5:32

О дне рождении Чонгука знали все. Каждый был оповещен о нем по телефонному звонку за пару дней до встречи в кафе. Для Джина было важно, чтобы именинник почувствовал себя особенным в свой день, поэтому и подготовка проходила с особым вниманием к деталям. Благо, Чонгук всегда выбирал одно и то же, и из года в год предпочтения не изменялись. Праздник жизни всегда проходил в кафе "Буревестник" на Ломаносова, без шаров, без особого украшения. Дресс-код? Отсутствует. Он всегда просил заказать торт "Прага" в ближайшей кондитерской и небольшой чизкейк для малышни. Из приглашенных — самые близкие друзья, их дети и родители Чонгука и Сокджина. Прямо-таки сама скромность. Тем не менее, те небольшие крупицы пожеланий супруга осуществлялись охотно, конечно, не обходилось и без дополнительной заботы о тех самых "мелочах": об идеальном подборе времени, договоренности об алкоголе на праздник, об пинке для сына, чтобы тот не забыл поздравить отца, и, по возможности, придумывании чего-то стоящего в подарок, подготовке одежды обоих членов семьи и своей. В дни подготовки к праздникам Кихо приходилось вести себя лучше, чем когда-либо, чтобы не стать лишний раз пушечным мясом при малейшем косяке. С возрастом он выдумал план спасения: за 2-3 дня до встречи в кафе он заявлял о том, что до праздника проживет с дедулями, а позже с ними же и приедет. Джин сразу соображал, что к чему, но и отказать в этой просьбе он не мог: ведь это его родные люди, и он не имел права накладывать запреты. Поэтому, подхватив все свои вещички, сынуля быстро ретировался из бесовского дома поближе к дому родителей Джина. Всякий раз, вжимаясь в объятия деда Чанёля, Кихо искренне недоумевал, каким образом им удалось воспитать кого-то вроде его папаши. Тем не менее, когда в распоряжении были сон до обеда по выходным и сахар в доступности, он уже не так сильно на него и злился. В глубине души он понимал, что из него пытаются воспитать хорошего человека, но он хотел жить, как сам чувствует. В субботу Джин мысленно благодарил родителей, у которых на этот раз застрял Кихо, потому что уединение с любимым без чьего-то присутствия и чужих глаз было как раз кстати. Он любил сына, но в такие моменты всегда хочется остаться один на один, провести немного больше времени вместе и снять с себя ответственность, быть не просто папой, а возлюбленным, которого в этот день не съедала бытовуха.

***

С Кихо и остальными встреча прошла уже непосредственно в самом кафе. Все охотно поздравляли именинника, а Чонгук счастливо улыбался и кивал. Когда в последний раз он так собирался с кем-то, он уже и не вспомнит. Подарков было не так много, но весьма престижных: пару бутылок вина двадцатилетней выдержки и коньяк, кажется, старше всех детей вместе взятых, от Юнги с Хосоком. Виниловый проигрыватель с несколькими пластинками от Намджуна и Чимина. Больше всего Чонгука радовало то, что все пришли и помнили о нем, что тоже грело ему душу в этот день. — С днем рождения, старик, — подбадривающе хлопал по плечу Чонгука Намджун. — Косточки уже небось скрипят? Как там, дожди намечаются сегодня? — подхватывает эту же пластинку Хосок, хихикая. — Ой, идите нахер! А сами-то? Рост давно изменяли, или под ваши габариты только на заказ гробы уже делают? — О, ты глянь, у малого голос прорезался, — отвечает Намджун, вложив лицо Чонгука во внутреннюю сторону локтя и сжав руку, на что Чонгук начал мычать и пытаться выбраться. Усадив детей за отдельный стол, Чонгуку вынесли торт. Огромная "Прага", поделенная на 10 кусочков. В самом большом куске стояла свечка, которую Чонгук, конечно же, задул. За детский стол был вынесен чизкейк, и ребята с удовольствием начали его уплетать. Он уже знал, кто так постарался. Заметив уже второй торт, рука Чонгука под столом невольно опускается к