сонная нежность

утреннее солнце пробивается сквозь тонкие шторы и тюль, развешенные в маленькой спальне. все помещение заполняется бледным желтым светом, кровать полностью окунается в эти лучи, освещая сонные глаза парня. приятное тепло расплывается по телу, согревая кончики пальцев на выглянувших из одеяла ладонях. руки тянутся вверх, пока все тело остается под покровом тяжелого одеяла, как под щитом. комфорт окутывает с головой, позволяет растаять в этом редком моменте расслабления. вставать не хочется от слова совсем, в этой уютной спальне, наполненной светом и теплом хочется находится вечность. кутаться в одеяло, нежится под солнцем, как на пляже, но прятаться под мягкими простынями. тянутся после сладкого сна, как довольный кот, расплываясь в широкой довольной улыбке. громко мычать от удовольствия и нежелания вставать из маленького гнездышка, в котором так хорошо. просто наслаждаться моментом, как в последний раз, словно если встанешь, то попадешь в унылый мир работы и задач, которые давят на голову, как тяжелая гантеля. довольствоваться свободным временем не получилось слишком долго, ведь назойливый будильник зазвенел над ухом, как сирена средь бела дня. недовольно поморщившись парень протянул одну руку к тумбочке, наугад тыкая в экран в надежде, что попадет на нежную кнопку. и по счастливой случайности он попадает куда нужно, потому треск над ухом прекращается, оставляя приятную тишину, которую нарушает лишь тихое сопение под боком. джеймс не спешит будить это сопящее чудо рядом, потому неохотно выбирается из-под одеяла, в котором было так тепло, что без стало прохладно. вновь скорчив рожицу недовольства, ныряет в найденную на стуле рядом футболку, потягиваясь с наслаждением. в такой обстановке появляется желание лишь уткнуться обратно в подушку и захрапеть, как медведь в спячке, чтобы никто не посмел по тревожить этот глубокий сон. но приходится взять все силы в кулак, чтобы выкарабкаться из помещения с шорохом тапочек о ламинат, ведь ноги поднимать не хочется также, как и выходить вовсе. в коридоре не так интересно, как в спальне, поэтому быстро пропустив мимо глаз уже родные предметы на своих местах, джеймс шуршит ногами на кухню. душ игнорирует, как спам на телефоне, проходя мимо без каких-либо эмоций. вот на кухне становится куда интереснее находится, потому улыбка на лице расползается сама собой. теплые лучики солнца озаряют холодильник в углу, увешанный магнитиками из разных стран и цветными листочками для заметок с будничными надписями, такими как: «джеймс, я в студии до вечера», «ужин в холодильнике», «загляни в верхний ящик над раковиной», «ушел на обед, не теряй», «позвони джихуну в 17.00», «купи молоко для кофе», «ключи на крючке». и много-много прочего бреда, который был написан ради забавы да и только. и конечно же были наклейки с динозаврами, котами, собаками, детскими мультиками и каким-то скейтерами, которые появились как-то сами собой, потому что никто и не помнил, чтобы клеил их, но они без обсуждения стали частью этого уголка. на рядом стоящей столешнице что только не стояло, начиная банками кофе, специй, сахара и сухого завтрака, заканчивая кольцами мартина, которые он раскидывал абсолютно везде, не зависимо от местности. если появилась свободная плоская или чуть более похожая на нее поверхность, на ней тут же появлялись его украшения. этот феномен не был никак объяснен или подтвержден, также существовал сам по себе. тут вечно царил беспорядок с вечера, который лень убирать было всем, потому утром ждало царство бардака и рандомных вещей даже в холодильнике. порой там можно было найти наушники или тетрадь с конспектами, которую по ошибке, от большой лени или чтобы уж точно не забыть клали туда. в этом доме все было не как у людей, но всех все более чем устраивало. джеймс лениво двигается туда-сюда по помещению в поисках любимой кружки с принтом ежика, которая уже