Лебединая песня

Как только дверь в квартиру открывается, первое, что видит Енджун, это какой-то невероятный бардак на голове Субина, который даже волосами сложно было назвать. Весь взъерошенный и красный, он смотрит ему в лицо не более, чем секунду, после чего, бросив что-то вроде «заходь», исчезает в темном коридоре, оставляя старшего на самого себя. Закрыв дверь, Енджун вздыхает и первым делом тянется до выключателя, чтобы включить свет. И, наверное, это была ошибка, потому что мало того, что он осветил неебических масштабов бардак в квартире, он еще и помог Чхве осознать весь пиздец, который произошел у Субина на кухне. Енджун думал, запах гари ему показался. Нет. Не показался. — Знаешь, не обязательно было приезжать. Я в том плане, что мы все равно встретились бы в универе. Да, для этого должно пройти несколько часов, но не думаю, что ты бы маялся без дела все это время. Ты бы просто спал. Почему ты, кстати, проснулся, ты же не должен был? О, и ты же выпил таблетки? Ну, чтобы не уснуть. Потому что если ты уснешь, хен, я не буду тебя будить. Я просто уйду в универ, мне ведь надо поговорить с преподавателем. Да, знаю, этот фильм у тебя уже в печенках сидит, хотя мы еще даже не начали снимать, но ты сам согласился. Неси за это ответственность. А вообще, если ты прям так сильно не хочешь, лучше скажи сразу. Я не обижусь. Ладно, обижусь. Но долго дуться не буду. Постараюсь по крайней мере. Это будет тяжело, но так уж и быть, раз уж мы, как это слово...эм...встречаемся? Да, типа того, раз уж мы встречаемся, я постараюсь быть терпимее к твоим закидонам. Вообще, мне несложно, просто сейчас, в данный момент, сию секунду я немного...ЕБАНЫЙ В РОТ! — М? — Енджун заглядывает на кухню как раз в тот момент, когда Субин открывает свою несчастную духовку и из нее, прямо на его не менее несчастного парня валится целый клуб практически черного дыма, — Ты, может, отойдешь от духовки? — Нет, я должен прочувствовать весь свой позор. — Ладно, я пока руки помою. — По коридору направо, — произносит Чхве и тут же начинает откашливаться, пытаясь вызволить из дымного плена нечто, что должно было стать тортом. Вернувшись, Енджун обнаруживает Субина в глубочайшей депрессии от осознания собственной ничтожности и несправедливости этого мира. Схватившись за голову, Субин взирал на свой кулинарный шедевр так, словно только что у него из рук ускользнул самый верный план по спасению мира и он очень, очень огорчен этим фактом. Не успев даже рта раскрыть, Енджун делает шаг и Субин тут же отпускает свою голову, оборачиваясь на парня. Просто пиздец, он вот-вот разрыдается. — С... — Енджун хотел позвать его по имени, но было поздно. Как только с его губ сорвалась первая буква имени парня, из глаз Субина тут же брызнули слезы. Вздрогнув от неожиданности, Чхве подходит к нему и, развернув к себе, тут же принимается осторожно гладить по щекам, утирая соленые дорожки. — Мой тортик сгорел, — всхлипнув, выпаливает парень практически на одном дыхании. — Я очень сочувствую твоему тортику, — продолжая собирать влагу с чужих щек, вздыхает Енджун, — давай ты все-таки выпьешь свои таблетки. — Нет, ты не понимаешь, — Субин едва заметно мотает головой, но не пытается уйти от прикосновений, — это трагедия вселенского масштаба. Все это, — всплеснув руками, шумно вздыхает парень, — просто полномасштабный пиздец. Я пропустил прием лекарств и теперь не знаю, что из этого получится. Я не говорю, что это из-за тебя, но, технически, ты тоже в этом виноват, хен, поэтому тебе стоит извиниться передо мной. За что? За то, что показался мне интересным и влез мне в голову. Мне было так весело у тебя, правда, очень