бедру Джина и, немного погладив, сжимает его. Джин опускает смущенный взгляд вниз, а на его лице появляется улыбка. — Малыш Чон уже таакой взрослый, — доносится шепотом со стороны Сухо, папы Чонгука. — И не говори, дети так быстро растут... Я так рад видеть его счастливым, — доносится от Кая, второго родителя Чонгука. — Кихо так на него похож, как бы не нарваться на беду хотя бы сегодня, — вклинивается в диалог Сехун, отец Джина. — Я хочу верить в его благоразумие, — поддерживает мужа Чанёль. Тем временем дети при встрече довольно быстро разделились на группы. Старшие ребята ретировались и общались между собой, довольно удачно скинув Шоту на Кихо с Джиуном. Хотя тех, казалось, не слишком и смущал ребёнок. Кихо оценил новый прикид младшего достаточно высоко. — О, у тебя новая причёска? Кайфовая, а как называется? Джиун, кажется, даже засмущался от такого комплимента. — Это я сам себя дома постриг и покрасил по референсу, думаю, это скорее смесь шегги и… Кихо не дал ему договорить. — Мне просто надо осла подстричь, вот и присматриваюсь, — парень хихикает и тут же корчится от прилетевшего удара. — Придурок, я как чувствовал, что ты не просто спрашиваешь, — уже с нотками обиды в голосе говорит Джиун. — Эй, я же пошутил… просто прикол, без обид, ладно? Причёска, кстати, правда классная, выглядишь свежо, так… по-другому. Но вот Джиун, кажется, в этот раз был обидчивее всего. Отвернувшись от него к мальчику Чимина, парень заговорил с ним: — Чего делаешь? А где твой братик? В ответ — молчание. — Шота, ты меня слышишь? Мальчишка поворачивается к рыжему и смотрит очень недовольно. — Ты говоришь вообще? — решает уточнить Джиун. — Я рисую, не видишь, что ли? Соб у бабушек, — всё-таки отвечает ребенок, продолжая параллельно разукрашивать рисунок. — Отстань. Кихо снова начинает ржать и уходит за стол доедать оставленные там угощения. Джиун не сдаётся, всё ещё пытается пристроиться в другую компанию. Он выходит на улицу и подходит к Дино, который сидит на корточках, переписываясь с кем-то и потягивая электронку. Заглядывая ему за спину, младший замечает только отрывок сообщения, где было сказано: “Не уверен, что смогу, мне очень неловко”, но, услышав шорох сзади, переписка моментально сворачивается. — Че тебе? — отвечает Дино, развернувшись к Джиуну и выпуская ягодный дым. — А с кем это ты там нежничаешь, а? — решая не скромничать, спрашивает парень. — Не лезь, Джиун. Где там твой недоразвитый? Он же обычно тебя развлекает, вот к нему и клейся. — Эй… я может, с вами хотел потусоваться. Кихо я и так часто вижу. — Твоей рожи и дома хватает, давай без этого, а? — А где Джихун? — Э… да отошёл ненадолго, — Дино снова затягивается и проверяет телефон на наличие уведомлений. Вот здесь Джиун и учуял что-то подозрительное. — Отошёл? При условии, что нам здесь могут подлить? Что-то тут не сходится. — Ну, я знаю куда? Он мне не отчитывается, мальчику 18 лет, он не может всю жизнь вокруг тебя бегать, младший братик, привыкай ко взрослой жизни. — Слышь, динозавр Рекс, зубы мне не заговаривай. Он всегда тусуется с тобой, и я уверен, что тебе было не интереснее, чем мне… Ну скажи, Я никому не расскажу, папой клянусь. — За углом посидишь, иди отсюда, вот правда, только внимание привлекаешь. — Я папе скажу, что он убежал и никто не знает, где он, а ещё скажу, что ты опять дудку сосёшь. — Да? А ещё что сделаешь? Президенту на трубку наберёшь? Иди отсюда, шлепок майонезный. За время диалога братья перебрались обратно в кафе. Джиун демонстративно встаёт со стула и, убедившись, что Дино провожает его взглядом, подошёл к Юнги. Ли Чан заметно напрягся, когда Юнги обернулся к нему. — Чего тебе? Что-то случилось? Последовало небольшое молчание, за которое Дино уже пожалеть успел о том, что он сказал, но в ответ на вопрос Джиун