приходи ко мне, слушать старые пластинки

Шторы закрывали половину окна, пропуская пряный свет лишь на часть комнаты, которая теперь была окружена теплым сиянием. Пылинки витали в воздухе, вихрились в такт с раздающейся из граммофона мелодией. Ненавязчивый мотив растекался по просторной спальне и легко доносился до двух мужчин: один прислонился к изголовью кровати, другой полулежал на его плече. — Зандик, — приятный голос мужчины плыл вместе с льющейся музыкой, — ты тяжелый. Напускное возмущение заставило Дотторе усмехнуться. Он не ответил вербально — в протест он прижался теснее к телу Панталоне, обвив руку вокруг его талии. Вскоре к одной конечности присоединилась и другая — нога, которая теперь тяжелым весом покоилась на бедрах Панталоне. — Теперь ты еще тяжелее, — ладонь Панталоне подглаживала голубые пряди, пропуская их сквозь пальцы. Мягкий поцелуй опустился на голову Дотторе, заставляя того сжать пальцы на одежде мужчины под ним. — А ты твердый. Но я не жалуюсь. Панталоне издал еле слышный смешок, следя глазами за ровным дыханием Дотторе. Тонкая игла в граммофоне снижала громкость, и музыка окутывала комнату приятным приглушенным присутствием. Дотторе уткнулся в сгиб шеи Панталоне. Его дыхание оставляло жаркие следы на бледной коже. Панталоне откинул голову назад, давая мужчине полную власть над уязвимым местом. Нежное прикосновение губ, следом небольшой прикус, в завершение — горячий язык, скользящий по порозовевшей коже. Из приоткрытого рта вырвался тихий стон, который мгновенно растворился в потоке мелодии из граммофона. Панталоне приоткрыл глаза, его пальцы скользнули с головы к подбородку Дотторе, приподнимая его голову. Теплые губы мужчин встретили друг друга с болезненной нежностью, которую они могли показать только здесь. В спокойствии. Вдали от любопытных взглядов. В уединении, где единственным звуком было растворенное в музыке дыхание. — Феофан… — выдохнул Дотторе, разрывая поцелуй. — Я сделаю все, чтобы ты жил вечно. Со мной. — Я знаю. Губы Дотторе скользнули по щеке мужчины, прежде чем он снова спрятал свое лицо в изгибе шеи Панталоне, вдыхая его естественный запах. Пальцы загнулись, сминая одежду. Пластинка закончила искусственную песнь и начала настоящую — цикличный треск.