Часть 10. Люди, которыми они были раньше
27 мая 2026 г., 22:29
Глава 10
Люди, которыми они были раньше
После ухода банды впервые за долгое время наступила странная тишина.
Не тревожная.
Уставшая.
Будто все одновременно поняли:
они слишком долго притворялись кем-то другими.
За окнами начинался серый сеульский рассвет.
Клуб “Moon Velvet” выглядел жалко при дневном свете — липкие столы, потухший неон, блёстки на полу, чужие бокалы.
И люди внутри.
Сломанные, шумные, странные люди, которые каким-то образом стали друг другу семьёй.
Первой заговорила Мила.
Неожиданно тихо.
— У меня вообще-то четверо детей.
Тишина.
Лиса уронила кружку.
— СКОЛЬКО?!
— Четверо.
— Ты шутишь?!
— Нет.
Все смотрели на неё так, будто она только что призналась, что тайно управляет страной.
Даже Диана перестала злиться.
— Подожди… — медленно сказал Джун. — Ты мать четверых детей?
— А что вас удивляет?
— ВСЁ!!
Мила закурила сигарету и устало улыбнулась.
Впервые без привычного флирта.
— Я вышла замуж в девятнадцать. Хороший парень, маленький дом, дети… Всё как надо.
— И? — тихо спросила Кая.
— И я начала задыхаться.
В комнате стало тихо.
— Я любила детей. Любила мужа. Но однажды проснулась и поняла, что ненавижу свою жизнь.
Она посмотрела в окно.
— Я была только мамой. Только женой. Даже имя своё перестала чувствовать.
Диана нахмурилась.
— И ты просто ушла?
Мила горько усмехнулась.
— Нет. Сначала я пыталась быть “нормальной”. Пекла пироги, ходила на собрания, улыбалась соседям… А потом в один день ударила женщину в супермаркете за фразу “у вас такая счастливая семья”.
Лиза тихо прошептала:
— Господи…
— После этого я собрала вещи и уехала в Корею.
— А дети? — осторожно спросила Даша.
Мила замолчала.
И это молчание было тяжелее любой шутки.
— Они живут с отцом. Он хороший человек. Лучше меня.
Впервые никто не стал смеяться.
Потому что Мила впервые выглядела не как безумная любительница чужих мужей.
А как женщина, которая сбежала от собственной жизни…
и до сих пор не знает, правильно ли поступила.
— Ты не ужасный человек, — тихо сказала Ари.
Мила неожиданно улыбнулась ей.
— А вот это уже спорно.
Никки сидел у стены с гитарой.
Молчал почти всю ночь.
Джеймс уже ушёл, оставив только короткую записку:
«Приходи на прослушивание. Без платья.»
И почему-то именно это добило Никки окончательно.
Лиза нашла его на крыше клуба.
Он сидел на полу и плакал.
Тихо. Без звуков.
Как человек, который слишком долго держался.
Она тогда испугалась.
Потому что до этого Никки всегда шутил. Даже когда было плохо.
— Эй…
Он быстро вытер лицо.
— Прости.
— За что ты извиняешься?
Никки долго молчал.
А потом вдруг сказал:
— Мой отец всегда ненавидел слабость.
Лиза села рядом.
И он впервые рассказал ей всё.
Джеймс Накамура рос бедным. Очень бедным.
Он пробился сам и решил, что его сын должен быть идеальным.
Идеальный голос.
Идеальная внешность.
Идеальная карьера.
Но Никки был слишком мягким.
Любил глупые песни. Плакал над фильмами. Боялся сцены.
— Когда мне было пятнадцать, — тихо сказал он, — отец заставил меня петь перед своими друзьями.
Лиза молча слушала.
— Я переволновался и забыл слова.
Он усмехнулся.
Очень грустно.
— А потом услышал, как он сказал: “Жалко. Талант есть, а характера нет.”
После этого Никки начал бояться петь перед людьми.
И чем сильнее хотел стать артистом, тем сильнее паниковал.
Каждый отказ только подтверждал слова отца.
“Недостаточно сильный.”
Лиза осторожно взяла его за руку.
— Но ты всё равно продолжал.
— Потому что петь — единственное, в чём я вообще чувствую себя живым.
Она тогда впервые поцеловала его сама.
Тихо. Осторожно.
И Никки заплакал ещё сильнее.
Внизу Минхо сидел рядом с Дашей.
Он всё ещё не мог уложить в голове, что его тихая жена когда-то называла себя “Даха Бучиха”.
— Ты реально сломала человеку нос за то, что он толкнул старушку? — спросил он.
— Два носа.
Минхо неожиданно рассмеялся.
По-настоящему.
Впервые за много месяцев.
И Даша вдруг поняла, как сильно скучала по этому смеху.
Кая сидела рядом с Ыну.
Тот выглядел ужасно.
Разбитое лицо. Синяки. Усталые глаза.
Но сейчас он хотя бы не врал.
— Почему ты вообще связался с Чонхо? — тихо спросила она.
Ыну долго смотрел на спящего Ке Са Ки.
— Потому что мне нравилось быть человеком, которого боятся.
Она молчала.
— Я вырос никем. Бедный район, драки, долги родителей… А потом вдруг появились деньги. Люди начали меня уважать.
Он горько усмехнулся.
— Точнее, бояться. А я перепутал эти вещи.
Кая закрыла глаза.
Потому что слишком хорошо понимала, о чём он говорит.
А в другом углу клуба Блу сидел рядом с Ари.
Между ними спала маленькая Юна.
— Ты всё ещё любишь Лизу? — спокойно спросила Ари.
Блу не ответил сразу.
Потом тихо сказал:
— Наверное.
— А меня?
Он посмотрел на неё очень долго.
И впервые честно ответил:
— Я не знаю.
Ари грустно улыбнулась.
— Вот поэтому у нас ничего и не получилось.
За окнами окончательно наступило утро.
И впервые за всю книгу никто никуда не спешил.
Потому что иногда люди устают убегать.
Даже такие, как они.
