Другая

Ты была совсем другой — не такой, как ждал этот свет, Даже в Доме, где сердце меняли на сталь. Средь навязанных правил и ложных побед Ты упрямо хранила надежду и даль. «Мать» твердила: «Любовь — это слабость и яд, Чтобы выжить, придется забыть имена». Но твой тихий, упрямый, доверчивый взгляд Не сумела сломить ни одна сторона. Я осталась живой, заплатив за рассвет, Превратив свою душу в холодную сталь. Ты ушла, оставляя единственный след, Что ведет сквозь руины, страданья и мрак. Возложу же венец из разбитых зеркал — Он похож на последний наш прожитый день. Я его не искала, но он моим стал, Превращая надежду в холодную тень. Я сломала ту «Мать», что нас делала тьмой, Разорвав этот круг, где детей перемалывал страх. Если мне суждено стать для мира стеной — Я ей стану. Без права на слабость и крах. Пусть зовут меня «Отцом» — это тяжкий обет, А не право вершить беспощадный закон. Я хочу, чтобы дети встречали рассвет, Не познав ни цепей, ни кровавых времён. Ты не смогла поднять на «Мать» свою руку, Но сумела во мне сохранить человека. Я детей уведу из кровавой поруки — В этом будет цена уходящего века. И когда этот мир разрывает внутри, Оставляя лишь пепел, бессилие, боль, Я свершу то, что ты не смогла совершить, И приму твою смерть как последнюю роль. И когда рухнет трон, возведённый на лжи, И умолкнет навеки кровавый приказ, Я пойму: не напрасно ты жизнь отдала — Чтобы кто-то другой смог начать жить сейчас.