только потянулся за куском праги, так и не съеденной отцом. — Торта захотелось, ничего такого. И отошёл, как ни в чём не бывало, под подозрительный взгляд Юнги. Джиун вновь возвращается к Дино, откусывая кусок торта. — Ну? Говори давай, не испытывай судьбу. — Да на свиданке он, скоро вернётся. — Нихуя. А с кем? — Ты его не знаешь, он из шараги на Московском проспекте. — Какая досада. А тот, с кем ты переписывался, я его не знаю, да? — Слушай, ты узнал, что хотел, не наглей. — А что, ему там неловко перед тобой? Раздеться, да? Нюдсы ему кидал свои? Джиун наклоняется поближе к Дино, на что тот хватает его за щеку и тянет. — Вроде такой мелкий, а такой противный, боже. Всё про нюдсы думается ему, а ещё что тебе рассказать, шалупонь гороховая. Дино наклоняет голову, и пока младший занят недовольством и попыткой убрать его руку с щеки, нагло откусывает больше половины праги за раз, набивая щеки и довольно улыбаясь. От Джиуна поднимается вой, который быстро приглушается пощипыванием Дино за бока омеги, на что тому приходится бежать. На дорожку Дино бросает ему короткое: «Я вас потом познакомлю» и вновь возвращается к переписке. На всём празднике оставался только один человек, к которому Джиун мог примкнуть и который наблюдал за этим цирком со стороны. Почесывая бока, за которые его умудрились пощипать, он подходит к Кихо. — Что такое? Обижают тебя дома? — Иди нахуй. — Ну не злись… хочешь, поцелую бока, чтобы меньше болели? Однозначная реакция Джиуна прилетает незамедлительно в виде слабого удара по спине. — Какой же ты мерзкий, просто невыносимая сучка. — Да-да, а ещё негодяй, подлец и прочие плюсы королевы Англии, забыл? — А это к чему? Кихо наклоняется к Джиуну поближе, почти на расстояние поцелуя. — К тому, что твои родители подарили неплохие бутылочки вина, которые можно распить прямо сейчас. — Ты дебил? Они же заметят пропажу. — Можем тогда украсть коньяк и позже долить туда чай, так будет незаметнее, тем более пакеты стоят далеко. — А может, не будем пытать судьбу и просто покурим? — О боже, что с тобой? Ты стареешь? У тебя температура? — Кихо демонстративно прикладывает руку ко лбу Джиуна, на что тот недовольно машет головой, скидывая с себя его руку. — Еблан. Но Кихо не унимается, и в этот раз он прикладывает ладошку к его щеке. — Ну правда, с каких пор ты так ссышься? Всегда же прокатывало попросить кого-то купить, а здесь что? — Из тебя очень хреновый актёр. — Вообще-то, я даже прошёл на конкурс в театральный. — И занял 150 рублей? — …Очень смешно, яблочный мальчик, не думал податься в стендап? Кихо замечает краем глаза, как разговоры стали немного тише, и родители краем глаза посматривали на них. Джиун это тоже заметил, на что он быстро схватил собеседника за предплечье и резко перекрутил его в разные стороны двумя руками. Крапивка. Хосок тяжело вздыхает. — Почему я не удивлён? — Не жалуйся, по сравнению с моими приёмами это детская шалость, — отвечает ему муж, видимо, в попытках подбодрить, и после чего обращается к Джиуну. — Э! Не бей его и извинись. Так вести себя нельзя. — Он сам нарвался! — Всё равно извинись… Посмотри на него, он так нежно к тебе относится, а ты его обижаешь. Джиун отпускает руки, на что Кихо облегчённо вздыхает и присаживается за ближайший стул. — Всё нормально! Это не больно. Чонгук оценивающе посмотрел и на сына, и на Джиуна. Убедившись, что всё хорошо, он не сказал ни слова. А что он бы сказал, если в какой-то момент посчитал, что так ему и надо? Спустя время, когда все уже успели утихомириться и вернуться к пиршеству, Кихо что-то быстро написал на салфетке, передал её прямо к чужой коленке под стол и удалился в уборную. Как только тот скрылся, парень заглянул на записку, а там было короткое: «Увидимся через 15 минут сзади кафешки». Порвав салфетку и доев