Идиот

      В Стринове, каким бы богачом ты не был, иногда приходится браться за оружие, чтобы решить собственные проблемы. По крайней мере если хочешь решить их сам или нет надежных людей. Или хочешь просто пострелять. Ну или ты глава Урбино и тебе хочется выгулять запылившийся дробовик под прикрытием важной задачи и повеселится...       На эту ночь для Бай Мо веселье кончилось минут 10 назад.       За спиной уже минут пять на фоне восхода смердит смертью достаточно большая складская зона, ставшая кладбищем почти сотни людей, пока самого главу Урбино тянут вверх по склону его ноящие ноги. Ну почему только все ветровые гранаты израсходовали, он бы щас так славно и с ветерком поднялся... — Бай Мо, тебе не тяжело? — спрашивает в спину Селестия, идущая на пару с Фрагранс позади и до этого лепечущая с ней о чем-то медицинском — Бай Мо, естественно, в медицине нолик, поэтому ничего не понимал. — А что, хочешь меня понести? — усмехается парень, кратко оборачиваясь на девушек. — Бедная Селестия, не только собственного безрассудного командира латает, но еще и нести его должна. — притворно вздыхает Фрагранс, цокая и мотая головой. — Ой, да иди ты. — с улыбкой хмыкает парень и продолжает подъём.       Вот нельзя было сделать склад на равнине. Или точку сбора не не возвышенности устроить. Нет, блин, обязательно всегда всем нужно чтобы он пыхтел, взбираясь куда-то. Будто карьерной лестницы ему не хватало...       Сверху уже слышится негромкий галдеж кучи людей. Значит он почти дошел, а вся операция почти кончилась, что не может не радовать — Бай Мо успел выпустить весь пар и задор, поэтому сейчас хотел лишь одного — отдохнуть в обнимку с любимой девушкой и отпраздновать победу хотя бы вкусной едой. И ему вообще все равно, что есть в 6 утра вредно (даже если по словам некоторых очень важных ему людей). Бай Мо сейчас за какую-нибудь пиццу убил бы, даже несмотря на то, что убивал прошлый час.       Наконец подъём заканчивается и парень со спокойной душой может совершенно свободно потянуться. Может не было бы в главном офисе Урбино лифтов, он бы и справился с подъёмом на раз два, но если бы их там и вправду не было, то он скорее воткнул бы свой офис на первом этаже, чем каждое утро мотался туда-сюда по 50 пролётов.       Перед глазами все тоже очень даже радушно. Члены Ножниц и Урбино спокойно разговаривают разрозненными кучками друг с другом у припаркованных машин, никто не ранен, все живы и в добром здравии.       Взгляд сам цепляется за девушку с длинной снайперской винтовкой, которая, впрочем, и без неё отлично выделяется на фоне остальных, особенно для него. Канами как всегда милашка, пусть и немножко запыханная и растрепанная(такая она для него даже милее и сексуальнее, чем при полном марафете). И её прекрасные глазки, ранее бегавшие в кругу друзей и союзников, тоже устремляются на него.       Прежде чем она срывается к нему, парень видит в целую палитру эмоций в её очах. Радость, злость, грусть... и кулачки она сжимает сильнее обычного. Видимо сейчас его будут бить... — Ты как? — первое, что слышит Бай Мо, когда девушка останавливается прям в упор к нему и тянет руки к его телу, ощупывая его на предмет повреждений. — Что-то болит, голова кружится, тебе плохо? — Канами, все хорошо. Селестия и Фрагранс меня отлично залатали. — улыбается парень, беря её руки в свои, стараясь успокоить и сменить бурю беспокойства в ее глазах на радость и наслаждение. — Ты как?       Первое время она не отвечает, уводя взгляд ниже от его глаз. Как мило, смущается видимо...       