Лебединая песня

Енджун предпочитал доставку. Всегда. Это гораздо удобнее и освобождает тебя от нахождения с людьми в одном помещении. Обычно он всегда пользовался именно доставкой, оставляя приписку для курьера «оставить возле двери». Контактировать с кем-либо никогда не было в приоритете у Енджуна. С большим энтузиазмом он бы предпочел никогда не иметь дел с людьми, которых он не понимает и которые не понимают его, но. Но Субин хотел пойти в магазин, оправдав это все тем, что не может целый день просто сидеть дома, читать и спать по несколько часов. Енджун претензии не понял. Он живет так последние пару лет и его все устраивает. Что ж, пришлось смириться с окружающей его действительностью. Смириться с тем, что ему придется все-таки пойти в магазин вместе с Субином. Собираться долго не пришлось. Растянутый вдоль и поперек теплый свитер, в котором, если бы была возможность, Енджун бы жил, был накинут на плечи за считанные секунды. После в Субина полетел точно такой же, но менее растянутый и другого цвета. «На улице не так холодно» — без капли удивления такому жесту в голосе отвечает ему парень, беспрекословно напяливая чужую вещь на себя. Енджун ему не отвечает. Не потому, что ему нечего ответить, а просто потому что не хочет. Разговаривать — та еще морока. Поэтому Енджуну в каком-то смысле импонирует Субин. Он не требует от него слов. По крайней мере, не столько, сколько требуют от него все остальные. Субину достаточно предложения. Или два. Идеально. О большем Енджун и мечтать не мог. Енджун ненавидит магазины. В них слишком остро ощущается контраст температур. Когда они только заходят и старший просит Субина пригнуться, чтобы тот не ушатался об косяк(Субин все равно это сделал), их охватывает поток жара, но стоит пройти чуть дальше, к холодильникам, как температура тут же падает. Енджун бурчит что-то нечленораздельное, пока Субин с восхищением рассказывает ему о книге, что прочитал, пока Енджун спал. Енджун знал весь сюжет, как свои пять пальцев, поэтому не слушал. Отвлек Субина на мороженое, когда они подошли к нужному холодильнику и после лекция о книге сменилась восторженными отзывами на мороженое. Что ж, по крайней мере уши Енджуна были все время заняты и это помогло ему в каком-то смысле абстрагироваться от происходящего вокруг. Практически остановив Субина от грабежа целого холодильника и согласившись лишь на три ведра мороженого(Субин расстроился), они двинулись к кассам самообслуживания. Правда вот Енджун забыл о том, что между них всегда снуют один работник и охранник до кучи, дабы избежать внезапных краж или неуплату за продукты. Енджун поджимает голову к плечам и его лицо практически на половину пропадает в вороте свитера, оставляя лишь глаза, что прилипли к Субину, как к единственному, на кого Енджуну сейчас безопасно смотреть. Он реально забавный. Кажется таким простодушным чудаком, но на самом деле это не так. Енджун уверен, если Субина разозлить, он сможет сделать что-то непоправимое. Например подорвать город. Почему-то Чхве уверен в этом на все двести. Интересно, сможет ли он когда-нибудь довести Субина до такого состояния? И стоит ли? Любопытно конечно, но в очередной раз выслушивать речитатив, наполненный неподдельной обидой Енджуну бы не хотелось. Лучше уж пусть Субин болтает о чем-то таком, что его веселит. Или хотя бы не злит и не обижает. Так будет лучше. Для них двоих, по крайней мере. Мороженое было куплено, драгоценные часы бодрствования потеряны, Енджун замерз по дороге обратно, а Субин все продолжал болтать о мороженом. Честное слово, Енджун никогда не думал, что узнает весь процесс приготовления этого десерта от самого начала и до конца его попадания в холодильники. Субин не перестает его удивлять в хорошем смысле. Но это пока. Потому что он сидел уткнувшись ему в плечо, когда он переписывался с Бомгю