Trust no one, fear nothing, never beg

Чужие пытливые глаза прожигают затылок Джисона. Он чувствует себя загнанным зверьком, что может лишь надеяться на спасение. Все его чувства кричат о бегстве, мозг молит о том, чтобы он вырвался из толпы людей подальше. Спрятался внутри своего дома, глубоко зарывшись в гнездо. Но вопреки всем инстинктам, Джисон твердо стоит на земле, несмотря на дрожащие ноги и кончики пальцев. Пушистые ушки на макушке головы слегка подрагивают в такт шумным басам, пока он наблюдает за тем, как его лучший друг танцует с незнакомым альфой. Сегодня они должны были наконец-то расслабиться, отдохнуть после затяжного месяца на работе, что прошел в конкуренции с соседним отделом и их руководителем. Феликс смог уговорить его вырваться из четырех стен маленькой студии, которую снимает Джисон. Выйти наконец в люди, выпить и просто потанцевать. Но вот он тут. Сам. Наблюдает, как его лучший друг целуется с незнакомцем и похоже намерен оставить его в одиночестве этим вечером. Возможно, это его последний шанс подойти к Феликсу, прежде чем тот растворится в похоти чужих объятий. Медленно Джисон ступает вглубь толпы, что не замечает ничего и никого. Он прорывается все дальше, пытаясь не потерять глазами блондинистую макушку с кошачьим ушками на голове. — Простите, — кричит кто-то громко, когда случайно задевает Джисона в толпе, разливая часть какого-то яркого напитка на его серый укороченный топ. — Блять, — шипит Джисон, растерянно оглядываясь в поисках друга, но не находит его глазами. Похоже он упустил свой последний шанс спокойно попрощаться с Феликсом лично. Джисон бредёт в сторону уборной, чтобы хоть немного смыть грязь с нежной ткани. Он так долго копил на этот топ, чтобы при первом выходе его так испортили. Толкаясь, он пересекает толпу, направляясь по неоновым огням внутри клуба. Шум толпы и громкая музыка сбивает с толку и без того чувствительные уши. Он с самого начала был против этого клуба, желая провести редкий выходной в компании лучшего друга и бутылочки вина. Но вот он тут. За его спиной все ещё ощущаются чужие пытливые глаза, что он списывает на свою животную сущность, которая привыкла все время быть настороже. Новый топ похоже полностью испорчен. А лучший друг зажимается где-то в углах клуба с незнакомцем. Прекрасно. Лучший его выходной. В полумраке помещения он наконец доходит до двери, что ведёт в уборную. Вокруг все ещё полно народу. Повернув голову, Джисон замечает целующуюся парочку, что, позабыв про любые приличия, дали волю рукам. Джисон быстро отворачивается и толкает дверь внутрь, слегка поморщившись. Назовите его старомодным, но он правда не понимает, как можно заниматься подобным в общественных местах и на людях. Разве это не должно быть чем-то интимным? Чем-то, что делаешь с возлюбленным в уюте своего дома и гнезда? Торопливыми шагами он направляется к умывальнику, чтобы смыть раздражение и усталость со своих мягких черт лица. Холодная вода размазывает остатки подводки для глаз и туши, смешиваясь с консилером, что так старательно наносил ему Феликс. Точно. Феликс. В поисках телефона Джисон прощупывает свои карманы, пока не вспоминает, что тот остался у Феликса в сумочке. Сам же Феликс ушел черт пойми куда. Джисон ещё выскажется ему завтра, когда друг решит вспомнить о его существовании, после бурной ночи с малознакомым альфой. Громко вздохнув, Джисон понимает, что оставаться тут больше не может. Он опирается руками по обеим сторонам от умывальника и смотрит на свое отражение в зеркале. Светло карие глаза окружены темными пятнами, которые стекают вниз к щекам. Лёгкая помада размазалась, окрасив кожу вокруг губ. Небольшие капли воды капают с его медовой кожи вниз, пачкая ещё сильнее топ. Взяв себя в руки, Джисон отрывает бумажное полотенце, что висит сбоку от зеркала и принимается стирать ярко красное пятно. Грязь не только не уходит, а только сильнее размазывается по серой ткани. Какой же дерьмовый день. Джисону кажется, что ему не хватает лишь одного толчка для того, чтобы разреветься прямо тут, в уборной какого-то клуба на задворках Сеула. Поглощённый попытками хоть немного стереть краситель со своей вещи, он не замечает, как кто-то заходит в уборную. Но он чувствует чужое присутствие и взгляд. Точно такой же, как и ранее, когда он на танцполе выискивал глазами своего лучшего друга. Медленно, Джисон поднимает глаза, чтобы встретиться с молодым парнем взглядом. В полумраке он замечает красивый профиль с точенными чертами лица. На чужих щеках блестят от тусклого освящения чешуйки серебряного цвета, что почти сливаются с бледным цветом кожи. Парень стоит позади Джисона и наблюдает за ним с непроницаемым выражением лица. Темные, почти черные глаза смотрят на него сквозь отражение. Ни один из них не двигается. Вновь инстинкты Джисона просыпаются, моля о побеге. Он ощущает, как по коже пробегают мурашки, а кончики пальцев начинают дрожать в необъяснимом испуге. Да, это в природе добычи бояться хищников, но ранее Джисон никогда не испытывал таких сильных реакций. Все его