весело. И фильм мне понравился. И как ты вот эти все свои неловкие фразочки говоришь мне тоже нравится. Но твой дневник все испортил, — Субин продолжает говорить, не замечая, как Енджун резко замирает, пропуская воздух сквозь плотно стиснутые зубы, — я понимаю, что читаю только первый, но то, как ты излагаешь там свои мысли, меня путает. Тебе как будто было очень больно, но ты не хочешь этого признавать. Ты говоришь, что у тебя нормальные отношения с родителями, но ведь это не так. Или я просто смотрю через призму тогдашнего тебя. Я не знаю, Енджун, наверное, я совершил ошибку, когда продолжил читать без тебя и ты не смог объяснить мне то, что меня слегка ошарашило. Я и так нестабилен, но из-за тебя меня штормит еще сильнее. Есть так много вещей, которые я хотел бы с тобой сделать, но я понимаю, что для тебя это неудобно. Тот же сраный фильм. Я знаю, что ты не хочешь там сниматься, но мне бы очень хотелось этого. Это будет ценным воспоминанием, я знаю об этом. Мне хочется проводить с тобой время и вне твоей комнаты. Я знаю, знаю, что мы знакомы всего-ничего, но мне хочется больше знать о том, что тебе нравится и не нравится, что для тебя приемлемо, а что ты точно никогда и ни за что не будешь делать. Я вот никогда не прыгну с трамплина. И не пойду в аквапарк, потому что ненавижу такие места. Но тебе, очевидно, хотелось бы чего-то такого. Я не знаю. Я не понимаю ничего, мне так сложно, хен, ужасно сложно. Я думал, что, если уеду к себе, все мои мысли придут в норму, но в итоге я стою на своей ебаной кухне в пиздец каком психозе, а ты просто берешь и приезжаешь ко мне, хотя до этого спал и, я уверен, даже не собирался никуда выходить сегодня. И вообще, нам скоро нужно будет пойти в универ и это тоже меня раздражает. Что, если бы я не подписал тебя на эту авантюру, ты бы просто остался дома и спал. А я бы пошел в универ. Мне так не нравится. Это не то, чего я хочу. Но если ты спросишь, то я не знаю, каковы мои желания. Все, чего мне хочется конкретно сейчас — это получить ответы на мои вопросы. На все вопросы, Чхве Енджун, ты это понимаешь? Или я прошу слишком многого? Я стремный и навязчивый, да? Так и скажи, если это правда. Я не хочу тебя напрягать. Я вообще не хочу как либо негативно влиять на твою жизнь. Я...я... — Таблетки, — улучив момент, когда у Субина заканчивается воздух в легких, вставляет свои пять копеек Енджун, притягивая парня к себе и утыкаясь ему в плечо, — пожалуйста, давай ты выпьешь свои таблетки, а потом я отвечу тебе на все, что хочешь, — Субин хватается за его футболку так отчаянно, будто он тонет, а Енджун его единственное спасение. Сжав футболку парня в кулаках с такой силой, что костяшки белеют, Субин шмыгает носом и спрашивает чуть дрогнувшим голосом «на все?», — на все, обещаю, — в ответ снова всхлип, — и буду отвечать не односложно, хорошо? — отстранившись, Енджун криво улыбается, стирая последние, он надеется, слезы с щек парня, — где твои таблетки? — В комнате, — снова шмыг носом, — в ящике возле кровати. Я... — Я принесу, — Енджун усаживает Субина за стол, — сиди и не пытайся встать. Просто дыши, хорошо? — Я ужасно проблемный. — Это мне и нравится, — поддавшись моменту, Енджун неловко целует парня в макушку, прежде чем уйти в его комнату на поиск того, что сейчас поможет Субину гораздо больше, чем он сам. Хвала богам, Субин все-таки прислушался к Енджуну и послушно дождался его, не учудив очередного треша. Кажется, Енджун начинает понимать, как именно Субина штормит, если он забывает о приеме лекарств. Принеся целый короб, поскольку Чхве не знал, что именно Субину было назначено, он находит парня излишне бледным и едва дышащим. Спросить «что случилось?» Енджун не решается, предвещая очередной всплеск эмоций, который сейчас больше навредит Субину, чем поможет в сложившейся ситуации. Поэтому, поставив короб перед парнем, Енджун некоторое время ждет, пока до Субина дойдет, что именно происходит, а после, не увидев совершенно никакой реакции, треплет его за плечо. — Субин. — А? — несколько раз моргнув, парень поднимает голову, растерянно глядя на старшего. — Таблетки. — А, — вторит он, — точно. Да. Таблетки. Пожалуй, Енджун соврет, если скажет, что ему было скучно наблюдать за тем, как взгляд Субина медленно, но верно начинает меняться. Некая доля тревоги, конечно, присутствовала, но в общем и целом Чхве решил, что эти почти сорок минут, проведенные в молчании, можно даже назвать захватывающими. Потому что он впервые в своей жизни молчал так долго не потому, что просто спал, а потому что ждал. Ждать, оказывается, тоже довольно неплохо. — Пожалуй, — спустя некоторое время открывает рот парень, нервно хмыкая, — стоит поставить себе будильник и больше не забывать о лекарствах, — Енджун на это лишь хмыкает, не собираясь ничего отвечать, — было ошибкой делать торт в пять утра. — И уезжать. — И уезжать, — соглашается Субин, — хен, — зовет он. В ответ кивок, — вопрос. — Я не буду есть тот уголь, что ты достал из духовки, — Субин возмущается, но, поскольку он еще не до конца отошел от своего психоза, выглядело это до смешного неловко. — Это тортик! — Чхве кивает, — Бисквитный и с шоколадным кремом! — Как скажешь. Убрав все последствия утреннего хаоса, Субин тянет Енджуна в свою комнату и, упав на кровать лицом в подушку, ровно три секунды воет в ту, пока старший садится рядом, потирая ноющую шею. Снова молчание. Продолжается оно, слава богу, не так долго, как до этого. — Что случилось с птичкой? Енджун даже сначала не понимает о чем он, из-за чего хмурится, чуть склоняя голову вбок. — Какой? — решает уточнить он. — Которая у вас была. — А, — резко вспомнив своего единственного питомца, выдается парень, — эта, — вздох, — моя мать напилась в тот вечер и опрокинула клетку. У нее остановилось сердце, если я правильно помню. Субин переворачивается на бок, впиваясь глазами в безучастное выражение лица Енджуна. — Это ужасно. — Наверное. Енджуну все-таки пришлось рассказать, что его отношения с родителями не такие уж облачные, которые он вырисовывает, когда его об этом спрашивает кто-то посторонний. Да, можно сказать, что он из неблагополучной семьи, но ее неблагополучие было мастерски скрыто от чужих глаз и проявлялось лишь в четырех стенах их квартиры, в которой теперь остался лишь один Енджун. Глядя на то, с каким отрешенным взглядом старший рассказывал обо всем этом, Субину показалось, что так для Енджуна даже лучше. Ну, что теперь он живет один. Его никто не обвиняет во всех грехах и чужих ошибках, никто не бьет и не пытается выпытать то, что он никогда бы не хотел говорить вслух. Субин не считается. Субин, Енджун сам так сказал, это другое дело и то, что он рассказывает ему все это, означает, что он ему верит и знает, что парень не будет трепаться об этом направо и налево. Субину ничего не оставалось, кроме как кивнуть на такой странный, непонятный для него, видимо, комплимент. — Можно еще вопрос? — Я не приемный. Об повисшую тишину можно было порезаться. — Нет, — смеется Чхве, принимая сидячее положение, — не об этом. — Спрашивай. — Я спрошу, но, если ты не хочешь отвечать на это сейчас, то не надо. Я и так вынудил тебя рассказать что-то личное, мне так не нравится, — Енджун на это лишь неопределенно жмет плечами, — ну вот, я когда переписывался с Бомгю, он сказал, что ты изменился, — пауза, — ну, что в старшей школе ты был другим, а потом что-то произошло и ты поменялся. — Произошло..? — Субин угукает, не понимая, почему Енджун вдруг внезапно посерьезнел, — Эм, — тянет парень, — я не...