не отмывалась от застывшего в ней когда-то чая, но он по прежнему пил из нее. и бежевая чайная ложка затерялась где-то в левом шкафу под ногой, который открывался исключительно стопой, не в коем случае руками. так он и поступает, извлекая находку быстро и умело, засунув ее в банку с травяным чаем, который пьет стабильно каждый день. аромат свежеприготовленного напитка разносится по не большому помещению, окутывая незаметным, но осезаемым теплом и вкусом, что давно приелся, оставаясь чем-то родным и обыденным. только вот для полноты картины не хватало двух ложек сахара, без которого этот отвар древних ведьм не будет законченным. красная с белым принтом в горошек квадратная сахарница стояла чуть в стороне на бежевой столешнице, где было еще много всяких приблуд для готовки которые временно отошли в сторону. джеймс не фанат кофе и порядка, потому все бакночки-скляночки со специями, растворимым кофе, солью и черным перцем двигает свободной рукой в сторону, чтобы не мешались. и сняв наконец крышечку у сахарницы только хочет сунуть ложку во внутрь, как взгляд цепляется за проблески серебра внутри. конечно же это было кольцо, потерянное мартином тремя днями ранее с истерикой и трагедией вселенского масштаба, ведь это его единственное и неповторимое колечко. хотя было бы оно таковым, он бы не терял его где попало, а тем более в, мать вашу, сахарнице на кухне, при том что редко вспоминал о сахаре, чаще используя сахаразаменитель в блюдах. джеймс осторожно сунул ложку глубже, прорывая себе доступ для украшения и его извлечения. покрехтев немного и поругавшись себе под нос, он все же достал кольцо, кинув его рядом на столешницу, чтобы точно не забыть вернуть его пострадавшему от потери. после он смог спокойно насыпать те две ложки сахара в ароматный раствор мяты, листов чайного дерева, мелких ягодок и еще какой-то не известной, но очень вкусной травы. глубоко вдохнув запах витающий в воздухе вблизи, глотнув обжигающую жидкость, джеймс расслабился вновь. приятный жар прошелся по горлу и легким, остановившись где-то в желудке мягкой пеленой, словно покрытым одеялом. отступив на пару маленьких шажков в и так узком помещении два на два метра, он утроился у окна. по бокам которого висели кружевная тюль, которую мартин повесил еще при переезде под предлогом, что это создаст свою атмосферу и комфорт. джеймс же не стал выступать, ведь спустя какое-то время настолько свыкся с этими странными, немного не привычными для кореи шторами, что при стирке старался как можно скорее высушить и повесить на законное место. но и не смотря на безмерную любовь к этому элементу декора, он по случайности прожег небольшую, практически на заметную дырочку в углу спичками, пока пытался зажечь свечи вечером. несуразная деталь даже придала своего шарма этой идеальности и выглаженности, которой в этой квартире не было и не будет уже, кажется, никогда. но смотреть на постепенно оживающий город, люди в котором вечно куда-то бегут, спешат, спотыкаются и продолжают идти, выгуливают собак, пьют кофе на ходу или просто размеренно идут своей дорогой — одно удовольствие сквозь эту тонкую туль с проженным краем. джеймс бы и продолжил так размеренно стоять, любоваться редкой суете за окном, попивая сладкий чай. если бы не почувствовал на своих плечах тяжесть от чужих ладоней, медленно пробирающихся дальше для объятий. длинные пальцы скользили по вороту футболки, слегка ее задевая и оставив спускались то вниз, то вверх, не находя места. ладони накрыли тонкие плечи закрытые мягкой тканью домашней футболки, слегка поглаживая, еле сжимая и притягивая назад. спокойной дышащая грудная клетка позади слабо врезалась в лопатки, так что чувствовалось сердцебиение парня. мартин стоял во весь рост, не горбился, что было удивительно, ведь разница в росте обычно мешала этом. только вытянул голову чуть вперёд, уткнувшись носом в короткую стрижку русых