Не веря в судьбу

      Гермиона с детства ненавидела концепцию соулмейтов. Что значит, ты обязательно встретишь человека и скажешь ему какие-то слова? Почему так, а не иначе? Почему счастливой можно быть только с этим человеком?       Родители не одобряли такие мысли, конечно. Никто не одобрял. Но ведь соулмейты были просто алогичным бредом! Гермиона терпеть не могла всё это. Как и романтику вообще: ну, подумаешь, не нравились ей цветы и шоколадки. Ей лучше книжки и блаженное одиночество, подальше от всяких идиотов. Уж что-что ей не нужено, так это парень! К чёрту парней. Мальчишки больно дёргали её за косички, и маленькая Гермиона вовсе не хотела быть с кем-то из них.       Но вот она выросла, вот приехала в Хогвартс. Мама говорила ей обязательно обратить внимание на слова, которые ей скажут люди, потому что фраза: «А ты совсем не такая, какой мне тебя братец описывал», — довольно редкая. Гермиона советом пренебрегла. В Хогвартсе студенты младших курсов не были так поглощены темой соулмейтов, как среди магглов, поэтому она смогла выдохнуть и даже почти забыть о своём проклятии, наложив иллюзию.       Но вот наступило лето. Летом мама обеспокоенно спросила, не нашла ли Гермиона свою родственную душу, и Гермиоа раздражённо ответила, что нашла только друзей. Нет, никто из них такой глупости не говорил. Да, точно. Да, весь год об этом думала. Нет, мам, пожалуйста, не надо знакомить со мной детей твоих подруг. Нам на лето задали много всего прочитать, оставь меня в покое, пожалуйста. Спасибо большое. Да, мороженое буду.       А осенью Гермиона с радостью поспешила уехать в школу, ведь там не было раздражающих разговоров. С той же радостью Гермиона согласилась познакомиться с сестрой Рона, милой рыженькой девочкой.       Она правда была очень милой, только горел в голубых глазах огонь, который предвещал беду для Хогвартса. Озорно плясали черти в этом тихом омуте. Младшая сестра не только Рона, но и близнецов Джорджа и Фреда! Она носила очаровательное каре по плечи, но её улыбка вызывала не умиление, а трепет. Эта девочка далеко пойдёт. Гермиона задержала взгляд на веснушчатом лице и глазах. Родители дали ей всестороннее образование, и сейчас Гермиона могла вспомнить строки одного русского романтика:

…С глазами, полными лазурного огня,

С улыбкой розовой, как молодого дня

За рощей первое сиянье.

      — А ты совсем не такая, какой мне тебя братец описывал, — задумчиво сказала сестра Рона, наморщив лоб и протянув руку. — Меня зовут Джиневра, но можно Джинни.       — Гермиона Грейнджер, Гермиона, — представилась Гермиона в ответ, едва поборов себя.       Отчего-то именно сейчас ей очень хотелось вспылить, сказать что-то вроде: «Да нахер идите со своими соулмейтами!» — но воспитанная девочка Гермиона сдержалась. И это того стоило. Джинни с огромным удивлением посмотрела на неё.       — Что? — Гермиона приподняла бровь.       — Но я чувствую, что ты мой человек, — Джинни растерянно улыбнулась, — а фраза у меня другая.       — Зато у меня та самая. Достала тема соулмейтов, — вздохнула Гермиона.       — Ты не хочешь иметь соулмейта? — Джинни с лёгким разочарованием наклонила голову, готовая выслушать гневную тираду.       — Я не верю в судьбу, — поправила Гермиона, успокаиваясь.       — Ты её победила, — Джинни улыбнулась.       Гермиона улыбнулась в ответ. Потому что судьба судьбой, а слова у них другие. Она тоже чувствовала от Джинни то самое тепло, описанное в книгах. Намного лучше в реальности! Когда прикосновение руки Джинни запустило по телу волны спокойной радости, Гермиона отпустила весь гнев.       Теперь можно найти соулмейта не по судьбе. Первый прецедент произошёл. Но, возможно, соулмейты стоили всей сложности своей концепции.