кхм...я не знаю. — Не знаешь? — удивляется Чхве. — Не уверен, что могу точно сказать, когда это случилось, — пауза. Слишком долгая, — не хочу говорить. — Ладно, — Субин тут же сдается, не собираясь вновь нападать на парня со своими психами, — тогда не нужно. Когда захочешь, если захочешь, то скажешь. Хен, — в ответ мычание, — так что насчет твоего сексуального напряжения? — Это не оно, — кажется, этот вопрос Енджуна нехило так разозлил. Он даже цыкнул, — я просто в тот момент подумал, что ты — тот, кто мне нужен. — В каком плане? — Енджун устало вздыхает, придвигается ближе и роняет свою голову Субину на плечо. — Во всех. Это глупый вопрос. Я не хочу об этом говорить. — Но ты сказал, что ответишь на все мои вопросы. — Да, — соглашается старший, — но давай это будут вопросы, которые ты мне будешь задавать, читая мой дневник, — Субин кивает, — я не хочу говорить о себе просто так. — Ты странный, — Субин смеется. — Ты тоже. «12.10 хорошо что я не проспал суд. как будто в цирк сходил. почему-то судья решил, что я бедный несчастный ребенок, у которого теперь травма. че за хуйня. я был так рад, что эти два животных наконец исчезнут из моей жизни, что забыл о том, что я несовершеннолетний. было смешно наблюдать за тем, как родители решают, с кем я остаюсь жить. смешно, потому что никто не хотел, чтобы я с ними оставался. мать сказала, я буду мешать ей наладить свою личную жизнь. отец сказал, что я не его сын и потребовал тест днк. меня отвели к психологу и пытались убедить, что у этих тварей просто нервный срыв и на самом деле они меня любят. любят? что за бред. они любят только себя. не меня и не друг друга. интересно, если я ребенок эгоистов, я тоже эгоист?» — Я не думаю, что у тебя есть хотя бы капля эгоистичности, — Енджун начинал засыпать, но слова Субина почему-то заставили его резко открыть глаза и поднять голову с колен парня. — Правда? — Ты не кажешься мне эгоистом. Чуть подумав, Енджун ложится обратно на колени к Субину, удовлетворенно хмыкая. — Вот как. «13.10 в школе говорят, что я фрик. я уже слышал это от родителей, поэтому не удивился. какой-то долбоеб хотел подставить мне подножку. не получилось и ему пришлось лететь вниз головой с лестницы. почему-то он выжил. я рассчитывал на иной исход. родителей вызывают в школу» — Хен, — в ответ короткое мычание, — тебе не говорили, что ты был жестоким ребенком? — Я и остался, — смеется парень, зевая, — тебе стоит меня бояться. — Не буду, — смешок,  — звучит как бред. — Хорошо. «13.10 может быть мне стоит умереть. я не знаю, что учителя наговорили моим родителям, но так сильно я еще никогда не получал. оказывается, кровь на вкус соленая. или это были мои слезы. я не очень помню. я вообще плохо помню, что было после того, как мне прилетело стулом по голове. я очнулся только сейчас. не понимаю, сколько времени. все тело болит. особенно болят ожоги. очень больно. мне плохо» — Енджун... — М? — но Субин не продолжает, — Если тебе меня жаль, я уйду. — У тебя много шрамов? — Много, — очень неопределенный ответ. Субин догадывается, что ступил на практически запретную тему, — хочешь посмотреть? — Если ты хочешь показать. — Не хочу. — Тогда и я не хочу. «15.10 несмотря на развод, они решили остаться жить вместе, как сожители, чтобы контролировать меня. моя жизнь разрушена» — Это все? — удивляется Субин, видя, что оставшиеся страницы пустуют. — Это все, —Енджун вновь зевает, прикрывая глаза, — я же говорил, — смеется он, — скучно.