Хотя нет. Вообще нет. Если до этого Бай Мо думал, что звиздюли его торжественно миновали, то очень уж зря. Потому что по вспыхнувшему огню в её глазах даже слепой смог бы понять, что она не на шутку зла. — Как я!? — злобно вскрикивает она, после чего вырывает свои руки из рук парня. — Идиот!       Звонкая пощечина разлетается плеткой по округе. Кожу на щеке опаляет внезапным ударом, заставляя парня несколько сморщиться. Это, конечно, не самое болезненное, что он ощущал за эту ночь, но явно очень неприятное.       А девушка тем временем развернулась на каблуках и грозно потопала откуда пришла — к группе друзей из Ножниц в виде Лоуин, Рейичи, Мин и Эйки и "временных союзников" в лице Сиэль и Фуксии. И была такова. — Ау. — Бай Мо касается опаленой щеки ладонью. Умеет, конечно, девушка бить. — Хотя в целом по заслугам.       И только он уже хотел двигаться за девушкой, еще идущей назад, как спотыкается о взгляды Лоуин и Рейичи, так и говорящих "давай не сейчас, тут пока ничем не поможешь". Поэтому мысли о том, чтобы догнать девушку, тут же пропадают — Канами, видимо, ненашутку взбешена, и в такие моменты, если ты причина бешенства, ее лучше не трогать, а то она взорвется похлеще бомбы Ножниц. И будет права, причём.       В ответ взглядам остается только тяжело вздохнуть и кивнуть в согласии. И получить в ответ такие же кивки от обоих. Вот голубки же блин, так синхронизировались, будто один человек. Хотя стоит сказать им спасибо — без них Бай Мо бы через пару десятков секунд подорвался на бомбе по имени "Канами" и все таки умер. И старания Селестии и Фрагранс по вызволению его тушки из мира мертвых прошли бы напрасно.       Ну раз здесь не получилось, значит стоит занять себя чем-то другим.       И долго искать не приходится. Его "любезно" приглашают взглядом к себе собравшаяся в стороне троица из Одри, Мередит и парня, которого зовут Марти, в экипировке спецназа с черной балаклавой, закрывающей почти все лицо, кроме глаз, причем какой-то странной, Бай Мо такой не видел раньше. Впрочем, парень сам по себе странный, но сейчас Бай Мо важно только то, что он его просто знает и знает, почему он сам назначил этого парня командующим операцией. — Живой таки. — слышится усмешка Одри, когда Бай Мо встраивается в их импровизированный круг "важных-преважных разговоров". — Цел? — спрашивает следом Марти, окидывая главаря Урбино взглядом. — Орёл. — кивает Бай Мо усмехаясь. — Не видела чтобы орлам такие звонкие пощечины давали... — хмыкает Одри, одергивая голову, тем семым убирая косу собственных блондинистых волос назад. — Да ладно вам, все ж нормально. — отмахивается парень, на что получает тяжелый вздох от Марти и взгляд презрения от Одри. — Мои все целы. — подаёт голос Мередит, смотря на Бай Мо как всегда отстранённо и исключително по-деловому. — Только с Канами сам разбираться будешь. И тебе лучше бы разобраться поскорее. — Да управлюсь как-нибудь. — тяжело вздыхает Бай Мо. — Ага, как минут 20 назад управился? — снова хмыкает Одри. Как он с такой злюкой вообще уживается в одном офисе, если прямо сейчас ему так и хочется с ней подраться... — Ну ты ещё нотации мне прочитай. — усмехается в собственной непревзойденной манере глава Урбино. Драться то они подеруться может, а смысл? Да и сейчас так то не то чтобы и хочется... — О, нет, слава богу я этим теперь не занимаюсь. — блаженно выдыхает Одри, насмешливо улыбаясь. После чего указывает пальцем на Марти. — А вот он займётся. — Это не нотации. — мотает головой парень в балаклаве, после чего переводит взгляд на Бай Мо. — Просто поговорить. — Ну, если уж так хочешь. — Бай Мо делать нечего. Всяко лучше, чем слушать очередные нотации от мисс "я знаю как надо"...