пиццу, тот спустя отведенное время приходит на место встречи. Креативность Кихо поражала сознание: он стоял без ничего, а замечая омегу, подбежал к нему за спину. — Я кое кому позвонил и кое что подготовил… но это сюрприз. Идём? — И что ты придумал? Друзей позвал генг бэнг устроить? — А? Это ещё что? — Башня такая в Лондоне. Кихо цокает. Он прикрывает глаза мальчика своими руками, а после чего шепчет ему в ухо: «Не бойся» и начинает вести его вперёд. Неспеша, маленькими шагами пробираясь дальше, Кихо ощущал, как моментами напрягается младший, но не стал его успокаивать, потому что его эта реакция забавляла. Сколько бы он ни пинался или брыкался, сейчас для него было очевидно, каким же он был пугливым. Дойдя до точки назначения, Кихо открывает глаза. Что ж, если в мечтах были бокалы и открытая бутылка вина, то реальность предполагала 4 стеклянные бутылки пива и орешки на скамеечке. Такой себе романтик, и если это было свиданием, то очень натянутым. Джиун вздыхает, но улыбка невольно появляется на лице, когда руки Кихо опускаются на талию, прижав его к себе. Наклонив голову поближе к шее, Кихо хлопает глазами. — Это немного, но ты сам был против того, чтобы я стащил бутылки с праздника… Взрослеешь на глазах, Джиун, раз уже напиваться не хочешь. — Тебя это так расстраивает? — Не очень… Меня расстраивает, что за сегодня ты меня не поцеловал. — Руки заползают ниже, стекают по бёдрам и останавливаются в районе ягодиц, слегка сжав их. — Слушай, всё же необязательно меня лупить каждый раз, когда чувствуешь себя неловко от чужих взглядов. Папа всё равно уже догадался о тебе. Джиун резко поворачивается к нему лицом. — Что? — Ну, после того поцелуя Отец рассказал о запахе яблок, а вечером папа вспомнил о том, что у дяди Юнги есть сынок с похожими ароматами. — Какое позорище! — Джиун делает резкое движение в сторону, пытаясь выбраться из чужой хватки, но Кихо только сильнее сжимает руки и не дает ему так просто уйти. — Ну, Джиун… стой, сейчас-то хоть не убегай. Чего ты так боишься? Я настолько плох? Или хочешь сказать, что у тебя есть кандидат получше? — Да, есть, отстань от меня. — Джиун продолжает попытки убежать и скрыться, на что Кихо подхватывает его под ноги и, подойдя к скамейке, усаживает его к себе, держа за талию. — Все-все, не истери… Я тебе вообще нравлюсь? Ты меня хоть немного любишь? Оказавшись в таком положении, на всякий случай Джиун не стал ерзать просто так. Провернувшись к нему лицом, он морщится. — Отпусти. — Эй, почему ты не отвечаешь? — альфа хмурится. — Потому что я не знаю… Я подумаю. Кихо укладывает голову к нему на грудь. — А вообще-то, ты характером — вылитый папа. И, смотря на взаимоотношения своих родителей, разве тебе не хочется чего-то такого? — Пф, с тобой? Ты сам-то в это веришь? — А что я? — Ты ведешь себя как агрессивная скотина, постоянно хамишь папе, вечно недовольствуешь. Сейчас ты ведешь себя со мной достаточно нежно, потому что не добился, но что будет лет через пять? Если твоя злость будет не просто подростковой чертой, а чем-то основополагающим? Мне хотелось бы чего-то более стабильного… без чего-то такого пугающего в чертах характера, без какой-то такой репутации хулигана. Да, папа выбрал Хосока, но он всегда был душкой и хорошим мальчиком, понимаешь, к чему я? Кихо заметно притих, поднимая взгляд на Джиуна и наблюдая за ним, вникая в его слова. Он настолько плох? Настолько агрессивен, что его возлюбленного это пугает? — Пугающего? — он приподнимается с чужой груди, уставившись глаза в глаза. — Ты считаешь меня пугающим? То есть, ты меня боишься, Джиун? Мальчик отводит взгляд и поджимает губы. Ответа Кихо ждет какое-то время, не выпуская его от своих коленок, пока тот не ответит на вопрос. Надумав ответ, Джиун вновь поворачивает голову к альфе, который сейчас