тело замерло, чувство неизбежной опасности, от которой невозможно спрятаться или убежать, полностью охватило Джисона. Адреналин проник в вены, разгоняя и без того быстрое сердцебиение. Рот Джисона приоткрылся в попытках заполучить больше воздуха. Но вместо кислорода он ощутил лишь смрад, смешанный со свежим запахом сандала, таким знакомым и далеким. Будто глоток свежего воздуха, что был приглушен вонью окружающей среды. Джисон поморщил свой нос, но не отвёл взгляда. Несмотря на дрожь, что проникала в каждую клеточку тела, он стойко смотрел в ответ на эти изучающие глаза. Он не знает сколько это продолжалось, пока парень наконец не усмехнулся и его бровь не приподнялась в выражении вызова. — Нужна помощь, кроха? — высокомерно произнес парень, подходя ближе. Джисон все так же молча стоял, наблюдая за чужими действиями. Его взгляд упал на то, как парень позади него потянулся за бумажным полотенцем, слегка задев грудью спину Джисона. От этого прикосновения его вновь пробрала дрожь, но уже раздражения. Парень все с той же усмешкой на губах принялся стирать пятно, но в отличии от Джисона более успешно. Он опустил одну руку на плечо Джисона, чтобы удержать того, когда тот резко дернулся, ощутив чужое прикосновение. — Знаешь, кроха, — прошептал рядом с его ухом парень. — Тебе не стоило тогда так быстро убегать. Зрачки Джисона резко расширились, а тело в испуге двинулось вперёд, желая сбежать. Чужая рука, что всё ещё покоилась на плече, сильнее сжалась, удерживая его от любого намека на побег. Запах сандала стал отчётливее пробиваться, заполоняя органы чувств Джисона. Мышцы, что только были в напряжении, моментально расслабились, заставив его испугаться того, что он может в любой момент рухнуть на кафельный пол. Вслед за запахом Джисон ощутил, как чужая рука переместилась с его плеча на шею, слегка надавливая на обонятельную железу. Нежно царапая ногтями тонкую кожу. Разум затуманился странным спокойствием. Словно за его спиной стоял не надоедливый альфа, что так бесцеремонно вторгался в личное пространство, а близкий друг, пришедший помочь и успокоить в трудную минуту. Но где-то в глубине, на задворках сознания, инстинкты все еще молили к спасению. Джисон крепко сжал пальцы, впиваясь ногтями в кожу ладоней. Зубы до крови прикусили нижнюю губу, в поисках возможности выбраться из этого состояния. Ненадолго его мысли прояснились и Джисон, резко оттолкнувшись, принялся бежать в сторону выхода из уборной, желая затеряться в толпе. Но он не успевает сделать и несколько шагов, когда его ловят и прижимают к стене с громким стуком. — Отпусти, — шипит он сквозь стиснутые зубы. Его правое плечо и голова изнывают от боли. — Ты мудак, блять, отпусти меня! Парень позади него не двигается, Джисон ощущает лишь вибрацию чужой грудной клетки и лёгких смех, раздающийся над его ухом. — У меня вообще-то имя есть, — прижавшись вплотную, произносит парень. — И ты его знаешь. — Отпусти! — продолжает кричать Джисон, не обращая на чужие слова никакого внимания. Он пытается выбраться, делая резкие выпады руками и ногами, в нелепых попытках ударить, но его только сильнее прижимают к холодному кафелю. — А что, если нет? — смеётся парень, опаляя своим дыханием чувствительные ушки. — Что ты сделаешь с этим, кроха? Джисон замирает. Он не знает, что он мог бы сделать против чужой воли. Его чувства заполнены сладкими феромонами, а руки и ноги прижаты крепким телом. Он может лишь надеяться, что сюда кто-то зайдет и не примет их за пару извращенцев, а поймет мольбу о помощи в глаза Джисона. Внезапно вес чужого тела отступает от него. Его зажатые руки вновь получили возможность двигаться, а ноги, уставшие от напряжения, начали свое движение в сторону двери. Парень хватает его за запястье, не давая далеко уйти. — Подожди, кроха. — Отьебись, мудак, — бросает Джисон, пытаясь вырвать руку из чужой хватки. Он знает, что завтра на его теле будут синяки, оставленные этим человеком. — Успокойся, я просто хочу помочь. Джисон смеётся громко и открыто. — Чем? — слегка сгибаясь от смеха произносит Джисон. — Попыткой изнасилования? Домогательством? — Тот мудак, что пролил на тебя напиток, стоит за дверью и ждёт, когда я выйду. — Один мудак поджидает на выходе, а другой не даёт уйти, — с раздражением проговаривает Джисон. — Охуенно. — Прости, — выдыхает Минхо. — Я не хотел тебя пугать. Просто… — Что просто, Минхо? — разворачиваясь, произносит Джисон. — Ты не умеешь разговаривать? Или так тяжело было произнести вслух предупреждение? Минхо не отвечает, он молча смотрит в глаза Джисона, не находя слов, чтобы ответить или как-то оправдать себя. — Обязательно нужно было меня зажимать и помечать своим запахом? — продолжает Джисон, немного успокоившись. — Даже в единственный выходной я не могу избавиться от тебя. Изо рта Минхо вырывается рычание, которое он тут же заглушает. Он крепче сжимает чужое запястье, не позволяя Джисону уйти. — Ты никогда не сможешь избавиться от меня, Джисон, — ровным тоном отвечает Минхо, после чего отпускает запястье Джисона, переплетая