и прекрасно видел последние сообщения. Что-то Енджуну подсказывает, — очевидно, его шестое чувство, — что абстрактная «удача» от Бомгю ему понадобится. Стоило им двоим зайти в квартиру, как Субин тут же пожаловался, что свитер Енджуна слишком теплый и вообще ему было не обязательно его надевать, ведь на улице не так холодно и у него хорошая устойчивость к морозам, он бы не заболел в любом случае, но он очень ценит этот жест и вообще свитер ему тоже очень понравился, поэтому тот не против забрать его себе на безвозмездной основе и как компенсацию за причиненный ему недавно моральный ущерб. — Забирай, — только и говорит старший, проходя мимо Субина в свою комнату. — Правда? — удивляется Субин, — Нет, я, если честно, просто пошутил, тебе не обязательно отдавать мне свои вещи. Как-то это неправильно будет выглядеть, если я буду в нем ходить. Это же твое. Почему ты вообще отдаешь его мне так легко? Тебе не жалко? Я вот дорожу своими вещами, но, может быть, это потому, что мне привили эту привычку с детства. Понимаешь, я не очень люблю делиться. Даже ту же камеру я отдал клубу лишь потому, что мне стал интересен сам процесс съемки фильмов, а у них не было оборудования. А у меня было. Я, кстати, не помню откуда она у меня. Наверное, она не моя вовсе. Но это не важно, ведь я нашел ее под своим диваном, а это значит, что, находясь в моей комнате, эта вещь автоматически принадлежит мне. Нет. Не улыбайся так, я знаю, о чем ты подумал, это не работает с людьми. Эй, не работает, слышишь, прекрати делать это ехидное лицо, Енджун, я серьезно, мне это не нравится. Мы еще не обсудили то, что произошло недавно и я все еще немного обижен на тебя за твою реакцию, если честно. Ты это понимаешь? Понимаешь, по глазам вижу. Так вот, о чем это я. Ах, да, твои вещи. Я правда могу забрать свитер? Он очень классный, но слишком теплый для меня, хотя мне льстит мысль, что у нас будет парная одежда. Хотя по факту это твой свитер, так что он не может быть парным, но, в теории, если его буду носить я, то их уже можно будет считать парными. Или нет? Кажется, я запутался. Это ты во всем виноват, из-за того, что ты выбил меня из колеи, мне теперь трудно сосредоточиться на своих мыслях. И я все еще думаю о том, что произошло недавно. — Угу, — Енджун падает на свою кровать, чувствуя, как на него вот-вот нападает сонливость и он уснет под бесконечный бубнеж Субина, уйдя в страну кошмаров. Не так плохо бороться со своими внутренними демонами, пока на подкорках сознания до тебя доходит, что в помещении есть еще один человек. По крайней мере, пока Субин был с ним, Енджуну удавалось вырваться из лап монстра и ему даже несколько секунд снилось что-то хорошее. Например, его детство в бесконечном поле, погоня за бабочками и их маленькие трупы, завернутые в кокон на паутине. Спокойно. Умиротворяюще в какой-то степени. — Так, — тянет Субин, падая на кровать рядом с Енджуном и тыча его в плечо, — мы поговорим об этом? — О мороженом? — О поцелуе. — А, — перевернувшись на спину, Енджун приоткрывает глаза, глядя на серьезное лицо Субина, — что ты хочешь услышать? — Правду? — Енджун угукает, — Тебе правда все равно на это? — снова короткое «угу», — Почему тебе все равно? — Потому что мы оба хотели этого, — Субин экает, видимо не ожидая такого честного ответа, — и я думал о том, чтобы поцеловать тебя еще когда ты разбудил меня своей энциклопедией на крыше, — «уже тогда?» — Енджун не смог сдержать смешка, видя неподдельное смущение в лице напротив. Субину, пожалуй, не стоит знать, что это ложь. Ему захотелось этого гораздо раньше. Он просто ждал, пока тот подойдет к нему, — так что да, — усмешка, — мне все равно. Меня это не волнует. Я получил то, что хотел, — перевернувшись на бок, Енджун сонно ведет ладонью по колену Субина, укутанное в его старые, клетчатые штаны, — и нам обоим