растрепанных волос, как иголки у ежика. — доброе утро, еж, — промямлил мартин прямо в макушку, не отрываясь от нее, ведь волосы ненавязчиво пахли сладким шампунем с цитрусами. его шампунем, который обычно стоял на самой верхней полке, так как проще было протянуть руку ввысь, чем рыться где-то внизу. — доброе, — тихо, словно мог кого-то разбудить в ответ шепнул джеймс, хотя мартин уже стоял с ним и можно было говорить в полный голос. он неспешно потягивал свой утренний чай, который приятно обжигал горло и нос своим запахом. — у тебя волосы так пахнут вкусно, — вновь в макушку мычит он, глубже зарываясь носом, чтобы полностью прочувствовать всю мягкость и нежность волос. — моим шампунем. — да, твой мне нравится больше, — обыденно пробубнил в кружку парень, отпивая новый глоток, который оказался немного не удобным, ведь капля чуть не пролилась на футболку. но все обошлось, и он успел вовремя проглотить жидкость, тихо посмеиваясь своей не аккуратности. — ну и гадость ты пьешь. — буркнул мартин через пару секунд, слегка подняв свою голову, чтобы заглянуть чуть вперед в кружку с ежиком, из которой исходил легкий пар. запах дошел и до его высоты, перебив цитрусовые нотки прямо под носом своей не приятной травянистостью. — это чай травяной. — словно объясняя ребенку пояснил джеймс, смотря в наполненную кружку, содержимое которой пил очень медленно и с наслаждением. хотя обычно выпивал все залпом и бежал по делам, оставив остатки на дне до конца дня, пока не появлялась свободная минутка на мойку посуды, если она вообще появлялась. — гадость — это кофе твой. — неет, — протянул мартин с довольной, расслабленной улыбкой, которая появилась сама по себе, как только парень в его объятиях начал бубнить как бабка у подъезда. — моя любимая гадость это ты по утрам, когда ругаешься на меня. ежеминутного ответа не последовало, так как мартин ткнулся лицом в макушку джеймса, мягко целуя. он делал это нежно и трепетно, долго не отлипал от шелковых прядей, теребя их носом туда-сюда. этот ритуал можно было назвать чем-то особенным, более важным и личным, чем поцелуи в губы или в лицо. это было неповторимое чувство нежности и близости, когда вы остаетесь наедине в собственной квартире, утром на кухне. пока джеймс пьет свою гадость, которую он называет травяным чаем, бубнит, что это вкусно и предлагает попробовать. а мартин отнекивается каждый раз, морщится от запаха, но не уходит, а крепче жмется в объятия, притягивая парня вплотную. и так же осторожно, словно обходится с фарфоровой куклой, проводит ладонью по плечу, гладит успокаивающе, целует макушку в самое доступное место. и это мгновенние ощущается как самое ценное и неповторимое, как то, что доступно лишь им одним только сейчас. — я кольцо твое нашел, — как бы невзначай говорит джеймс, беглым взглядом смотря на столешницу, где и лежит упомянутый предмет. — правда? — в голосе мартина искреннее удивление и радость одновременно, словно это что-то невозможное. — ага, вон оно. — уже полностью развернув голову в сторону, джеймс мотает ею вперед, как бы показывая направление, хотя мартин и сам прекрасно видит. но ведет себя как потерянный ребенок, которому напоминать постоянно нужно, где что лежит, чтобы не терялся. — джеймс, ты мой ангел! — восторженно воскликнул мартин, на секунду опустив руки и высвободив парня из своих цепких объятия. он быстро метнулся на шаг в сторону, подбирая со столешницы с тихим стуком серебра кольцо, которое в миг оказалось на пальце. — еще и мамочка, похоже, — убирая кружку в сторону, на ту же столешницу, джеймс протянул руку вперед, захватывая развязанный галстук на шее мартина. видно, он собирался на учебу, так как сегодня проходило одно из важных мероприятий, на которое необходимо придти в подобающем виде. но и сразу после была запланированна тренировка перед финальным прогоном танца для дебютного клипа их группы, к которому они очень