силком их пальцы. — Пошли. Он двигается вперёд, потянув Джисона за собой. Минхо выводит их из уборной, напоследок бросив взгляд на парня, что стоит, облокотившись к стене рядом с дверью, и наблюдает за выходящей парой. Джисон плетется позади Минхо, все ещё пытаясь вырвать свою руку из чужой хватки. Минхо расталкивает толпу, пробираясь к бару, чтобы хоть немного успокоиться и поговорить с Джисоном. Усадив Джисона за барную стойку, он просит у бармена воды со льдом, которую подвигает к младшему. Минхо наблюдает за тем, как Джисон выпивает залпом воду, а после поворачивается к бармену и заказывает пару шотов. — Где Феликс? — спрашивает Минхо, бросая гневный взгляд на Джисона. — Он ушел с кем-то, — отвернувшись, произносит Джисон. — Что вы вообще забыли тут? — Тебя ебет? — спрашивает с раздражением Джисон. — Кто ты такой, чтобы вообще спрашивать подобное? — Твой альфа. Джисон смотрит на него потупив глаза. Он не ослышался? Кем возомнил себя этот мудак, что изводил его несколько недель на работе, бракуя каждую идею и заставляя вновь и вновь переделывать клятые отчёты? — Хах? — Твой альфа, — вновь повторил Минхо, невзирая на глупое выражение лица Джисона. — Ты сейчас шутишь? — Нет, — произносит Минхо, глядя в глаза Джисона. — Ты… Джисон не успевает закончить свою мысль, как его обрывает бармен, громко сообщая, что его шоты готовы. Не обращая внимания на пристальный взгляд Минхо, он выпивает первый залпом, слегка морщась от горького вкуса. Весь сегодняшний вечер кажется ему абсурдным. Их вылазка с Феликсом в клуб, во время которой тот бросил его. Размазанный макияж со спутанными волосами. Домогательство Минхо и его заявление, что он является альфой Джисона. Смех вырывается из его груди прежде, чем он опрокидывает вторую стопку крепкого алкоголя. Все это время этот человек выносил ему мозги просто потому, что хотел его трахнуть? Недели мучений, что были наполнены бессонными ночами и работой допоздна — были бессмысленны? — Ну тогда докажи, — произносит Джисон, поднимая свой взгляд на Минхо. Похоже, этот вечер хоть немного даст ему веселья. Он жаждет наблюдать за тем, как Минхо унижается, пытаясь завоевать его внимание. Особенно после того, что он сделал в уборной, и месяца их перепалок, что вечно заканчивались поражением для Джисона. Он желает отыграться. Минхо смотрит на него слегка прищурено и наклонив голову в сторону. Ему нравится наблюдать за переменами настроения Джисона. Последний месяц он мог даже влиять напрямую на его эмоции. То, как Джисон злился каждый раз, заливаясь краской, когда он небрежно называл его «крохой» или «малышом», словно маленького домашнего зверька. То, как глаза Джисона загорались каждый раз, когда он украдкой хвалил его. Даже если Джисон до этого кипел от гнева за просьбы переделать. — Что мне доказывать, Джисон? — спрашивает Минхо, приближаясь вплотную к нему. — То, что ты принадлежишь мне? — Я никому не принадлежу, Минхо. — Ты правда в этом уверен? — произносит на ухо Минхо, опуская руку на шею Джисона и слегка надавливая кончиками пальцев на нежную кожу. Лёгкий вздох заглушает громкая музыка, что раздается вокруг них. Джисон в последний раз заказывает у бармена шот и, выпив тот залпом, разворачивается, чтобы направиться обратно на танцпол. Феликс хотел, чтобы они повеселились и забыли обо всем этой ночью. Пожалуй, Джисон выполнит его желание. Очередной ремикс популярной попсовой песни заставляет бедра двигаться сами по себе, отпустив разум в танце. Его окружают множества людей, что случайно сталкиваются, кричат и просто наслаждаются вечером. Он один из них. Чужие руки опускаются на тонкую талию, слегка сжимая. Джисон медленно уходит от прикосновений столь знакомых рук. Он ощущал их на своей коже слишком много раз, чтобы не узнать. Порой ему казалось, что их игра в кошки-мышки зашла слишком далеко. Но похоже, они ещё недостаточно переступили черту, хоть та и была давно стёрта совместными усилиями. Он не успевает уйти далеко от этих рук, они вновь настигают его, пусть теперь и не столь нежны. Пальцы впиваются в оголенную кожу, прижимая вплотную к чужому телу. Джисон не сопротивляется и не прекращает свой танец. Дыхание Минхо опаляет его ушки, что нервно дёргаются от алкоголя и пьяного возбуждения. Тонкие серебряные чешуйки царапают кожу, где они соприкасаются. Джисон не видит, но чувствует, как чужие глаза все больше походят на звериные. — Ну же, кроха, сдавайся, — горячий выдох пробирает Джисона до мурашек и заставляет вздрогнуть. Алкоголь, смешанный с тонким запахом сандала, что окутывал его с момента выхода из уборной, заставлял сердце биться сильнее, а сознание плыть. Джисон всегда легко поддавался влиянию этого запаха, ещё с первой встречи два года назад. Тогда он только пришел в компанию и был неопытным стажёром, что не знал, как проявить себя. Джисон выполнял различные простые задания, но быстро путался в документах. При выполнении одного из таких заданий они и встретились впервые. В поисках человека, которому ему поручили отдать документы, он забрел не в тот отдел. Молодой