Одиночество

Это чувство пожирает заживо. Такова была первая мысль, вязкая и холодная, словно трупная слизь. Кайл Брофловски лежал в своей комнате. Пустой, остекленевший взгляд зеленых глаз уперся в серый, давящий потолок. Ему до тошноты хотелось, чтобы кто-нибудь вошел. Чтобы вырвал его из этого вакуума, схватил за плечи, приказал дышать. Чтобы соврал, будто всё еще можно склеить. Как раньше. Например, Стэн. Стэнли был бы рядом. Его супер-лучший друг, тот, кто никогда не предавал его. Несмотря на некоторые конфликты, ссоры или недопонимания, они всегда были вместе. С самого детства, с тех пор, когда мир для Кайла еще не рассыпался на осколки. Но сейчас он с Венди. Наверняка на очередном свидании, опьяненный, до тошноты счастливый, порхающий на крыльях своей любви. Или Картман? Человек, которого Кайл обожал и ненавидел одновременно. Пусть их связь и была жалкой пародией на дружбу, но Брофловски давно бы сбежал от этого жирного ублюдка, если бы не зависимость от их вечной войны. Эрик всегда питался его агонией, и, несмотря на гнилую, червивую душу, закалял Кайла огнем, толкал его на «путь истинный», заряжая чистой, незамутненной злобой. Кайл велся на каждую провокацию жиртреста, оживая лишь тогда, когда слышал очередную колкость. Но сейчас, похоже, толстяку наскучило. Даже его нет рядом. Теперь он предпочитает тухнуть в компании Баттерса. Может быть, Кенни? О, Кенни всегда молча выслушает, а потом выдавит сквозь капюшон что-то вроде: «Не унывай, чувак. Всё будет чики-пуки. На таких мрачных парней девчонки не ведутся, так что возьми себя в руки». Так выглядела поддержка Кенни Маккормика. И обязательно — тяжесть руки на плече, почти братское объятие, пахнущее дешевыми сигаретами. Но Кеннет, в последнее время, тоже отстранился от него. От них всех. Он стал больше тусоваться с Крейгом и его компанией, да и в целом шпыняться от одних ребят к другим. Словно его друзей больше для него не существовало. Кайл продолжает гипнотизировать потолок. Слезы уже высохли, оставив на щеках соляную корку. Плакать было нечем. Кто еще мог бы вытащить его из этой дыры? Родители? Они давно перестали обращать на него внимание. Он ведь взрослый и сейчас находится в выпускном классе. Человек-Функция для своих близких. Кайл нужен лишь для каких-то домашних обязанностей. Его не нужно хвалить за блестящие оценки, нет нужды подвозить до школы, незачем улыбаться в ответ на его старания. Конечно, ничего из этого ему не нужно, ведь он старший брат, а вот его младший брат - мальчик-вундеркинд. Занимает первые места на всех конкурсах, прилежный мамин мальчик, который отличился в школе и ходит на несколько кружков сразу. Айк - само совершенство. Кайл так... Лишь тень собственного младшего брата. Айк также не придёт. Уже ясно по каким причинам. Зачем успокаивать угрюмого старшего брата, когда можно купаться в лучах славы? Никто его не остановит. А сам он не справится. Только не с этим чувством. Кайл панически, до дрожи в костях боялся смерти. Ужасно боялся. Боится и сейчас, но выбора больше нет. Это чувство, противно давящее на грудь, слишком бездонное и беспощадное. Слишком много для подростка, который просто хотел быть любимым. Хотя бы кем-то. В дружбе ему не везло, с девушками тем более, собственные родители и брат давно перестали его замечать. Кайл лишь фоновый персонаж в этой игре под названием жизнь. Это чувство не одолеть. Оно чудовищно. Чувство абсолютного одиночества. Все повернулись к нему спинами. Близкие люди растворились в дым. Некому высказаться, некому поведать о том, как гниет душа. Кажется, даже про его день рождения все забыли, вычеркнули из календаря, как мертвую дату. Последний, жалкий всхлип распорол могильную тишину комнаты, как лезвие — плоть. Лезвие хищно сверкнуло в темноте, ловя лунный блик. Алая струйка побежала по руке, щекотно срываясь вниз, на пол. Рука безжизненно свесилась с кровати. Ну вот... Он запачкал комнату. Хотя, какая теперь разница? Его тело найдут нескоро. Здесь — точно нет. Ведь кто зайдет к нему сейчас? Верно? У всех есть дела поважнее. Кому, мать вашу, вообще нужен какой-то рыжий еврейский мальчик, угасший от жажды любви и капли тепла? Он закрывает глаза. И наступает долгожданное спокойствие. Он больше не чувствует себя ошибкой природы, отвратительным куском дерьма, которое нужно смыть. Он больше не чувствует ничего. Экран телефона, лежащего неподалеку, на долю секунды осветил остывающее пространство мертвенным синим светом. Уведомление от Стэна. [С днём рождения, Кайл! А мы с пацанами к тебе с тортиком ;)] Тишина.