***

      Восходный мягкий ветерок блаженно обдувал волосы, лаская кожу своими касаниями. Все же хорошее место для сбора они выбрали — совсем не далеко от стоянки, где все остановились, и такой прекрасный зеленый лужок. Прямо чувствуешь умиротворение. Ну, если не смотреть вниз на раздербаненный склад... — И часто у тебя так? — спрашивает Марти, наконец останавливаясь. — Так это как? — усмехается Бай Мо, садясь рядом со стоящим на заленую мягкую траву и укладывая ноги в сторону склона. — Ну, как когда в одиночку влетаешь в комнату с пятью вооруженными людьми... — Марти достает из нагрудного кармана пачку сигарет, не самых дорогих, и прикуривает дешевой одноразовой зажигалкой, заблаговременно подняв балаклаву до верхней губы. — ... Когда у тебя в дробовике всего три патрона, после чего ловишь в свое тело магазин из автомата, еле живой отстреливаешь магазин Игниса в четвертого, а после пары пуль от пятого, которого сквозь стену достал, на твою радость, Рейичи, валяешься на грани жизни и смерти. — Ну так, частенько. — хмыкает Бай Мо, бросая взгляд на курящего. Сам парень не курит, ведь Канами очень не любит когда у него изо рта пахнет алкоголем и сигаретами. — Класс. — Марти сигарету не предлагает — сам знает что там у Бай Мо, тот рассказывал. — И долго собираешься продолжать так делать? — А ты хочешь меня остановить? — хмыкает глава Урбино. — Да мне похер в целом. — жмёт плечами, поднимая ими лямки бронежилета, парень. — Нет, мне не похер когда на приказы кладут большой и толстый, но ты я так понимаю для этого ты меня и поставил главным, чтобы не отвлекаться на командование и класть на всех большой и толстый? — Да ладно тебе, ну один раз так залетел... — начал было отмахиваться Бай Мо, как уперся в суровый взгляд из под балаклавы. Собеседнику его шутливый тон явно не нравится, как и отношение к ситуации, где сам парень чуть копыта не откинул. — Один раз ты и в гроб залетишь. — хмурится Марти, делая короткую затяжку. Видно, курит не от тяжести — просто привык, видимо, после боя курить. — Только из гроба, знаешь ли, не вылетишь потом. И из этой ситуации ты чуть не вылетел в гроб. Ты вообще понимаешь что было бы, если бы мы не бросились за тобой и Селестия не успела бы? — Да конечно понимаю, что я, дурак чтоли? — отмахивается главарь Урбино. — Иногда кажется, что да. — хмурится собеседник, уже докуривая сигарету. — Поэтому давай заканчивай с такими пируэтами. Если ты откинешься, то представь только, какая всем наступить жопа. И как это повлияет на твоих людей, на меня, Селестию, Одри. Кто будет нам финансы выделять? Кто будет следить чтобы Одри не перерабатывала? Кто будет душой компании и веселится, подбадривая остальных? Я уж молчу, что сделает с людьми потеря главы — это серьезный удар по всем нам.       Слов в ответ не находится. Марти прав. И Бай Мо так-то думал об этом. Но в кураже боя мысли о чем-либо быстро теряются и обо всем этом забываешь. В бою есть только он и дробовик. И противник, которого нужно развалить. Ну и безудержное веселье и адреналин... — Хотя знаешь, хрен даже со всеми нами. — Марти бросает докуренный окурок под толстую подошву военных сапог. — Ты просто представь, что будет с ней.       Бай Мо непроизвольно хмурится. Канами, особенно ее эмоции, в таких вопросах для него — слабость. Он не желает видеть, что она расстроена. Не желает видеть её слез. И не желает, чтобы она из-за него страдала. — Да понял я. — тяжело вздыхает Бай Мо. — Не буду так больше. Доволен? — Вообще я думал, что ты меня сейчас пошлешь куда подальше и спросишь, какого собственно хрена я тебе, своему боссу, что-то высказываю по этому поводу. — хмыкает парень в балаклаве. — Но так да, доволен. — Марти, какой бы дебильный поступок я не совершил, я всегда готов выслушать за него. — Бай Мо поднимается с травы, после чего потягивается. — Да и я стараюсь быть хорошим боссом и прислушиваться к мнению друзей. — Спасибо тебе за это. — несильно хлопает по его плечу рука Марти в беспальцевой перчатке. — Ну пошли. — взгляд главы Урбино устремляется обратно на парковку, где все так же толпятся суперструны. — Пора бы уже разъезжаться. Да и я есть хочу...