руководитель маркетингового отдела лишь насмешливо взглянул на его растерянный взгляд и дрожащие ушки, когда Джисон подошёл, чтобы попросить помощи. Но будучи слишком нервным и взволнованным из-за своей первой серьезной работы, он споткнулся и практически упал перед этим человеком. Ему повезло, что Минхо успел подхватить его до того, как он утратил бы остатки своей гордости. Именно тогда, будучи слишком близко к Минхо, он почувствовал чужой запах. Освежающий и яркий аромат сандала с лёгкими намеками на петрикор. Совокупность холодного запаха и столь же отчужденной внешности зародили что-то противоречивое внутри Джисона. Позже Минхо ещё не раз припоминал ему их первую встречу и ошеломленное выражение лица Джисона. Возможно, именно тогда между ними и появилась эта странная атмосфера. Шутливые намеки со стороны Минхо, что переходили любые границы. И притворная злость Джисона, граничащая с желанием действительно обратиться к HR. Два года прошли в напряжении, что не находило выхода. Возможно, именно этой ночью им суждено наконец все решить. Может быть, хороший секс решит все их проблемы и Минхо наконец отстанет от него. Вот только Джисон не уверен, готов ли он сам отпустить Минхо. Музыка струится вокруг них, окутывая чарующим напряжением. Запахи обоих становятся все сильнее с каждой минутой, что они проводят прижимаясь друг к другу. Джисон отпускает все свои мысли и опасения, поддаваясь моменту. Его голова опускается на плечо Минхо, открывая взор на тонкую шею в темноте клуба. Это вызывает тихое рычание со стороны Минхо, что вырывается из-под прикрытых губ, но звук исчезает в шуме толпы. Чужие руки сильнее сжимают тонкую талию с явным намерением оставить следы. Пометить. Минхо проводит носом по оголенной коже, вдыхая сладкий запах. С каждой минутой напряжения он все больше теряет контроль и свой человеческий облик. Ногти удлиняются и становятся более крепкими, все более походя на когти. Чешуйки на его коже отчётливо сверкают под неоновыми огнями, отливая серебром. Джисон словно не замечает, что играет с огнем, он лишь сильнее прижимается к крепкому телу позади себя. Он движет бедрами в такт громкой музыки, позабыв обо всех распрях, что их объединяли с Минхо. Сознание уже давно затуманено алкоголем и расслабляющими феромонами. Ему нечего бояться и не за чем. Он полностью доверяет Минхо, что бы тот с ним ни собирался сделать. Джисон любит играть с Минхо так же, как и Минхо любит играть с Джисоном. Но любой игре приходит конец. Возможно, сегодня именно этот день. Внезапно Джисон ощущает потерю тепла на своей и без того разгоряченной коже, а опора позади него отступает. Минхо хватает его за запястье и куда-то тащит, невзирая на толпу вокруг них. Он быстрым шагом направляется в сторону выхода, расталкивая людей вокруг. Джисон не сопротивляется, лишь бредёт следом, изредка спотыкаясь и врезаясь в других людей. Ощутив прохладу свежего воздуха, Минхо пытается восстановить над собой контроль. Желание взять Джисона здесь и сейчас никуда не исчезло, но он осознаёт, какие последствия были бы у этого. Громко вздохнув, он достает телефон из заднего кармана, чтобы вызвать такси, когда Джисон внезапно перехватывает его руку и уводит за собой. Между зданием клуба и другими заведениями есть небольшой переулок, куда и заводит его Джисон. Холодная бетонная стена встречает его с громким стуком, когда Джисон толкает Минхо и прижимает к ней. Но он не успевает удивиться, ведь его губы захватывают чужие. Быстрый поцелуй наполнен вкусом алкоголя и соли. Их губы встречаются лишь на доли секунд, пока Джисон даёт волю своим пальцам. Года напряжения выливаются в нетерпение. Желанием завладеть всем и сразу. Джисону все равно, что они на улице и их может увидеть любой. Он жаждет разорвать этот порочный круг притворного гнева и игры на грани, которую они уже давно стерли. Возможно, он пожалеет об этом завтра. Но это проблемы будущего Джисона. Сегодня он просто берет все, что желает. А желает он лишь одного. Ли Минхо. Губы оставляют краткие поцелуи на линии челюсти Минхо, пока Джисон спускается ниже. Он так давно мечтал почувствовать этот запах напрямую, уткнувшись в светлую кожу. Запах ошеломляет, переполняя и без того заполненные чувства. Ноги Джисона дрожат от нескрываемого возбуждения, но он не отступает от своей цели. Цепкими пальцами он спускается вниз, медленно касаясь тела, прикрытого одеждой, пока не натыкается на кромку темных джинсов. Не отрывая рта от чужой шеи, он пытается расстегнуть ремень и едва справляется с пуговицей. Смешок срывается с губ Минхо, пока он наблюдает за торопливыми и нелепыми попытками Джисона раздеть его. Но он не останавливает его. Просто позволяет творить все, что тот вздумает, не задумываясь о последствиях. Возможно, его терпение тоже иссякло и ему надоело играть в эти глупые кошки-мышки. Пальцы путаются, Джисон не может справиться самостоятельно с предметом одежды. Он выплескивает собственное разочарование на чужую кожу. Зубы царапают шею, а губы сильнее впиваются в плоть. Минхо выпускает лёгкий вздох, но