это понравилось. Слушай, — внезапно прерывает он Субина, который уже готовился открыть рот для того, чтобы выдать очередной спич, — я не говорю, что люблю тебя и все такое, что ты мне нравишься. Мне интересно. И я тебе тоже интересен. Поэтому, — вздох, — давай просто оставим все, как есть. — Но если мы продолжим... — Енджун ведет ладонью чуть выше, заставляя Субина поперхнуться воздухом и замолчать. — Кто-то из нас влюбится первый, — пауза, — просто честно скажем об этом. — И все? — в ответ снова «угу», — Ты думаешь, это нормально? Енджун не отвечает. Не потому, что засыпает окончательно, просто не хочет. Он уже давно не знает, какого это «нормально», поэтому не видит ничего такого в том, чтобы решить их проблему, которая таковой на самом деле и не является, именно таким способом. Просто честный разговор. Енджун уверен, что это поможет, потому что знает, кто влюбится первый. И, зная себя, ему не составит никакого труда просто сказать об этом Субину. Субин не очень понял именно это решение, но решил не докапываться до Енджуна дальше, поскольку видел, что парень вот-вот уснет и это просто-напросто бесполезно. Некая логика все же в словах старшего присутствовала, но Субину было довольно тяжело ее принять, не столько потому, что ему не был интересен Енджун на самом деле, сколько из-за его руки, которая до сих пор покоилась на колене Чхве и, кажется, никуда оттуда убираться не собиралась. Было в этом что-то такое...заманчивое что ли? Как будто Енджун очень тонко и очень непонятно намекал ему на что-то, но на что именно Субин понять не смог. Поэтому, спустя целых двенадцать секунд, он просто накрыл его ладонь своей и чуть похлопал, больше для проверки спит ли старший уже или только начал проваливаться в сон. — Хочешь покажу чучело? — Субин замирает, когда Енджун резко подрывается с кровати и уходит из комнаты, даже не услышав ответа. — Чу-чучело? — Субин только собрался пойти за Енджуном, как последний уже вернулся, держа в руках что-то очень-очень маленькое и грязно-зеленого цвета. Это была гусеница. Точнее, чучело гусеницы. Неосознанно по коже Субина пробежался рой мурашек. — Она упала с цветка и разбилась, — вложив мертвое насекомое в руку Субина, продолжает старший, — я подумал, что она прожила слишком мало и сделал из нее чучело. — Это...это очень необычное увлечение, хен, — только и мог выдавить из себя Субин, рассматривая у себя в ладони крохотное чучело, которое на ощупь практически не ощущалось таковым. — Что еще? — Субин поднимает глаза на парня, не понимая вопроса, — Что еще ты хочешь узнать? Я скажу. — Все? — Все. — Что написано на стене? — Енджун коротко смеется, — Это латынь, да? — в ответ кивок, — Ты знаешь латынь? — Енджун неопределенно жмет плечами. — Хочешь знать, что там написано? — Субин кивает. Забрав чучело из рук Субина, Енджун кладет то себе на стол, освобождая для такого крохотного объекта слишком много места. Чхве внимательно следит за тем, как Енджун несколько секунд наблюдает за обездвиженной гусеницей, после переводит взгляд на стену с надписью, а потом вновь поворачивается на Субина, неотрывно смотря на парня через плечо. — Если не хочешь говорить, то не надо, — зачем-то идет на попятную Субин, заметив во взгляде старшего зерно сомнения стоит ли говорить, — не то, чтобы мне прям интересно. Интересно, конечно, но если ты не хочешь, я не хочу тебя заставлять. Это, наверное, личное, да? Как твои дневники. Ты прости, но их я тоже прочитал, пока ты спал. Ладно, я прочел всего один. Тот, который последний. Всего пару слов о том, как тебя заебал Кай с бомджунами, честное слово, больше я ничего не читал. Но хотел. Не буду врать. Правда подумал что, наверное, это уже будет похоже на вторжение в личное пространство и перестал. Тем более остальные были так хорошо спрятаны, хотя я их все равно нашел, что, наверное, в