Прекрасное лето

Человек не ломается от удара. Человек ломается от того, что удары не прекращаются. (Филипчак А.) С тех пор прошел месяц. Все это время, я не выходил на улицу и был сильно разбит. Меня ничего не радовало. Я стал мучаться бессонницей. Моя мама сильно разозлилась, когда узнала, что я лишился телефона. Я сказал ей, что я потерял его, но она не сильно в это поверила. Она купила мне новый, но каждый день проверяла его. Первые дни мне писал Савва. Он хотел узнать, в порядке ли я, но я его заблокировал. Я не был на него обижен. Я просто не хотел никого видеть. За этот месяц я похудел на 5 килограмм. Меня убивала лень. Мама отвела меня к другому психиатру. Не к Ольге Ивановне, а к мужчине. Он даже не знал, какие таблетки я пью. Он сказал, что у меня этап развития депрессии. Пасмурное утро. За окном моросит дождь. Я встал с кровати и направился на кухню. Там меня встретил Носок. Он терся об мою ногу. Хотел, чтобы я его погладил. Я просто оттолкнул его ногой. Носок непринужденно посмотрел на меня и прыгнул на стул. На кухне висела записка: «Арсений, мы с папой сегодня допоздна на работе. Сходи в магазин и купи молоко, яйца, сыр и вареную колбасу». – Отлично, – сказал я про себя. Я не хотел выходить на улицу. Боялся, что встречу Амалию. На телефон пришло уведомление: «Доброва Алина кинула вам заявку в друзья». Я удивился. Как она меня нашла? Ладно, неважно. Я оделся и вышел на улицу. За это время дождь утих, но ветер усилился и стал гнуть деревья. Я заметил Алину, сидящую на скамейке возле моего подъезда. Мы долго смотрели друг другу в глаза. Я начал первый: – Ты зачем здесь? – Спросил я. – Я соскучилась. Не видела тебя целый месяц, а ты даже написать не соизволил, – она отвернулась в сторону и надула губки, делая вид, что обижена. – Иди домой. На улице холод собачий, – я повернулся в сторону тротуара и пошел дальше. – Стой. Куда ты идешь? – Какое тебе дело? – Ну... просто мне страшно идти домой одной. Ты вроде смелый парень. Может прогуляемся до моего дома вместе? – Смелый... – я грустно усмехнулся, а затем выдохнул. – Ладно. Только сначала зайдем в магазин. – Хорошо! – Алина встала со скамейки и радостно подбежала ко мне. Мы выдвинулись. – Знаешь... – сказала она тихо. – Чего? – Ты такой дурак. – Почему? – Все время пытаешься взять большой кусок янтаря, который тяжело весит, когда рядом лежит маленький кусочек алмаза. – Я не понимаю к чему ты клонишь. – Я же говорила. Ты дурак, – она улыбнулась. Дальше мы шли молча. Только Алина пыталась дотронуться своей рукой до моей, но я не давал это сделать. Краем глаза я замечал, что она на меня смотрит. Смотрит по-другому. Не как Амалия. Амалия смотрела на меня... да она вообще на меня не смотрела. Взгляд Алины совсем другой. Она смотрит на меня, будто на котенка. Я посмотрел ей в глаза, и она сразу же отвернулась. Мы зашли в магазин. Внутри было 5-6 человек. Кассирша пробивала товар старушки. Бананы, яблоки и прочие фрукты. – Итак, что нужно купить? – Спросила она меня, уже хватаясь за тележку. – Сыр... – стал вспоминать я. – Колбаса вареная, яйца и молоко. – Всего-то! – Алина ухватилась за тележку и исчезла за полками. Я выдохнул и пошел в мясной отдел. Не читая название колбасы, я взял ее, знав только то, что она вареная. Какая разница, какую колбасу мы едим, если она все равно состоит из свинины или говядины? Алина на скорости подбежала ко мне с тележкой, внутри которой были сыр, молоко и коробка яиц. Она посмотрела на колбасу в моей руке. – Мда... вкуса у тебя нет. Это же самая отстойная фирма. – Приму к сведению. – Ладно, пойдем. Мы подошли к кассирше и выложили ей продукты. Я посмотрел на полку с шоколадными плитками возле меня. Я улыбнулся. Если бы не Алина, то я бы, наверное, прыгнул под машину. Надо сказать ей спасибо, что помогла мне отвлечься. Я взял шоколадную плитку с арахисом и протянул кассирше. – И это посчитайте. Я заплатил деньги, сложил нужные продукты в пакет, а шоколадку отдал Алине. Ее глаза заблестели от радости, а сама она покраснела. – Это мне? – Да... – я почесал затылок. – Спасибо, что помогла с продуктами. Алина, взяла шоколадку и улыбнулась мне. – Спасибо... Не успели мы выйти из магазина, как полил дождь. Мы стояли под навесом и смотрели вперед. Мой телефон зазвонил. Неизвестный номер. Я ответил. – Алло? – Арсений? Это Максим. Голос спокойный. Даже дружелюбный. Меня передернуло. – Откуда у тебя мой номер? – Савва дал. Ты его заблокировал. Он переживает за тебя. Я тоже, кстати. – Что могу сказать? Не переживайте. – Слушай, я насчет Амалии. Сердце екнуло. Я сжал телефон. – С ней что-то случилось? Не таи. – Нормально с ней все. Я просто боюсь, что ты можешь переживать за нее. – Откуда тебе знать, что я могу? – Братан, не парься. Я просто хотел сказать, что я рядом с ней, чтобы оказать помощь, пока тебя нет. Я хотел сбросить, но не мог, потому что это правда. – Что ты хочешь сказать? – Оставь ее. Не навсегда. На время. Пускай отдохнет. Успокоится. А ты... выпей таблетки. Вот паскуда. Откуда он знает про таблетки? Савва опять проговорился? – Тебе легко говорить. Ты не знаешь, каково это. Тишина повисла между нами. – Подумай, – бросил Максим и сбросил звонок. Я сделал глубокий вдох и выдох. Теперь он в серьезную хочет быть с Амалией. Я сильно заревновал. Глаза намокли. Я закрыл их. – Арсений, все в порядке? Кто звонил? – Все нормально. – Но ты... – Все! – крикнул я, а затем сбавил тон. – Нормально. Выражение лица Алины резко поменялось. Она испугалась меня? – Я наверное пойду домой. Если будет скучно – звони. Она выбежала из-под навеса и скрылась за углом. Я разблокировал Савву и набрал ему. Гудки быстро замолчали. – Алло? – послышался голос Саввы. – Зачем ты сказал Максиму про таблетки? – Но я ничего... – Мы с тобой друзья. Ты должен понять меня. Я месяц гнию дома. Я мучаюсь от бессонницы. У меня пропал аппетит, и я постоянно ненавижу себя. А ты, сука, добиваешь меня, рассказывая всем про таблетки. Про долбаные нейролептики! – Братан, я ничего не говорил. Последнее время с Максимом общается только Амалия. Может... Я сбросил звонок. Упал на землю. Спина облокотилась о стену магазина. Я заплакал. Моя губа дергалась, а слезы смешивались с потом. Спина дрожала с каждым всхлипом. Как же я ненавижу этот мир. Как же я ненавижу себя...