не отстраняется, лишь сильнее оголяя шею. Пушистые ушки дёргаются в раздражении, но Минхо быстро берет ситуацию под собственный контроль. Он помогает расстегнуть свои джинсы, после чего опускает руку на затылок Джисона. Он зарывается пальцами в волосы и слегка оттягивает пряди, направляя чужую голову ниже. Джисону не требуется много времени, чтобы осознать намек. Он падает на колени, совершенно не беспокоясь о грязной одежде или боли в ногах. Все, чем заполнен его разум сейчас — это сладкий запах сандала и чистая похоть, что бурлит внизу живота. Он не медлит и не растягивает момент, просто стягивает джинсы с нижним бельем до середины чужих бедер. Джисон месяцами мечтал почувствовать их под своими пальцами и ощутить их вкус на своем языке. Сильнее желал он только прокатиться на них. Губы впиваются и всасывают грубую кожу, оставляя красные следы. Дыхание Минхо слишком сбитое, чтобы что-то говорить, поэтому он лишь сильнее сжимает чужие пряди волос, направляя голову Джисона выше. Острые когти царапают скальп головы Джисона, когда он проводит языком по красной головке, медленно пробуя на вкус Минхо. Вскоре Джисон опускает одну руку на бедро Минхо, а второй пытается схватить его член, чтобы направить к своим приоткрытым губам. Пальцы натыкаются на основание члена и Джисон проводит по нему вверх, но его движения замирают, когда он осознает, что между существует пространство. Осознание быстро накатывает на Джисона. Он и раньше слышал, что некоторые гибриды отличаются своей анатомией, доставшейся от предков, но не был готов когда-либо столкнуться с подобным. Глухо сглотнув слюну, Джисон приподнял свою голову, чтобы взглянуть на Минхо, но в ночном свете города он встретил лишь ухмылку и чужие вытянутые зрачки. Смесь испуга и возбуждения только сильнее подстегнули Джисона. В обществе не принято так ярко показывать свои звериные черты, что можно скрыть. Но Минхо без каких-либо раздумий решил показать ему всего себя. От трепета его пушистые ушки только сильнее задрожали. Он опустил голову обратно вниз и попробовал экспериментально провести рукой по членам сжав их вместе. Легкий вздох, что почти был заглушен музыкой доносящийся из клуба, служил для него одобрением. И пусть он не мог уместить оба члена в одной своей руке, Джисон все же продолжил свои действия, слишком заворожённый и возбуждённый. Джисон высунул свой язык и широко раскрыл рот, пытаясь принять как можно больше. Растяжение щипало в уголках рта, пока он продвигался все ниже. Джисон не смог принять и половину, ощущая, что ещё немного и его уголки губ будут кровоточить. Минхо не настаивал и не давил, лишь расслабленно поглаживал взволнованные ушки. Слишком увлекшись процессом, Джисон подавился и резко отступил назад, закашлявшись. Его горло саднило, как и губы, словно над ними надругались. Минхо заворожённо смотрел на картину перед собой. Яркий румянец, что был едва заметен в ночном мраке, освещаемом лишь уличными фонарями. Слезы, блестящие в уголках глаз Джисона и его распухшие губы. Ему казалось, что он будет вспоминать этот образ до конца своей жизни. Словно произведение искусства, запечатлевшееся за его веками. Минхо слегка сгибается и хватает Джисона за воротник топа, растягивая его. Он заставляет его подняться, чтобы впиться своими губами в чужие. Вкус собственного предэякулята совершенно не отпугивает, а лишь увеличивает возбуждение. Знание, что именно он станет виновником боли в горле у Джисона завтра. Что эти опухшие губы, заплаканные глаза и синяки на теле — его вина. Но он хочет ещё. Он жаждет оставить как можно больше следов на теле Джисона. Пусть и только на одну ночь. Зубы неприятно сталкиваются, а руки сильнее сжимают одежду, гранича с тем, чтобы ее порвать. Он нетерпелив, желая просто развернуть Джисона, прижав к этой стене и насильно трахнув, невзирая на любые крики и попытки сопротивления. Но не сегодня. Минхо быстро натягивает обратно джинсы и не отпуская Джисона, достает телефон, чтобы вызвать такси. Они проводят ожидание в обмене грязных поцелуев, совершенно не заботясь о внешнем виде. Испорченный макияж Джисона только сильнее размазывается. Они пропускают несколько звонков водителя, но все же вынуждены оторваться. Минхо тащит Джисона за собой, невзирая на любые его протесты. Он не сможет осуществить все свои планы, если они останутся тут. Поездка не длится долго, но их терпение давно иссякло, руки норовят исследовать друг друга, а губы прижиматься к любым открытым участкам кожи. Но все же публичное предъявление непристойного поведения не входит в его планы. Вскоре машина останавливается неподалеку от подъездной дома Минхо. Поздняя ночь в спальном районе встречает их тишиной, что нарушается лишь звуком тяжёлого дыхания, которое они разделяют. Быстрым шагом они преодолевают вестибюль, направляясь к лифтам. Чем дольше они остаются наедине, тем тяжелее становится сдерживать себя. Но осознание, что остаются лишь считаные мгновения, когда он сможет сделать абсолютно все, что пожелает, заставляет Минхо вести себя благоразумно. Дверь