них ты писал о чем-то, о чем не хотелось бы, чтобы знал кто-то посторонний. Я же посторонний? Или уже нет? Вряд ли можно назвать человека посторонним, если вы с ним целовались. Я опять об этом, да? Извини, хен, это просто никак не хочет выходить у меня из головы. Тем более сейчас, когда ты так внимательно смотришь. Я говорю что-то не то? Или я опять болтаю безостановочно? О, черт, тебе уже, наверное, надоело, что я вот такой, да? Я знаю, что это может очень сильно раздражать, мне об этом уже несколько раз говорили. Поэтому я, знаешь, стараюсь не общаться много с людьми. Ты, может быть, уже это заметил. У меня поэтому и друзей то особо нет, потому что практически никто не может выдержать, когда я начинаю так много разговаривать. Это бесит. Я не хочу бесить людей. Ну, в плане...хочу, но не так. Мне не нравится, что их бешу я сам, а не мои подколки или поступки. Очень неприятное чувство, если честно. Поэтому у меня нет друзей. Ну, теперь, наверное, есть, Бомгю сказал, что я могу считать его другом и я очень рад этому, правда, но, наверное, я бы не смог ему говорить все то, что говорю сейчас тебе. Не в том плане, что ты какой-то особенный или что-то типа того, просто ты меня слушаешь, а мне нравится, что ты именно слушаешь меня, а не просто пропускаешь мои слова мимо ушей, хотя я болтаю о какой-то ерунде и в это даже не обязательно вникать, но ты вникаешь. Ты вообще странный, Енджун. И мне интересно почему ты такой. Что? — вдруг осекается парень, когда Енджун внезапно коротко усмехается и мотает головой, садясь рядом с ним, — Я несу бред? Это неправда? Тебе на самом деле не нравится меня слушать? Или тебе смешно с того, что ты мне интересен? Но я же тоже тебя интересую, поэтому будет честным сказать, что интерес у нас взаимный. И, стоп, я только сейчас понял, что значили твои слова. Что значит, ты хотел поцеловать меня еще на крыше? Мне как стоит расценивать сказанное? Мы же тогда первый раз поговорили, я еще и наплел тебе чепухи всякой. Какой смысл хотеть меня поцеловать? Я же унылый и болтливый. — Когда ты болтаешь, мне хочется поцеловать тебя еще сильнее, — Субин вздрагивает, стоит Енджуну прильнуть чуть ближе и, слегка нагнувшись, впериться в его лицо внимательным взглядом, неотрывно глядя на то, как бегают глаза Субина по его выражению лица, — «я не боюсь умереть.», — Субин сглатывает, когда старший возвращается в свое предыдущее положение и его жаркое дыхание остается на коже, прямо за ухом, — «я просто не хочу при этом присутствовать.», — пауза. Субин чувствует, как у него начинает кружиться голова от того, что они почему-то вновь оказались так близко друг к другу, — вот что там написано. — А...эм...хен, — зовет Субин, когда Енджун замолкает, но не отстраняется, продолжая пускать табун мурашек по коже, — насчет дневников..? — Хм, — Енджун наконец выпрямляется, позволяя Субину взглянуть себе в лицо, — думаю, — тянет парень, укладывая свою ладонь на бедро практически паникующего Субина, — о том, что написано там, ты сам узнаешь чуть позже. — Я могу их прочесть? — удивляется парень, никак не реагируя на то, что другой рукой Енджун надавливает ему на грудь, заставляя упасть на кровать, прямо в ворох одеял. Оказавшись сверху, старший кивает. — Читай, — усмешка, — заодно проверим твои лингвистические знания. — Что? Но ответа с пояснениями двусмысленного предложения не следует, потому что Енджун чувствует, как таблетки перестают действовать и его начинает чуть пошатывать, как бы намекая на то, что он вот-вот отрубится. Но перед этим он бы хотел внести еще каплю хаоса в голову Субина. Поэтому он наклоняется и вновь целует его, на этот раз уже не сомневаясь в том, что Чхве расплачется от панической атаки, ведь Енджун не собирается давать ему поблажек только потому, что он не может усидеть или улежать на одном месте дольше, чем минуту.