Наследство порядочных людей

Шел уже третий час лекции по истории магической России, благо тема была достаточно интересной — основание нашей почтенной альма-матер. — И тогда четыре клана объединились и создали Колдовстворец — академию магии первого уровня, наравне с известным Хогвартсом. Правда, — отвлеклась наставница Вяземская, — у нашей школы хватило ума, чтобы всем изгнанным из общества магам стирать память. Итак, идём дальше. Кто мне скажет год основания Колдовстворца? Её внимательный взгляд просканировал каждого ученика, сидящего в аудитории. Удивительно, но факт — Злата Фёдоровна Вяземская, кандидат исторических наук и одна из четырёх управителей Колдовстворца, умела смотреть так, что каждый в помещении чувствовал её пристальное внимание именно на себе. При этом она достаточно редко смотрела с большого расстояния на кого-то конкретного — даже когда ты поддерживаешь в своем теле молодость, возраст выдает себя в чем-то сравнительно небольшом, к примеру, зрении. Я хмыкнула. Какой изящный намек на некомпетентность британских коллег, из-за которой весь мир магглов узнал о Хогвартсе. По словам одной знакомой с Гриффиндора, каждый год бедные маги из Министерства стирают (извините, корректируют) память десяткам самых упорных. Ну, как говорится, за что боролись, на то и напоролись. Вяземская всё ещё ожидала блестящего ответа о годе основания нашей академии. Насколько я знала, из всех, кто тут находится, учебник читала примерно половина, где-то треть помнила столетие, когда строительство завершилось, ну и человека три-четыре знало точную дату, вплоть до дня. Ботаники. Хотя я не осуждаю, потому что вхожу в эту маленькую секту исторических светил. И все же руку тянуть не стала — иначе не увидеть великолепное зрелище в виде перепуганного до смерти мага, которому не посчастливилось запомнить дату. — Что ж, жаль, что вы не знаете. Наша великая академия была основана... Мой разочарованный вздох слышали, наверное, все рядом сидящие. Сегодня Злата была какой-то... доброй. Жаль. — Эй, ты можешь быть тише? — прошипел кто-то сбоку. Я лениво повернула голову в сторону звука. Справа сидел какой-то блондинчик, судя по гербу в тетради, с Аристова. Мои губы медленно расплылись в улыбке: — А ты не отличаешься терпением. Неужели вас этому не учат? — На таких, как ты, никакого терпения не хватит. — Мира. Парень в замешательстве посмотрел на меня. — Если собираешься отчитывать человека, в твоих интересах знать его имя, — улыбка была язвительнее некуда. И все же не зря пришла на пару. Блондин, похоже, взял себя в руки, потому что последнее, что я услышала, было: — Хорошо. Мира, будь потише. — Он сжал челюсть так, что я сразу подумала о бедных зубах. — Пожалуйста. И отвернулся. Я пожала плечами и лениво осмотрела всех присутствующих — лекция проходила в зале-амфитеатре — и сразу нашла своих. На первых рядах сидит что-то сосредоточенно пишет Софа. Даже сегодня, когда пары идут с восьми утра, она выглядит безукоризненно — прямые темные волосы спадают на плечи, спина прямая, только голова наклонена к пергаменту, на котором стремительно появляется новая информация. Конечно, кузина давно всё выучила, но упорно продолжает конспектировать, чтобы потом сверить все в очередной раз. Рядом с ней расположился Миша в своей обычной позе — руки, скрещенные на груди, взгляд из-под лобья, пара светлых прядей, упавших на лицо. Впрочем, я не удивлена, что и он внимательно слушает Наставницу, хоть и не записывает. В нашем поколении семьи сложилось так, что всю серьезность и ответственность в характерах забрали старшие, что и проявлялось на каждой паре, да и в обычной жизни тоже. Так что походы семьёй куда-либо всегда были полны расчёта. Кстати о семье... «Миш, ты случаем не видел сегодня Илью?» — мысленно обратилась я к брату. «Случаем видел. В постели с какой-то девушкой с Григорьевой. Так что можешь даже не искать — его тут нет», — он тут же догадался, к чему я веду. — «А теперь, с твоего позволения, я дослушаю лекцию». И связь оборвалась. Я аж зашипела от негодования и страха. Последний визит домой с пугающей четкостью дал понять, что любое отклонение от правил будет жестоко караться. Именно поэтому сейчас я могла думать лишь о том, чтобы найти Илью и не дать каре случиться.

***

После звонка я пулей вылетела из аудитории, краем глаза заметив Аглаю у входа. Мне повезло, что она увидела меня, когда возможность улизнуть стала минимальной. — Мира, доброе утро, — лёгкая улыбка на прекрасном личике ещё никогда не была настолько фальшивой. — Как поживаешь? — Здравствуй, дорогая. Мое утро проходило прекрасно, пока я не заметила, что мой любимый кузен отсутствует на занятии. Кстати, не знаешь, где я могу его найти? Судя по уже поставленным щитам в его сознании, из-за которых я не могу задать этот вопрос лично, он уже встал и прекрасно себя чувствует. — Я не знаю. Сегодня мы ещё не виделись. — О великие маги, Аглая, ты его лучшая подруга! Ставлю перстень Голицыных, что он тебе рассказал свои планы. — Но я правда не знаю. В последнее время мы стали меньше общаться, и, честно, я тоже была удивлена, когда поняла, что его нет на лекции. Я внимательно посмотрела на девушку. Залезть в её голову мне не позволяла особая защита — видимо, Илья постарался, — а по обычным вербальным признакам складывалось ощущение, что она и правда не врёт. Голос немного грустный, но не нервный, глаза не бегают, руки спокойно держат сумку. Нет, не врёт. Очередной вздох вырвался из груди. — Извини, я сегодня нервная. Хочется, чтобы было как можно меньше проблем с предками. Ну, ты понимаешь. И, судя по взгляду, Аглая не только понимала, но и знала всю ситуацию так же хорошо, как я. Видимо, Илья ей очень доверяет. С одной стороны, меня радует: не у всех нас есть близкий человек, которому можно рассказать обо всём без страха быть брошенным. А с другой... с другой стороны, если родители узнают, это может плохо закончиться. Для них обоих. Не то чтобы мы с ней подруги, но ввязывать её в семейную драму желания не было. Так что, быстро поблагодарив и попрощавшись, я двинулась в сторону мужского крыла. Дражайший кузен Голицын, в ваших интересах там оказаться.