открывается с громким писком, когда они вваливаются внутрь. Минхо не ждёт и не медлит, он прижимает Джисона к ближайшей стене, втягивая в очередной поцелуй. Руки блуждают по талии, задирая топ. Минхо жаждет избавиться от любой преграды, что мешает заполучить ему Джисона. Он нетерпеливо стягивает с него топик, завороженно проводя пальцами по медовой коже. Его внимание завлекает татуировка на груди. Пусть они и знакомы столько лет, он не ожидал, что у Джисона есть тату. — Есть ещё одна, — хрипло смеётся Джисон, слегка поворачиваясь, чтобы Минхо мог рассмотреть надпись «Resplendent Life» на его талии и бедре. — Красиво, — тихо шепчет Минхо, вырисовывая очертания букв на чужом теле. Смешок срывается с губ Минхо, когда он сильнее надавливает на нежную кожу, вызывая шипение со стороны Джисона. Тот пытается перехватить руку, что причиняет боль, но Минхо не позволяет, а лишь сильнее сжимает плоть между пальцами. Он толкает Джисона точно так же, как делал тот в темном переулке за клубом. Джисон ударяется головой о стену, но любые звуки были заглушены поцелуем. Минхо врывается языком в приоткрытый рот, изучая его вкус, словно не выучил его наизусть за этот вечер. Пальцы сжимают и царапают медовую кожу, оставляя метки, невзирая на любые попытки сопротивления Джисона. Вскоре ему становится недостаточным одни поцелуи и красные следы на чужом теле. Он жаждет большего. Всего. Минхо отрывается от чужих губ, опускаясь ниже и проводя носом по тонкой шее. Он вдыхает запах так будто это чистый кислород, без которого невозможно прожить. Зубы болят и ноют от желания прокусить кожу, оставить свой собственный след на незапятнанной плоти, сплетя их запахи воедино. Но ещё рано. Слишком рано. Он подхватывает Джисона под бедра, вынуждая потерять того опору и упасть в его руки. Минхо не открывается от источника сладкого аромата, пока несёт Джисона в свою комнату. В свою постель. В место, где ему суждено всегда было быть. Джисон тяжело падает на кровать, слегка ударяясь об мягкий матрас. Его чувства переполнены сандалом, что окружает повсюду. Тепло разливается изнутри, начиная от груди и до кончиков пальцев, пока он глубже погружается в мягкую постель. Любые опасения и страхи исчезают с каждым новым вдохом. Он чувствует чужие пальцы на своих бедрах, что неаккуратно стягивают джинсы, царапая кожу. Но все это меркнет пред той похотью, что он испытывает. Любая боль превращается в новую волну наслаждения. Возможно, ему стоило задуматься над тем не наступила ли его течка раньше времени, но он не может. Все его мысли заполнены лишь Минхо. Он даже не осознает, насколько промок, лишь ощущает холодок на внутренней стороне бедер, когда остаётся полностью обнажен. Вид полностью возбужденного и оголенного Джисона, затуманивает разум Минхо. Он жаждет попробовать каждый кусочек кожи, который видит. Облизать, изучить руками и клыками. Пометив каждую железу на чужом теле. Минхо нависает над Джисоном, целуя того в губы. Их поцелуй краткий, ведь он не желает задерживаться на его губах. Быстрые поцелуи с открытым ртом прослеживают каждую часть тела Джисона. Минхо опускается все ниже, задерживаясь лишь на чернильных проблесках. Его губы и руки изучают чужое тело так, словно это настоящее сокровище, которое он обязан испробовать полностью. Возможно, эта ночь станет ошибкой, но он хочет ее запомнить. Сладкий запах клубничной сахарной ваты смешивается с сандалом, создавая странный, но притягательный аромат. Зубы царапают кожу, оставляя за собой красные следы, пока Минхо не достигает бедер. Липкая смазка покрывает полностью внутреннюю сторону бедер Джисона, запачкав пушистый небольшой хвостик. Минхо насильно раздвигает чужие ноги, чтобы уткнуться в источник аромата. Его язык собирает сладкую жидкость, пробуя ее на вкус. Минхо никогда не был особым любителем сладкого, но от этого вкуса он готов стать зависимым. Клыки царапают кожу, когда он сильнее надавливает, прорезая тонкую кожу. Капельки крови смешиваются с естественной смазкой, создавая дихотомию вкусов. Сладость, смешанная с металлическим привкусом, ещё больше разжигает возбуждение, что покалывает внизу живота. Минхо поднимается выше на уровень обонятельной железы, что расположена на внутренней поверхности бедер. Не раздумывая, он впивается зубами в плоть, прорезая ее. Чувство эйфории накатывает на Джисона. Оно настолько сильное и всепоглощающее, что он не может удержаться от крика. В нем нет сил, дабы сопротивляться или пытаться бежать. Возможно, довериться Минхо было самой глупой его ошибкой в жизни. Но самой сладкой. Вслед за укусом Минхо начинает облизывать метку, ласково и нежно. Но это не длится долго, вскоре он так же резко впивается во вторую железу, напротив первой. Его руки сильно сжимают бедра Джисона, не позволяя тому ускользнуть из его хватки. Клыки глубоко проникают в кожу, желая пронзить ее как можно сильнее, оставив свой след, что будет невозможно стереть. Джисон обессиленно тянет руки к волосам Минхо, цепляясь за пряди в тщетных попытках оттолкнуть. Насытившись, Минхо отстраняется, чтобы