выглядел так растерянно, что кажется, будто сейчас заплачет. — Я не знаю точного ответа, но твоя злость и раздражение сейчас меня настораживают. Я… я знаю, что сейчас это меня не касается, но мне кажется, что пройдет время, и очередь дойдет до меня. Не пойми меня неправильно, но у тебя достаточно крепкие руки, ты почти бесстрашный, а еще всегда набрасываешься первым… Я не боюсь сейчас, нет. — Он приглаживает чужие щеки двумя руками, начиная вновь улыбаться. — Но а если я тебя не знаю? Если очередь дойдет до меня? Я же пострадаю в лучшем случае, а мои пинки тогда ничего не решат, если такое произойдет, и мне просто… тревожно от того, что будет, если я ошибусь вот так. Не хочу торопиться. Кихо в ответ ластится на его поглаживания, обдумывая его слова. Он так и не сказал ни слова, не зная, как переварить все то, что ему навалилось. Парень понятия не имел о том, что таким взрывным характером и распутным действием мог поселить страх в глазах своего объекта обожания. Ему всегда казалось, что это, как минимум, его возбуждало, заставляло вожделеть, ведь за ним было как за каменной стеной, и нечего было бояться, но Джиун будто смотрел в суть проблемы. Хлопая глазами, в конце концов Кихо нагнулся к нему поближе и мягко поцеловал в уголок губ. — Ты слишком тревожишься, насмотревшись тру-крайма, яблочко, я не настолько жесток. Он не был уверен в степени своей жестокости, но искренне был убежден в своих чувствах к Джиуну, чтобы не допустить насилия в отношении него. Джиун, кажется, улыбнулся только шире, что уже означало хороший знак. Все еще засиживаясь на коленках, в этот раз парень потянулся за пивом и, открыв крышку, немного поболтал бутылкой взад-вперед для “распределения хмеля”. Отпив небольшой глоток, он наклонился к Кихо и с глуповатой и смущенной улыбкой признался: — Но целоваться мне с тобой очень нравится. — И, не дожидаясь чужих ответов, накрывает его губы своими. Кихо растерянно укладывает руки на чужие бедра, отвечая на поцелуй. Что же, если ему продолжат так глупенько улыбаться и позволять гладить за ножки, он готов будет ждать сколько тому потребуется, лишь бы это не прекращалось. Время уже перевалило почти к ночи, закат потихоньку накрывал город. К тому времени Кихо всё же выпустил из своих колен Джиуна на лавку, и, посматривая на ярко-розовый закат, они вдвоём сидели, прижавшись плечом к плечу. Пиво уже почти кончилось, орешки давно были погрызаны, сигареты выкурены по две штучки на двоих. Теперь они наслаждались тем, чем могли, будучи почти трезвыми. Момент был романтичен и походил на свидание, но случилась небольшая неприятность. Сзади них подошли двое полицейских в форме. — Добрый вечер. Молодые люди, почему нарушаем? — А? Вы о чём? — Кихо выпрямляется, и его друг вместе с ним. — Распитие в неположенном месте почему сейчас происходит? …А вы на вид довольно молоды, предоставьте, пожалуйста, документы. Кихо мешкает, но рука автоматически опускается ко внутреннему карману куртки, а полицейский, будто издеваясь, подбадривает его: — Активнее-активнее, молодые люди. У Джиуна документов не оказалось с собой на руках, от чего он невинно хлопал ресничками и смотрел на представителя власти, надеясь на пощаду. Тем временем как Кихо раскрывает свой паспорт с мольбой о том, что мужчина не умеет считать и спрашивает это только для вида. Сегодня мольбы не были услышаны. — О как, 17 лет юноше. — Полицейский переводит взгляд сначала к Кихо, а потом к Джиуну, а после и снова к Кихо. — А ему 17 есть хоть? Выглядит на все 14, юнец, ты бы поосторожнее. — ..Мне 16, — стыдливо отвечает на вопрос Джиун, отведя взгляд от полицейского. У него на лице образовалась такая ухмылка, будто сейчас от них зависела его премия на работе или рекордное число пойманных малолеток. — Пройдёмте в участок, молодые люди.

