанности Регулуса входило обеспечивать безопасность Гарри, а не наоборот, но если для него это так важно, то Регулус попытается.  Возможность представилась ему только на следующий день. Он по-прежнему не посещал занятия по уходу за магическими существами, так что у него был свободный урок, на который не было назначено никаких других дел. Всего за неделю до этого он встречался с Хагридом, чтобы обсудить подготовку к СОВ, но, похоже, Регулус был готов к экзамену лучше, чем Хагрид мог предположить. Поэтому в свободный урок, когда у него не было срочных школьных дел, он решил отдохнуть в своей комнате.  Тогда он не собирался пробовать это заклинание, но не мог перестать думать о тревожном взгляде Гарри.  Должно быть что-то еще, — сказал Гарри. Регулус задумался, не имел ли он в виду что-то конкретное, какое-то воспоминание, в котором присутствовал Гарри и которое, как он надеялся, Регулус сможет использовать, чтобы вызвать даже бестелесного Патронуса.  Он не понимал, о чем идет речь, но чувствовал себя плохо, как будто если он не попытается, то подведет его. Он тяжело вздохнул и на несколько минут уткнулся лицом в подушку, чтобы справиться с разочарованием. Он перевернулся на спину и уставился на балдахин над кроватью, ярко-красный в лучах утреннего солнца.  Какое воспоминание он мог бы использовать? Все, в которых был Джеймс, даже те немногие счастливые моменты, которые у него остались. С ними было связано слишком много боли, сожалений и страданий. Не говоря уже о том, что он скорее выцарапал бы себе глаза, чем стал бы вспоминать их в подробностях.  На самом деле ни одно воспоминание из его прошлой жизни не подходило. В них было столько печали, что трудно было найти что-то достаточно радостное для Патронуса. Он медленно перебирал в памяти все, что мог вспомнить с тех пор, как начал свою вторую жизнь. Должно же было что-то быть. Гарри был уверен, что не подведет его.  Наконец он остановился на одной из них. Той, что была сделана недавно. Сразу после того, как Сириус подарил ему Никс, залечив рану, оставшуюся с их общего детства, когда Регулус превратился в медведя, а Сириус в ответ тоже превратился, чтобы они могли поиграть. Это было так по-детски, так глупо, так непохоже на все их общение с тех пор, как они оба были совсем маленькими. Смех Гарри на заднем плане добавлял происходящему еще больше радости и умиротворения.  — Экспекто Патронум, — прошептал он. Сначала ничего не произошло, но он позволил воспоминанию наполнить себя, растечься от груди до кончиков пальцев, согревая его изнутри. Он сделал вдох. — Экспекто Патронум, — повторил он.  Он открыл глаза как раз в тот момент, когда из его палочки вырвался луч света. Он по-прежнему лежал на спине, и луч завис над ним. Сначала ему показалось, что у него нет формы, что это просто сгусток тумана, парящий над ним, но через секунду он словно сфокусировался.  Его рот приоткрылся, глаза слегка расширились. В груди так больно сдавило, что он подумал, будто вот-вот потеряет сознание. Патронус исчез. Он не знал, сам ли он это сделал или его магия просто отказала, и счастливое воспоминание ускользнуло от него в тот момент, когда он увидел патронуса. Какой же он был глупый. Он ожидал увидеть медведя, но не ожидал...  Он был жалким. Неважно, хотел ли Гарри, чтобы он попробовал это заклинание, — он никому не собирался рассказывать, что у него получилось. Он не мог рисковать и допустить, чтобы кто-то это увидел. Он перевернулся на бок и зажмурился, но даже в темноте видел оленя, скачущего над ним.