оглядеть картину пред собой. Голый и испуганный Джисон раскинулся на его постели. Волосы промокли от пота, а круглые от страха глаза смотрят прямо на него. Громкое дыхание единственное, что прорезает тишину ночи. Столь оглушающе тихую после громкой музыки и криков толпы. Приподнявшись на локтях, но все ещё наблюдая за Минхо, Джисон пытается отползти вверх. Сделать что-либо, дабы сбежать. Минхо не движется, он лишь наблюдает за Джисоном. Его зрачки давно изменили форму, став вытянутыми. В них больше не прослеживалось и толики разума, лишь чистый инстинкт. Чувство, что он является добычей, которую хотят растерзать, полностью завладевает Джисоном. Он не может сбежать, но и оставаться на месте невозможно. Адреналин пульсирует по венам разжигая смесь паники и возбуждения. На губах Минхо все ещё виднеются капельки размазанный крови. Его крови, смутно осознает Джисон. Это понимание заставляет его дрожать. Руки и ноги почти не слушаются, когда он переворачивается и пытается подняться, чтобы сделать последний рывок для побега. Острые когти впиваются в лодыжки Джисона, даже не дав и возможности для попытки сбежать. Он громко падает на кровать, ударяясь подбородком и прикусывая язык. Боль пронзает нервные окончания, вызывая слезы, что стекают по пухлым щекам. Он чувствует себя сломанным и разбитым. Зверьком, что угодил в ловушку по собственной глупости. Минхо подтягивает Джисона ближе к себе, удерживая за ноги. Тщетные попытки удержаться, хватаясь за одеяло, лишь сильнее разжигают азарт в Минхо. Он приподнимает Джисона, держа того за бедра, надавив своими коленями на чужие лодыжки. Рука опускается на спину, заставляя Джисона прогибаться. Страх сковывает, но чужие действия так же разжигают в нем новую волну возбуждения. Осознание того, что он беспомощен и любые его попытки сопротивления тщетны, лишь заставляют его желать сильнее сопротивляться. Все их игры состояли из этого. Жажда Джисона вывести Минхо из себя, заставить его сорваться, сняв маску насмешливого спокойствия. Возможно, в своей игре он зашел слишком далеко. Бедра Джисона покрыты следами смазки и крови, что, смешиваясь образуют чарующую картину. Минхо хочет запомнить ее навсегда. Одной рукой Минхо продолжает удерживать Джисона, пока другой спускает джинсы с бедер. Джисон ощущает тепло и пытается вырваться, но чужая хватка мешает. Пальцы Минхо сильнее впиваются в кожу, царапая когтями. Острая боль прорезает сознание Джисона, заставляя замереть. Холодные пальцы давят на его дырочку, собирая смазку с промежности и вдавливая ее обратно внутрь. Минхо не церемонится, вталкивая два пальца. Вскрик срывается с губ Джисона, когда он чувствует вторжение. Растяжение жжёт, смазка, что стекает непрерывным потоком с него — не помогает. Минхо вдавливает пальцы все глубже по вторую фалангу, не позволяя Джисону привыкнуть. Вскоре вслед за двумя пальцами он проталкивает третий, сильнее растягивая узкие стенки. Слезы стекают по щекам Джисона оставляя соленные следы на простынях. Ногти царапают тонкую ткань в попытках удержаться. Жажда сбежать граничит с желанием сильнее насадиться на чужие пальцы. Но так же быстро как Минхо вставил пальцы, так же быстро он их и достает. Чувство пустоты заставляет Джисона сжиматься и скулить. Он словно загнанный зверёк, что сам не осознает собственные желания. В один момент он мечтает сбежать, в другой, чтобы это продолжалось вечность. Минхо не заставляет его долго ждать, он переносит руку со спины Джисона на его бедра, удерживая в нужном положении. Другой же рукой он подставляет свой член к промежности Джисона, собирая головкой смазку. Он надавливает на дырочку своим членом, медленно проникая и сильнее растягивая. Джисон шипит от проникновения, но не сопротивляется, застывая от боли. Минхо не позволяет ему привыкать, он не останавливается, пока не входит до конца. Их бедра встречается с глухим звуком и тихим стоном Минхо. Ноги Джисона дрожат от боли и удовольствия, что, смешиваясь образуют странную смесь, которая только сильнее возбуждает его. Размеренные толчки быстро перетекают в неровные. Минхо вбивается в Джисона с каждой секундой все быстрее и сильнее, выбивая стоны изо рта младшего. Удовольствие проникает в каждую клеточку тела Джисона, когда он приближается к оргазму, но Минхо не позволяет ему кончить, сжимая основание чужого члена. Ритм вновь переходит с быстрого на размеренный и медленный, словно попытка растянуть наслаждение. Контроль над чужим телом и удовольствием кружит голову Минхо. Каждый толчок, каждый стон Джисона заставляют его желать большего. Испробовать каждый сантиметр чужого тела, оставить следы на каждой железе. Полностью сломать и сделать своим. Минхо полностью останавливается, он отстраняется от Джисона только для того, чтобы перевернуть его и вновь нависнуть над сжавшимся телом. Он силком раздвигает чужие ноги и вновь входит, на сей раз немедля. Чужие руки пытаются то ли оттолкнуть, то ли притянуть ближе Минхо, но им не суждено этого сделать. Минхо хватает запястье Джисона и впивается своими клыками в очередную