Подарок

Сильные ветра и снегопады никогда не были редкостью в Снежной, несколько раз на неделе погода обязательно портилась. И сегодня было не исключение. Взгляд Феофана был прикован к окну, за которым снежинки кружились в медленном танце, аккуратно ложась на поверхность земли. В кабинете стояла тишина, нарушаемая лишь редким потрескиванием огня в камине, который медленно начинал угасать, и постукиванием пальцев по столу. Сегодняшний день должен был стать особенным для него и Дотторе, и он хотел преподнести не менее особенный подарок для своего товарища. Хотя, возможно, это слово давно утратило своё значение в контексте их отношений. Они никогда не говорили этого вслух, но эти "случайные" прикосновения друг к другу, встречи по вечерам в кабинете доктора, когда тот играл ему на фортепиано и заводил разговоры о своих новых экспериментах и идеях, имели большее значение, чем кто-либо из них хотел признавать. Они всегда были одни друг у друга, отвергнутые обществом учёный, что заботился о состоянии Девятого, изготавливал для него лекарства и залечивал каждую рану, и банкир, выделяющий средства на каждый новый эксперимент товарища, оставаясь на его стороне и отказываясь предавать его, не важно сколько человек было настроено против них. ‎ ‎К выбору подарка Феофан подошёл с большой ответственностью, желая удивить Дотторе и вызвать ту самую улыбку на его лице, которую он так любил. И, по правде говоря, ему это далось с трудом. Девятый никогда не отказывал в финансировании проектов Второго, а все украшения, которые тот, к сожалению, отказывался носить, были куплены им и оставлены на столике после очередной их встречи. Феофан не жалел денег на Дотторе, довольно часто преподнося тому подарки, от чего идей для нового почти и не осталось. Но даже так у него получилось найти тот, что сумел бы порадовать Зандика и хорошо передать его чувства, которые он никогда не осмелился бы произнести вслух. Его взгляд опустился ниже, останавливаясь на маленькой коробочке цвета его глаз, хранящей в себе кольцо, которое служило бы отличным дополнением к его собственному, что он носил на безымянном пальце правой руки. Они оба были не вечны, элексир, изготовленный Дотторе, лишь замедлял старение тела, но не давал желаемого бессмертия, к тому же, действовал лишь на Феофана. Сколько бы Зандик со своими сегментами не пытались выяснить причину и создать новый элексир, что мог спасти их обоих, ничего не получалось. Каждый день был важен, и иногда в голове Панталоне появлялись мысли, заставляющие сердце болезненно сжаться, а в горле будто вставал ком, затрудняющий дыхание. Что Зандик не справится, что он придёт к нему на следующий день и застанет его умирающим. Но он старался отбрасывать их и верить в лучшее, даже если с каждый днём это становилось всё труднее. ‎ ‎Подхватывая футляр и пряча его в кармане своего пальто, Феофан наконец поднялся с кресла, направляясь к выходу из своего кабинета. Стук каблуков о пол эхом отдавался в тишине коридоров Заполярного дворца, пока Девятый шёл к рабочему месту своего товарища, прекрасно зная, что тот большую часть своего времени проводит именно там. Идя вперёд, он не мог сдержать лёгкую улыбку, когда представил искреннюю радость на лице Дотторе, как черты его лица смягчаются, а уголки губ трогает нежная улыбка, полная, как он надеялся, любви и благодарности. Они могли остаться наедине, пробуя на вкус хорошо выдержанное вино, которое банкир хранил специально на такой случай, а затем он бы весь вечер слушал новые истории о сегментах, прекрасно зная, что его мысли были бы направлены к одному человеку, а взгляд устремлён к чужому. ‎ ‎ ‎Но как же он ошибался. Дверь в кабинет Дотторе открылась не сразу, ему пришлось трижды постучать в неё, с каждым разом увеличивая силу, прежде чем за ней появился главный из всех срезов — Омега. На его лице не было привычного раздражения или того самого самодовольного выражения, которое Панталоне довольно часто доводилось видеть. Наоборот, тот словно нервничал. Это было видно по тому, как сильно сегмент сжимал ручку двери, как мгновение колебался, прежде чем наконец заговорить. ‎ ‎—Ты что-то хотел? ‎ ‎—Ты прекрасно знаешь зачем я здесь, — тихо произнес Феофан, слегка наклоняя голову в сторону, в попытке найти Оригинала за спиной Омеги. А тот лишь молчаливо шагнул назад, давая Панталоне возможность войти внутрь. ‎ ‎—Тебе не понравится то, что ты увидишь. ‎ ‎Девятый насторожился, чувствуя нарастающую тревогу внутри от этих слов. Что-то было не так, и, честно говоря, ему совсем не хотелось знать, что именно. Он осторожно шагнул вперёд, медленно проходя в кабинет Дотторе и осматриваясь по сторонам, желая как можно скорее найти хозяина. С ним ведь всё в порядке, так? Омега сказал это лишь потому, что у них что-то не вышло, правда? Он остановился ровно в тот момент, когда наконец нашёл самого Зандика. Вот только это было совсем не то, чего он ожидал. Мёртвое тело его друга аккуратно лежало на столе, который окружили остальные сегменты. Здесь были все, кроме самого младшего среза, и все они, казалось, готовились к операции - белые халаты, перчатки, и инструменты, аккуратно выложенные на подносе рядом. У Панталоне закружилась голова, и если бы не Омега, стоявший прямо позади него, и вовремя удержавший того на ногах, Феофан точно ударился бы об пол. Ему пришлось приложить не мало усилий, чтобы отвести Девятого к ближайшему креслу и аккуратно усадить в него. Тот, казалось, совсем не слышал того, что ему говорили, а в момент, когда Омега начал проверять его пульс и пытаться заставить банкира ответить, даже тот не смог сдержать выражение испуга на своём лице, хотя и пытался это скрыть, чему банкир определённо удивился бы, если бы был сейчас в состоянии здраво мыслить. ‎ ‎Всё, что происходило дальше, Феофан помнил смутно. Он помнил как занервничали остальные сегменты, как Омега попытался привести его в чувство, но всё это закончилось тем, что ему ввели какой-то препарат, после которого он отрубился. Сейчас, думая об этом, до Панталоне наконец начала доходить вся серьёзность ситуации. Зандика больше нет, его тело сейчас лежит на операционном столе, наверняка уже вскрытое и служащее для изучения. Ему пришлось подавить приступ рвоты от этой мысли, делая очередную затяжку, прежде чем затушить сигарету о пепельницу, полностью заполненную ими. Их взаимоотношения с Дотторе всегда были чем-то особенным для него, чем-то, чем он дорожил и не хотел заканчивать. Но теперь не осталось ничего, кроме пустых воспоминаний и кольца, которое он так и не успел подарить. Феофан устало выдохнул, отходя от окна и открывая дверь своего кабинета, в которую стучали уже где-то около двух минут. За ней стоял Омега, протягивающий руку с кольцом на безымянном пальце, в которой держал колбу с неизвестной жидкостью голубого цвета. И всё же, даже так Зандик сумел сделать ему подарок на прощание. ‎