running out of luck in the end

Чан знал, что когда-то это произойдёт, но он надеялся, что закаленное тренировками тело сможет вынести любую нагрузку и быстрее восстановится, но, видимо, годы танцев всё же не пошли ему на пользу. Боль в пояснице его мучала сильнее, чем он показывал старшим. Каждую ночь он просыпался от того, что поясница ныла от неудобного положения. Он старался осторожно подобрать другую позу, но с каждым разом таких становилось только меньше. Он понимал, что дело не только в мышцах. Они в целом ослабли без нормального питания, потеряли прежнюю силу и мышечную массу. Чан впервые за долгое время перестал чувствовать голод. Он понадеялся, что сегодня будет проще, но эта ночь не стала для него исключением. Он проснулся от того, ему захотелось в туалет. В гостиной было тихо, слышны были только дыхания спящих. Чан полежал, привыкая к темноте, а после постарался встать. Боль резким ударом пронзила всё его тело и буквально сковала его: он даже боялся сделать вдох. Через несколько секунд стало легче, он судорожно вздохнул и прислушался к телу: боль от поясницы отдавала в левую ногу, не давая возможности пошевелиться. Ему казалось, что он так и замрёт в полу приподнятом состоянии. Когда стало чуть легче, он приподнялся выше. Контроль дыхания немного ослаблял боль, но лишь немного. Ему хотелось кричать и плакать, но рядом спали старшие. Они и так смотрели на него с такой жалостью, что легче было притворяться: он улыбался, они делали вид, что верят ему. Но сейчас он понимал, что ему точно нужно встать. Рядом с ним должен лежать Вону. Он осторожно провёл рукой по краю дивана: — Хёён… Вону-хён,- в тишине собственной шёпот показался ему слишком громким, но никто не отреагировал. Чан попробовал ещё пару и, когда понял, что другого выбора и нет, столкнул свою подушку на пол. — А?- Вону тут же вскочил. На его голос отреагировал кто-то, кто лежал рядом с ним, если Чан правильно понял,что был Минхао. — Хёён,- Чан провёл рукой по воздуху, наткнулся на чужое плечо и сжал его.- Хён, мне нужно в туалет. Вону пошевелился, кажется протирая глаза. — Подожди, ладно?- его плечо пропало из-под руки Чана. Послышалось копошение, словно Чон изо всех сил пытался пробраться через хаотично разлёгшиеся тела на полу к чему-то. Через минуту этих манипуляций, Чан был уверен, Вону перебудил всех. — Что случилось?- сонно прошептал Мингю. — Ничего, спи,- кажется, Вону был у выхода из гостиной. — Вону? Что ты делаешь?- спросил Сынчоль. — Куда мы убрали свечи? Мне нужен свет…— ответил Чон, видимо, смирившись, что уже никто не спал. — Господи, Вону, зачем тебе свечи посреди ночи?- Голос Сынчоля стал доноситься выше, кажется, он тоже встал на ноги. — Хён, это я,- прошептал Чан. С разных сторон стали доносится голоса и копошения: — Что случилось? — Чана? — Свечи на полке. Чан правда не хотел будить их всех. Оттого, что он прервал сон старших, ему стало не по себе. — Извините, я не хотел вас будить. Все стали убеждать его,что всё хорошо, но ему плохо верилось. — Пожалуйста, помогите мне сесть,- попросил он, еле сдерживая слёзы. Голос его дрогнул, но к нему тут же потянулись руки, помогая подняться. Из коридора показался свет и в гостиную вошли Вону и Джун. Вону был без очков, видимо, не нашёл их с просонья, а Джун выглядел так, словно и не ложился спать. — Что случилось?