железу при особенном сильном толчке. Джисон вскрикивает, ощущая боль, что разливается по нервным окончаниям, вспыхивая огнем и обжигая кожу. Соленная влага оставляет неприятные полосы, что, высыхая стягивает нежную кожу розовых щек. Сдерживая крик, Джисон прикусывает нижнюю губу, ощущая железный привкус на кончике своего языка. Минхо отрывается от чужого запястья, наклоняясь ниже, чтобы слизать каплю крови, что виднеется на губах Джисона. Он облизывает губы Джисона, приоткрывая их и проникая внутрь чужого рта. Джисон ошеломлённо стонет, слишком запоздало отвечая на поцелуй. Они разделяют железный вкус крови и их смешанной слюны. — П-пожалуйста, — шепчет Джисон, разрывая поцелуй. Он не знает о чем просит. Желание внутри него сжигает любые остатки разума. Минхо не обращает внимание на его слова, он опускается ниже поцелуями, продолжая движения бедрами. Его нос прослеживает линию по медовой шее. Джисон откидывает голову предоставляя больше доступа для чужого рта. Зубы царапают тонкую кожу, оставляя красные следы, но не торопятся прокусывать. Минхо наслаждается чужими вздохами и сдавленными стонами, что вырываются изо рта Джисона. — Кроха, ты готов принять меня полностью? — тихо спрашивает Минхо, не ожидая чужого ответа. Он подхватывает Джисона под бедрами, заставляя того опустить свои ноги на его талию, обвивая ее. Одной рукой он удерживает чужие бедра, а второй проталкивает свой второй более маленький член, почти выйдя из Джисона. Давление жжёт, когда кончик второго члена Минхо медленно проникает внутрь. Слезы катятся непрерывным потоком, пока Джисон вцепившись ногтями в плечи Минхо, пытается оттолкнуть его. Внезапный укус за второе запястье, где находится обонятельная железа Джисона, заставляет того замереть. Удовольствие затмевает боль от проникновения, пусть и ненадолго позволяя Джисону расслабиться. Воспользовавшись моментом, Минхо полностью проникает внутрь Джисона, издавая громкий стон. Его движения быстрые, не позволяющие Джисону как-либо сопротивляться. Ощущение, будто его разрывают изнутри полностью поглощает Джисона, но он не в силах сделать с этим что-либо. Лишь смириться и принять то, что от него хочет Минхо. Это чувство беспомощности нравится Джисону. Знание, что Минхо может использовать его как ему вздумается, желая удовлетворить любые свои желания. Все это лишь сильнее приближает его к разрядке. Ноги Джисона дрожат, а пальцы сильнее сжимаются на чужих плечах, когда он кончает. Минхо застывает на долю секунд, когда ощущает, как тугие стенки сжимаются вокруг обоих его членов, а вязкая сперма попадает ему на живот. Но это заминка не длится долго, с тихим рычанием он начинает двигаться все быстрее, доводя Джисона до перевозбуждения. Голос Джисона срывается в крике, когда Минхо ускоряется. Боль от перевозбуждения и слишком сильного растяжения, затуманивает его разум. Он откидывает голову назад и громко кричит при очередном особо глубоком толчке. Острые клыки прокусывают кожу, оставляя последний, завершающий укус. Все обонятельные железы Джисона помечены. Больше нет возможности отступить или сделать вид, что этой ночи не было. Они связаны до конца их жизней. Удовольствие переполняет их обоих, Минхо замирает глубоко внутри него, когда его узел набухает, а один из членов выстреливает густой спермой глубоко внутрь Джисона. Громкое и тяжёлое дыхание Минхо щекочет его шею, но он не смеет шевелиться или отодвигаться, ведь чувствует, как член внутри него неестественно расширяется в разных местах. — Ч-что это… — испуганно шепчет Джисон, ощущая, как нечто проникает внутрь него, тяжело оседая внизу живота. Там, где находится его матка. — Яйцо, — спокойно отвечает Минхо. — Какое к черту яйцо, Минхо? — кричит Джисон осипшим голосом, но срывается на чужом имени, когда чувствует, как новое яйцо проходит, надавливая на его простату. — Тише, кроха, — смеётся Минхо. — Тебе теперь нельзя волноваться. — Объяснись, — хрипит Джисон, опомнившись. Его голос почти полностью сник после криков. — Тебе правда нужно объяснять, как получаются дети, Джисон-и? — поглаживая чужой живот произносит Минхо. — Д-дети? — вторит Джисон, опустив взгляд вниз на собственный раздутый живот, где покоится рука Минхо. — Их блять несколько? — Двое, если быть точным, — произносит Минхо, посмеиваясь. — Но как… — не успев произнести до конца застывает Джисон. — Мы справимся, кроха, — целуя шепчет Минхо. — А работа? — Я вас обеспечу, малыш, — оставляя краткие поцелую произносит Минхо. — Все будет хорошо, я возьму на себя ответственность. Успокоившись, Джисон расслабился в чужих объятиях. Его нервная система слишком ошеломлена всем произошедшим. Медленно веки начинают закрываться, когда он чувствует, как Минхо выходит из него и поцеловав напоследок уходит в другую комнату. Влажные нежные прикосновения ткани — все, что он чувствует перед тем, как проваливается в сон, под чужой нежный шепот. Странное ощущение тяжести внизу живота больше не пугает Джисона, а заставляет чувствовать необычайную нежность. Возможно, Минхо прав. У них все будет хорошо.