Все хотят Мира

      Все. Хотят. Мира.       Мира       Мира       Мира       Все хотят Мистера Мира.       Зубы сводит, так сильно его это бесит.       И, нет, это не зависть, у него нет нужды в последователях, он -       Будущее       буквально.       Ебаный двоичный код и всё такое       Но       Домохозяйки с выжженным блондом улыбаются Миру красными губами так, что видны десны.       Они не улыбались так мужьям в их лучшие годы нападающих и защитников футбольной команды колледжа Юнион.       «А это мой Джорджи! Джордж поздоровайся и прекрати сдирать пластырь, ты же не хочешь подхватить СПИД!» - стараются подпихнуть ему своих детей в белых носках и заправленных рубашках, чтобы он их заметил.       Они даже, блять, не осознают что делают.       Эти Миссис - знаете, на самом деле мы уже в разводе, а вы женаты? -, даже не подозревают что их мужья не меньше их готовы встать на колени и облизать лаковые острые туфли.       Мистер Мир натирает обувь шампанским, в лучших английских традициях Бо Браммелла, оно заставляет кожу блестеть и слегка горчит на языке.       И Джордж, Марта, Генри и тысячи других детей, конечно же, в восторге от гостя, ведь отец, надев новый галстук и гладко выбрив лицо, с благоговением протягивает тому руку и спрашивает, не хочет ли гость лимонада в этот жаркий день и нравится ли ему природа за окном, - О да, Огайо, Кентуки, Лондон так хорош в это время года! - кланяется как болванчик на панели передач дешевого «чеккера».       «Мы так горды, что теперь вы с нами, сэр, мы так долго жили в страхе, сэр, не хотите трахнуть мою жену?»       Бетти Буп на экране телевизора театрально падает в обморок под джазовый аккорд.       Но        Мистер Мир джентельмен.       Он запустит ладонь в пух на голове Джорджи, Марты, Генри, поправит ворот рубашонки, незаметно вложит в потную ладошку trident, ногтем царапнет цеплячью шею - двумя пальцами переломить можно.       Знаешь, где находится душа?       Улыбнется снисходительно и коротко, не растрачиваясь на эмоции, обожжет холодом в глазах, как обычно это делают люди, которым не нужно доказывать свою власть.       Мистер Мир стоит за спинами тех, кто стоит за спинами тех, кто стоит за спинами тех…       За спиной Мистера Мира глухая стена.       Или бесконечная пустота, которая наступит, когда он наконец-то покажет свое истинное лицо, свершит свое предназначение с той же вежливой улыбкой и наклоном головы - нажмет красную кнопку и выпустит «изделие 602» из каждого подземного бункера, каждой страны которая поддерживала его.       Поддерживала Мир.       Его бесит, когда Мир также улыбается ему, прежде чем сделать первый болезненный толчок, жестко вжав его лбом в постель.       И широкая ладонь крепко собирает его волосы в кулак, без иллюзии нежности, без страха вывернуть позвонок - их телам не грозит смерть физическая - оттягивает назад так сильно, что видно как ходит кадык под тонкой белой кожей и сдержать болезненный стон в напряженном горле от того невозможно.       Не нужны ему чужие жены, новенький «паккард» и цветные рубашки       На косяках в его портсигаре нет марки, как и под полами шляпы, под лацканом пиджака и крае белоснежного белья, можете поверить на слово, он бы заметил - так часто его утыкали туда носом.       Мировым брендам это не интересно.       Нахуй Марту!       Статус, власть, идея зеленых купюр и страха - уже вшиты петлями ручных строчек хлопковыми нитками, вкатаны в клетку шерсти, собранную руками тибетских монахов с задниц неокрепших ягнят в очередных святых горах.       Но Мир не против того, чтобы предаться абсолютно человеческому архаизму между стычек со старыми богами и запуском новой рекламной компании в стиле  «Страны Marlboro».              - Дай огня, ковбой! -       Это смешно, в нем - йоттабайты порно, когда либо снятого, нарисованного и слитого в интернет и даркнет.       Но когда в тебе, буквально - весь Мир, дыхание сбивается и нутро сводит электрическими импульсами в такт каждому резкому движению.       Это как двустороннее подключение системных блоков атомного коллайдера, только круче полное раздражающих помех и коротких замыканий - вольфрамовое напыление не поможет.       От пальцев Мира на бедрах остаются синие пятна, от зубов - кровоточащие лунки, а его поцелуи клеймами-лейблами оседают по всему телу.       Принадлежит «Миру»       И его монологи ни-о-чем бесят до закатанных - нет, блять, ему вовсе не нравится происходящее - глаз, но от его вкрадчивого, властного тона с хрипотцой, мягко обжигающего шею за ухом, стоит круче, чем от стонов азиатских девчонок на черном члене - уже месяц в топе на оранжевом сайте! -, и это тоже бесит.       