Souls lost in the rain

На этот раз их пристанище не было фешенебельным, с идеально накрахмаленным белоснежным бельем и симметрично развешанными в дизайнерской ванной полотенцами. Неприметное, обветшалое здание на отшибе городской среды, где покрытая пылью вывеска лишь лаконично гласила «Мотель». Им никак, никак нельзя было видеться , они знали оба, это осознание въелось в мозг столь же болезненно и отчетливо, как цветущие на изможденном теле Леона угрожающие пятна смерти. Вирус, стремящийся протянуться все дальше по кровотоку и сплетениям вен, окончательно сгноить некогда пульсирующие жизненной силой ткани. Нити их прошлого отнюдь не были метафорически «призрачными». Оплетающие сердца щемящей недосказанностью, тянущие к друг другу раз за разом в то время как реалии, долг Леона, его моральные ориентиры диктовали обратное: бежать от нее еще тогда, на той злосчастной парковке, бежать и ни за что не оборачиваться на привычно насмешливое «Леон»? Но он не сбежал. Маленькая рука с холеным маникюром покоилась на его широкой спине, пока он заходился в раздирающем пораженные легкие кашле. Она как будто вздрагивала вместе с ним и перенимала его приступы боли. Сейчас во взгляде Ады не было того проницательного, изучающего с надменным превосходством и интересом. В миндалевидных, чарующих глазах с теплым карим подтоном читалось лишь бесконечное беспокойство, пока она поглаживала его. С дальнейшим расследованием других смертей и поиском антидота к вирусу медлить было нельзя, промедление ощущалось сродни гибели, однако даже эти двое не могли неустанно двигаться и продумывать шаги ежесекундно. Со свистящим хрипом отдышавшись он поднял голову, вглядываясь в родные черты сквозь поволоку слез- он не плачет, это лишь рефлекс, и Ада нежным касанием погладила выступающую скуловую кость. Через пару часов предстояло выдвигаться, а она уже и забыла, с какого времени они застыли в таком положении на этой жёсткого каркаса кровати, глаза слипались и болели, поэтому она прилегла, подтянув под себя стройные ноги, надеясь урвать хотя бы крохи тревожного сна. А Леон наблюдал за ней, за миниатюрным силуэтом, столь безобидно свернувшимся рядом с ним. Едва заметные вкрапления проседи тронули и её некогда блестящие идеальной чёрной смолью пряди, и от этого сердце странно сжималось. А еще от столь знакомой родинки на бледном плече, не скрытом платьем. А еще... Он склонился и поцеловал её, спящую, в макушку. Все обязательно будет хорошо.