***

Оказавшись в участке, им двоим было велено одно: позвонить родителям. Джиун хотел было отзвониться брату, и почти удачно, но тот, как чувствовал, не брал трубку. Скорее всего, Джихун уже сидел вместе со всеми и потягивал какой-то сок, видимо, поэтому игнорируя его звонки. Пока что их не искали, и это не настораживало взрослых. Что же, придется их разочаровать. Первым дозвонился Кихо. Решив, что и так, и так он получит дома от отца, и на протяжении всей дороги до дома его будут попрекать, он решил звонить напрямую сегодняшнему имениннику. Кихо уже знал, чем закончится этот, казалось бы, хороший день. Чонгук поднимает трубку. — Алло? — Привет, пап. — Привет, Кихо. А ты где? Что-то хотел? — Нет, почему если я тебе звоню, то обязательно что-то сразу хочу? Я просто хотел тебе напомнить кое о чем. — О чем же? — Что ты самый крутой отец на земле. На другом конце трубки хихикают, кажется, это его даже улыбнуло. — Кихо, сколько тебе не хватает? — Я в кутузке. В трубке послышалась тишина, отец замолчал, а гости перестали смеяться. — …Ну не прям за решеткой, а вот возле нее стою сейчас. Такое уточнение все равно не дало Чонгуку ни грамма утешения. Он все еще продолжал молчать какое-то время, пока, в конце концов, не выпалил: — Ты такой индеец, я в ахуе. — Я еще с… — С кем? Со своими друзьями-алкашами? — Нет… с мальчиком одним. — …И с кем же? — А ты угадай, он тот же… что со школы. Чонгук вновь замолкает, видимо, переводя взгляд на Сокджина, пока тот опасливо косится на Юнги, который, кажется, начал что-то подозревать и в открытую смотреть на их парочку. — А вы родителям его звонили? — Пока нет, он мнется… но вы лучше приедьте вчетвером там, э-э… можно вдвоем, я думаю. Они что-то подписать просят. Он не видел реакции отца, но готов был поклясться, что уже воочию видел, как тот трет глаза. Последнее, что ему хотелось бы, — это решать конфликты с Юнги. — Ладно, я сам разберусь. Сиди на месте. — Так я в кутузке, тут особо не убежишь. — …Кихо, будь добр, разбегись и со всей дури ударься головой об стену. — Нельзя, вам же потом сотрясение мне лечить, папу жалко. — Прости, господи, Юнги, они там... Чонгук сбросил трубку. Кихо смотрит на полицейских и удовлетворенно кивает: — Ща нас заберут, не беспокойтесь, мой отец человек надежный. И присел на лавочку, наблюдая за тем, как в нерешительности стоит Джиун. Прихлопывая на место рядом с собой, видя, что тот слишком тревожится, он хватает его за руку и усаживает на скамейку. — Ну чего ты? — …Ты сейчас серьезно? От нас несет пивом и сигаретами, и мы так тупо спалились на пьянке, еще и вместе. Мой папа тебя прикончит. — Не переживай, я не верю, что он настолько жесток.