- спросил Вэн. Чан опустил голову: — Мне бы в туалет… я… не думаю, что смогу сам туда дойти. Год назад эта просьба ударила бы его по гордости, но сейчас он понимал, что ему нужна помощь, и это было ужасным напоминанием о произошедшем. Постоянные задержки рейсов волновали их всех, поэтому появившееся возможность была воспринята с огромной радостью. У них было расписание в Южной Корее, и им хотелось бы успеть на него. Перелёт был коротким, поэтому они решили, что без разницы в каком классе, главное в самолёте домой, так Чан попросил менеджера дать ему место у правого окна. Компания выкупила для них Комфорт класс, поэтому они оказались перед крыльями. Его место было в 16 ряду, рядом с менеджерами. Через стенку от него начинался эконом класс. Когда бомбы стали лететь на Сеул, они поднялись выше, но картина тонущего во взрывах города навсегда останется в его памяти. Они кружили так около пяти часов. Пилот объявил, что аэропорта больше не существует, а часть города рядом с Намсан превратилась в руины, на которые они смогут посадить самолёт. Точнее они хотели сесть на Ханган, но их протащило аж до башни. Самолёт развалился при посадке, левое крыло было переломано и буквально вжалось в салон, отчего всех находившиеся в той части погибли. Стену пробило, и Чана прижало к передним сидениям. Он не помнил, как остатки самолёта остановились. Вспышка боли стёрла из его памяти несколько часов ада: старшие сказали, что им пришлось сломать переднее сиденье и вытащить его из этих тисков. На его спине была содрана кожа, в костях явно было трещины, если не переломы, которые они не могли диагностировать. Они соорудили носилки из какой-то ткани и ушли от самолёта. Эти картины часто снятся ему в кошмарах. Он помнит шок и страх на лицах менеджеров, помнит крики в салоне и отчаянные молитвы. Во всём ряду он один выжил и это было чудо. Левое место у окна заняли неизвестные ему люди до них, но мысль о том, что он мог быть на том месте, не давала ему покоя. А после была боль. Старшие таскали его на спине, на кресле-каталке, на руках. Всё, лишь бы дать ему время восстановиться. Он тоже надеялся, что ему нужно только время. Но оказалось, что с каждым днём будет становится только хуже. Они не смогли уснуть после того, как Чан разбудил их. Поэтому Джун всё же решил, что стоит попробовать. Среди найденных листов он разобрал некоторые слова: «безопасно», «идите» и «помощь». Но записка была на тайшаньском диалекте, плохо известном ему. Хоть он и был близок к его кантонскому, он всё же думал, что Минхао будет проще всё понять. Он отдал записки Су и посветил на них свечой. Минхао не выглядел особо воодушевлённым, но послушно перевёл всем записи: — В Синьцзяне безопасно. На равнинах разбили лагерь выжившие. Они помогут. Идите к ним. — Что такое Синьцзян?- спросил Джихун. — Провинция на западе,- объяснил Минхао, — там пустыни, равнины, немного гор. — Их не бомбили?- Сунён потянулся к бумажкам. Минхао пожал плечами. Джун посмотрел, как Квон рассматривает записку. Минхао изучал остальные: — Здесь всё одинаково, говорят, что там безопасно. — Ты думаешь, мы можем верить бумажкам?- спросил Джун на китайском. Он знал, что остальные не особо оценят его поступок, но у него не было больше сил. — Я не знаю,- Минхао опустил руки и прикрыл глаза. — Если есть хоть какая-то надежда, нам стоит пойти туда,- Джун встал и перешёл на корейский,- я принесу карту, и мы решим, что делать дальше. — Дальше?- уточнил Сынгван. На его голове всё ещё была повязка и с ней он выглядел как пациент больницы. — Ты хочешь пойти туда?- Мингю потёр глаза и посмотрел на него. — Они говорят, что там безопасно и нам могут помочь,- Джун уже шёл к выходу из гостиной, когда Джонхан схватил его за руку и остановил: — Какая помощь? — Да какая разница? Нам нужен врач! Нужны лекарства! Чан скривился при этой фразе. — Я всё ещё в состоянии терпеть боль,- прошептал он и тут же понял свою ошибку. Никто не осмелился сказать хоть что-то, и Джун ушёл в свою комнату. Ему стоило взять с собой свечу, но глупо было сейчас возвращаться обратно. Он зашёл в тёмную комнату и на память сел на кровать. Он привык со всем справляться. Каждый день в Корее был для него вызовом, как и сейчас каждая его шаг — попытка выжить в новом мире. И если есть хоть малая возможность, что он может ещё и помочь кому-нибудь, он воспользуется ею.