Бесит, как легко отзывается собственное тело на мягкое и уверенное давление чужих ладоней на поясницу - прогибается сразу, плоской грудью проезжает по жесткому бязу, шершавая ткань наждачкой до красноты трет соски, плечи и щеку, в ответ на это сразу вырываются новые стоны.       От прогиба внутри что-то меняется и член входит глубже, Мир вплотную прижимается к его бедрам и выдыхает громче, благодарно утыкается носом во влажный затылок.        Давно пора купить нормальное постельное, но дешевые мотели Америки экономят на всем, кроме вашего терпения.       Бесит старая черная сука, которая не смотря на страх, черт возьми, хочет, - нет, серьезно, вы видели как она на него смотрела? - хочет Мира.       Гладит широкие плечи по плотной ткани костюма, очерчивает острые скулы и челюсть своими длинными крашеными ногтями, мажет теплом вишневого рта чужие тонкие губы, вновь и вновь отказываясь принимать сторону, словно это не она оказалась на обочине.       Обочине жизни, кстати, тоже.       Бесит Среда, своим помутневшим стеклянным глазом оценивающе проходящий по точеной фигуре в костюме.       Разве он не должен хотеть уничтожить Мира?       У слова «нагнуть» могут быть разные семантические значения, конечно же, если член встанет. В таком-то возрасте.       Сильнее старика бесит только Тень Мун.              Тот так ны-ы-ыл, что мертвая жена не дождалась его из тюряги! Жестокая, жестокая Лора Мун! Прыгнула на член лучшего друга, как только закрылись двери решетки!       Не помнишь, Тень? А вот камеры помнят как все три года ты обжимался с сокамерником и тренировался не только в фокусах с монетой - мечеглотатель из тебя отличный.       Но Миру нужно лучшее, sorry.       Интересно, когда Тень узнал о своем происхождении, смог сопоставить пару фактов?       Не каждый день узнаешь, что трахался с братом.       Но в Википедии сказали, что Локи и с конями был не прочь трахнуться. Может быть, Тень напомнил ему о былом романе?       Хочется завершить начатое - подвесить черного мудака на ближайшем дереве, ведь в отличие от других, Тень видит, замечает и находит привлекательным - мелькающие под рукавами с запонками сухие запястья, заглядывает под полы пиджака, где хлопок рубашки облегает майку -              Старомодно?       Нет-нет-нет, ребятки, это - фетиш!       Самый стильный, элитный кинк, от которого трясутся коленки.       Это грязнее тайских кварталов и развратнее происходящего в клубе 54’       Это амишии молитва за обедом, это розовые пятки Лолит и грубые руки кузена-реднёка под бельем, когда вам 12, это статус и зацепленная зубами колоратка, пока вы говорите «папочка».       - и ровный, твердый скат рёбер под ней, по которому хочется широко провести ладонью, сжать бок там, где мягче.       На то, как блестит застежка подтяжки для носок под вздернувшейся штаниной, когда Мистер Мир закидывает ногу на ногу, садясь во главе стола или в виар-лемузине для очередных переговоров, Мун смотрит особенно внимательно.       Черт, да по истории поиска не трудно догадаться, как сильно ему хочется обхватить рукой чужую сухую ладыжку, сунуть палец под край носка, пока поднимает ногу себе на плечо.       Как бы обидно не было в этом признаваться, но руки у мужика отличные и…       - Ты не здесь.       Сильнее в этом бесит только то, что Мир не замечает. Ни сальных взглядов, ни намёков, ни откровенно раздвинутых для него при разговоре ног.       Мир останавливает движения, опускается на его спину, пытается заглянуть в глаза. Его тело прохладное и это, если кто еще не понял, бесит.       Мог бы из приличия прибавить пару градусов.              Собственное - разгоряченное как радиатор в жару, в испарине и розовых пятнах - вызывает отвращение.       Если Мир опуститься еще чуть-чуть, еще ниже, можно было бы коснуться чужих губ своими.       - Блять, да отъебись ты. - он отворачивает пылающее лицо, лбом сильнее утыкаясь в кровать так, чтобы можно было дышать.       Не думать и не видеть чужих губ, тонких и жестких, наверняка такие приятно цеплять зубами.       Можно было бы вовсе обойтись без дыхания, но почему-то сейчас, когда изнутри тупо и глухо распирает без всякого движения, тяжело давит низ живота на тонкой грани боли и удовольствия без возможности усилить или закончить, это забывается.       - Бляблябля, ну ты и мудак! - нуждающе скулит, старается вскинуть бедра назад - вверх, и открыто стонет, когда внутри все наконец сдвигается. - Да, вот так…       Он бы никогда не опустился до мольбы, упертый в своей гордости, сжимал бы зубы, скалился и продолжал ругаться, но взять процесс под свой контроль - это же другое, да?       Неожиданно все перед глазами меняется - Мир переворачивает его на спину и это, О, что-то новое для них. Вообще-то, лицом к лицу они еще ни разу…       - О чем ты думаешь, мальчик? - глаза наконец-то ловят фокус.       Мир держит его под коленями крепко, больно впившись пальцами и нагнувшись ближе к лицу. Пустота внутри ощущается так неправильно, что кажется лучше бы он не вынимая прокрутил его на члене.       Волосы Мира выбились из укладки на лоб, дыхание сбито сильнее, чем после яростной речи, даже румянец осел на выступах скул. Взгляд жадный, ищущий и ледяной, как у хищника, хотя зрачок практически полностью затопил глаз.       - Что занимает твои мысли в такой момент? - наклоняется еще ближе, носом ведет по щеке. - Кто? - Мир раздражен, его голос переходит в шипение.       Мир, блять, в бешенстве. И это неожиданно горячо, обдает изнутри теплом и эгоистичным восторгом.       Стрит-флэш открывает туз!       - Тот, кто ебал бы меня лучше, мудак. - он в полной мере осознает, что лучше не нарываться, когда Мир… такой.       Но ложь вылетает раньше, как скрипт херово обученной любительской нейронки.       Мистер Мир замирает, на его лицо в мгновение словно ложится тень, черты становятся еще тверже и острее, весь он подбирается как зверь перед прыжком.       Наверное, сейчас ему опять выбьют зубы, не ограничиваясь в этот раз только передними.       Но ничего не происходит, точнее, боли, какой бы то ни было, не наступает.       Мир опускается на локти, ставя их по обе стороны от головы мальчика, мокрыми поцелуями нападает на шею, мягко прикусывая и спускаясь языком вниз, к ключицам.       Вновь проскальзывает в тело, задавая медленный и глубокий темп, каждый раз до дрожи в ногах и поджатых пальцев задевая что-то внутри.       Это столь неожиданно, что первый порыв - оттолкнуть, и он упирается ладонями в широкую грудь и это - Вау, он трогает трогает трогает Мистера Мира.       Прикосновение запускает реакцию, импульсы энергии, словно проводишь близко-близко по включенному экрану аналогового телевизора, собирая статику - электричество проходит волнами в такт с толчками через все тело, жаром разгораясь в груди, покалывает подушечки пальцев.       Удивленный вздох осознания переходит в громкий и протяжный стон - Мистер Мир ему, блять, поклоняется!       Самым древним, примитивным способом, проверенным до молитв, тотемов и донатов, наполняя силой так, как прикормленные фоновым вниманием людей новые боги даже не мечтают.              Это ударяет в голову моментально - ведет круче всех синтетических курилок, алкоголя и цветных таблеток в клубе.       Это - так сладко, порочно, полно и свято, что глаза сами закрываются и тело двигается навстречу другому, в жадной попытке взять еще больше.       Осмелев, опьянев, ведет руками выше, оглаживает плечи и шею, зарывается пальцами в короткие волосы на затылке, окончательно испортив укладку и неосознанно царапая короткими ногтями кожу головы, пока Мир утыкается лбом в его плечо и, наконец-то, двигается быстрее быстрее быстрее.       Для него все заканчивается вспышкой столкнувшихся внутри андронов, последними рваными движениями Мира и густой влагой на внутренней стороне бедра.       В любой другой день он бы высказал за это, но сейчас, когда каждое прикосновение вибрирует обожанием, энергией и приторным послевкусием желания, он бы, наверное, позволил бы кончить и внутрь, но незачем Миру об этом знать.       Двигаться, придавленным чужим телом и энергией, совсем не хочется.       Мир молчит, выглядит помятым - богам отдача веры дается не так легко, как людям, это те, как батарейки, питают всё и вся на протяжении своей короткой жизни, даже не зная того.       На крае сознания маячит мысль, что пора бы уже и встать, убрать руки с чужой шеи, кинуть что-то колкое напоследок, но он продолжает лежать и принимать сухие поцелуи вдоль плеча - последние фотоны тепла и самому аккуратно перебирать чужие волосы, возвращая часть подаренной энергии - у него ее теперь с избытком.       - Что это за нахуй сейчас блять было?       У Мира глаза точно сухой порох в револьвере. Или высохшая нефть на песчаном пляже из перевернутого грузового судна. Улыбка - порез от ножа.       - Все хотят видеть Мир в Будущем.