***

      Когда все наконец разъезжаются, время на часах показывает 5:36. Поздновато чтоб ложится спать, но в целом, раз уж сегодня выходной, который Бай Мо после таких операций выдаёт всем участникам без исключений, даже себе, то можно и отоспаться. Жаль пиццерии в такое время не работают. Хотя еда сейчас не самая главная проблема...       Канами не уехала с остальными Ножницами. Знала, что нужно его дождаться. Да и они договоривались уехать потом вдвоём, к нему домой.       Поэтому девушка спокойно стояла у его машины, осматривая в сотый раз любимую винтовку на предмет повреждений, пока сам Бай Мо в стороне провожал взглядом последних уезжавших — Селестию и Марти.       Конечно она все еще злилась на парня за такую нервотрепку. Нет, ну влезть на такую кучу народу в одиночку без патронов это Бай Мо так только может. И никто другой в здравом уме это не сделает, поэтому ну конечно же он должен это сделать. Причем так подставляется он не впервые...       Наконец собравшись с мыслями, Бай Мо идёт медленно к Канами. Девушка стоит к нему спиной, но он знает — она ощущает его приближение. Но раз не разворачивается со злостью и даже опирает винтовку о довольно скромную по меркам богача Бай Мо машину, то наверняка не злится. Ну или хочет ему с разворота прописать с ноги в голову, кто её знает.       Но опасение напрасны. Она не только не против, что он подошел, но даже даёт окружить свою талию кольцом рук и прижать к себе поближе. Значит на сегодня свою порцию звездюлей он получил, что не может не радовать. — Прости меня. — выдыэает тихо Бай Мо почти ей в ухо, опаляя кожу. — Ты идиот. — хмыкает Канами, надувая щеки. Но притворные капризы дрожат, как и она сама. — Я знаю. — трётся щекой о её щеку парень, чувствуя, как что-то влажное выбегает из её глаз. — Бай Мо. — тихо всхлипывает она, давая валю накопившимся чувствам. — Ты хоть знаешь как я за тебя испугалась?       В такие моменты иногда лучше ничего не говорить, а дать человеку высказаться. Спасибо Селестии, Бай Мо об этом знает и вовсю применяет. — Ты хоть знаешь, как я места себе не находила после того, что услышала по рации? Знаешь, как я изводилась даже после конца боя, как рвалась к тебе, вниз, а меня держали Лоуин и Мин? Даже Мередит меня успокаивала... — слезы так и шли из прекрасных певчих глаз, а Бай Мо только и мог, что впитывать их. — Нет, не знаю. — честно ответил парень. — И надеюсь никогда не узнаешь. — всхлипывает Канами. — Мне было так плохо только от одной мысли, что я тебя так глупо потеряю, когда мы кажется только только начали встречаться...       Парень аккуратно разворачивает её лицом к себе и одной из рук наяинает гладить по голове. Девушка этих слез явно не заслужила, но все равно увлажняет своими слезами его зеленую футболку. И Бай Мо совсем не очет этих слез более допускать, ведь не только ей плохо, но и его сержце так болезненно сжимается... — Канами, я жив, все хорошо. — гладит парень ее по голове. — Я тебе даю слово, это было в последний раз. Я больше не заставлю тебя испытывать то, что ты испытала сегодня. — Если ты умрешь, то умрешь на моих руках. — всхлипывает Канами. — И лишь только потому, что я сама тебя убью. — Хорошо. — усмехается Бай Мо.       Солнце начинает медленно взбираться на небосвод. Ветер стихает, но все еще обволакивает свежестью. Футболка мокрая, но мокрее не становится. Тела греют друг друга и утопают в тепле и примерении. Кажется, все налаживается. — Ну как? Успокоилась? — Бай Мо несколько отстраняется, смотря на ее пусть и заплаканное, но все еще прекрасное лицо. — Да. — несколько кривовато улыбается Канами, видно лицо от такого негатива еще не отошло. — Мне бы салфетки. — Да, конечно. — парень тянется в задний карман широких штанов. Там всегда препрятана упаковка специально для таких случаев затекшего марафета, даже небольшого. Заготовил специально для его девушки, между прочим. — Держи, салфетки. — Спасибо. — хихикает девушка и отстраняется, убирая потекшие разводы туши. — Всё для тебя. — лишь по-доброму усмехается Бай Мо. — Ну, что дальше? — А что хочешь? — спрашивает девушка, наконец убрав с лица испорченную косметику. — Вообще есть, причем пиццы. — парень чешет себя по затылку. — Но все рестораны закрыты, поэтому с этим можно повременить. А дальше идешь только ты. — Хм, я на втором месте после пиццы? — притворно дуется девушка, но глава Урбино видит, что он ее вполне себе заставил улыбнуться. — А мне что? — А что хочешь? — пародирует Бай Мо её же саму. — Хотя нет, знаю. Сладостей. — Со сладостями можно повременить, а то растолстею ещё. — делано отмахивается девушка, после чего кладет одну из его рук на ворот футболки. — А я сейчас хочу только тебя.       Она притягивает его к собственному лицу, закидывая тонкие, но сильные руки ему за голову. Губы смыкаются в вожделении и начинают сминать друг друга, желая высосать все до последней капли и скрепляя примерение...

Какой бы ни была ночь, главное, что восходом они наслаждаются вместе.