***

Они оба дождались появления родителей. Приехали Юнги и Чонгук, без лишних слов подписывая документы. И когда обоих вывели за пределы участка, Кихо резко получает тяжелый подзатыльник от папы Джиуна. — Сука, еще хоть раз я увижу, что ты возле него ошиваешься… Чонгук быстро встает между ними двумя, спрятав за спину Кихо. — Тише-тише! — Он хватает Юнги за руки. — Держи себя в руках. И вообще, какого хера ты моего сына бьешь? Чонгук угрожающе сжимает чужое запястье, и между ними возникает напряженное молчание. Юнги хмурится, неровно дышит, но не нападает. Силы были неравны. Кихо тем временем хватает отца за руки со словами: «Отпусти!». Чонгук откашливается, но выпускает чужие запястья, параллельно уводя Кихо за руку. — За своим ребенком бы лучше следил. И тут Юнги просто теряет контроль. Он хватает близстоящий камень и швыряет Чонгуку в спину. — До твоего урода я еще ни разу за жизнь ни одного из своих детей не забирал с мусарни, а ты то и одного воспитать не можешь, стоит, предъявляет он мне тут «лучше-не лучше», ты то, блять, с одним справиться не можешь. Чонгук оборачивается, пока Кихо отчаянно тянет его обратно со словами «не надо». — Да? Это я то не могу? Ну да, конечно. Это же у меня ребенок в четырнадцать забухал и чуть не сдох на улице, если бы его не откачали, конечно. Чонгук видел, что Юнги как-то слишком неожиданно замер. Он не знал, чего от него ожидать, поэтому сейчас предпочел быстро ретироваться, но не успел и отвернуться. Джиун резко схватился за папу, но тот только отодвинул его в сторону. Подходя ближе к Чонгуку, Юнги резко ударяет его по лицу, да так, что у того кровь хлынула из брови к глазам и он суть было не пустил искры из глаз. Чонгук видит пелену крови перед собой и теряется, отходя на пару шагов назад, не собираясь нападать, то ли по принципам, то ли от растерянности. Замечая, что противник дезориентирован, нападающий подходит ближе и, схватив Чонгука за грудки, опускает его голову на уровень собственных глаз. — Слушай внимательно и запоминай, уёбище. Ни одна скотина здесь не смеет меня попрекать тем, что я как-то неправильно воспитываю своих детей. Моли бога, чтобы в следующий раз я не отправил тебя в реанимацию за твой поганый язык. Я не посмотрю на то, что мы дружим семьями, ты не смеешь меня попрекать. Ещё раз твой малолетний долбоёб сделает что-то с Джиуном, я первым делом приду бить тебе морду. В первую очередь ты увидишь моё лицо, ни Хосока, ни кого-либо кого либо еще. Юнги отпускает ворот пиджака, уходя достаточно быстро, параллельно утаскивая Джиуна за руку. Мальчишка чуть ли не плакал от происходящего и шептал: «Прости». Чонгук опомнился только после того, как Юнги ретировался из его поля зрения. Потирая бровь, он невольно шепчет: «Нихера себе, блять, ударчик», и точно так же уводит Кихо, держа его за руку. Кихо теперь вертелся и жужжал вокруг уха отца не хуже пчелы. — Пап, тебе не больно? Может, в скорую позвоним, и тебя там обработают? Может, в полицию? Там заявление на него напишем? Он замолчал буквально на минутку. — Пап, он же должен получить по заслугам. Не ты же первым его ударил. Чонгук отмахивался от него, как от надоедливой мухи. — Нет-нет, никакой скорой, само пройдет, дома обработаем… Но вот я ляпнул с дуру то, что его разозлило, да. Бить меня было необязательно, но, видимо, я заслужил, не знаю… Я вряд ли бы ударил его в ответ, все-таки как-то некультурно вышло бы. В один момент Чонгук останавливается. — Ты с Джиуном целовался? Что у тебя с губами, Кихо? Кихо замер, поджав губы и моргая. Чонгук хихикнул. — Молись, чтобы дядя Юнги у своего сына такого дефекта не заметил и не пришел мне второй глаз добивать, — Чонгук рассмеялся с собственной шутки и, приобняв сына, пошел дальше. Он чувствовал себя очень гордо, что так заступился за сынишку, хоть и излишне распускал язык. — М-да, ну и семейку ты, Кихо, выбрал, неописуемую. Ты с ним не ссорься главное, а то тебя в нокаут отправят сразу… Так вот почему Хосок такой тихий, ооо, — Чонгук продолжал нервно посмеиваться, направляясь с сыном домой.

***

Войдя в дом, Кихо сразу же убежал в комнату. Чонгук виновато опустил голову и подошел к супругу. — Ну что там у вас? — Джин повернул голову и замолчал. — Ёбаный в рот…