долго готовились. в связи с этими несовместимыми обстоятельствами, идущими друг за другом, мартин решил совместить их обоих воедино, одевшись в темно синие спортивные штаны с тремя полосами по бокам и белую хлопковую рубашку с длинным рукавом, на правой руке который был приподнят, показывая черный кожаный браслет с тупыми шипами. и все-таки главной деталью был красный галстук, который безобрано висел на шее после тщетных попыток его завязать. — такой взрослый, а галстук завязывать не научился все еще. — причитает себе под нос джеймс, и не понятно ругается он или просто бубнит, чтобы не молчать, хотя даже молчание было бы комфортным. руки ложатся на гладкую ткань галстука, пока пальцы умело перебирают его из стороны в сторону, складывая в единую картину, как и должен выглядеть завязанный галстук у обычного человека. мартин же молча слушает этот лепет вперемешку с безобидными ругательствами в свою сторону, смотря своими большими глазами за действиями джеймса так внимательно и не отрываясь. следит за каждым новым оборотом галстука, переплетением тонких пальцев, что осторожно касаются ткани белоснежной рубашки, только-только выглаженной ради такого события или просто для одобрения от любимого парня. — может, я просто хочу, чтобы ты обо мне позаботился. — опустив взгляд в глаза напротив, мартин ждал, когда же встретиться взглядом с этим невообразимым чудом, которое досталось ему точно как послание свыше. но когда джеймс посмотрел в ответ с упреком и легким негодованием, мартин окончательно растаял, расплываясь в благодарной улыбке. и джеймс не смог долго держать недовольство на лице, потому сам за улыбался как дурак. но эта улыбка была искренней, настоящей, той, которую видел только мартин, только ему она была послана каждое утро. — дурак ты, мартин, — без злости бросил джеймс, слегка толкнув парня в грудь, но придерживая за уже завязанный галстук. он справился с ним быстро, но отпускать мартина не хотелось вообще, в этом спокойствии с его все еще сонным взглядом становилось проще. было не так тяжело настроиться на день, осилить себя сходить в душ, дабы взбодриться, даже помыть кружку от чая, чтобы он не застаивался до вечера. с мартином было хорошо просто смотреть друг другу в глаза и понимать, что этот уют и комфорт утреннего солнца можно разделить с кем-то, а не тускнуть в одиночестве. — люблю, — нежно прошептал мартин в ответ на ругательства, как делал абсолютно всегда, ведь одного простого слова хватало, чтобы решить любое разногласие или шуточную ссору. в глазах у него скакали сердечки и человечки с радостной улыбкой ло ушей, в чьих руках они находились. этот взгляд был чем-то невероятным и нереальным, но чутким, заботливым и невообразимо ласковым. вновь подтянувшись вперед, мартин бережно поцеловал джеймса в лоб на прощание перед тяжелым днем. он вложил в него всю своб любовь, чувства, который испытывал рядом с этим парнем, который заставлял сердце биться быстрее, всю ту ласку и заботу, которой хотелось делится ежесекундно. мартин просто отдал всего себя через этот мягкий поцелуй, который оставлял при каждом удобном случае, ведь лоб и затылок джеймса были его особенными зонами. теплые губы всегда находили там место для нового поцелуя, пока длинные пальцы теребили края футболки или робко перебирали пряди волос у висков. — люблю тебя, мартин, — в ответ про шептал джеймс смотря прямо в глаза, а через них и в душу парня на против, перебирая его завязанный галстук меж пальцев. не мог он оторваться от мартина в этом уюте и желтом свете от утреннего солнца, что так правильно лежит на лице. джеймс не упустит ни одного мгновенния, когда сможет посмотреть на мартина, чьи глаза наполнены любовью и теплотой. когда сможет стоять напротив, держась за галстук на шее, пока ощущает мягкость губ на своем лбу. джеймс будет наслаждаться каждой секундой этого драгоценного мгновенния сонной нежности с мартином.