Беда под названием Изуку Мидория

Беда. Его жизнь можно было описать одним этим небольшим но единственным словом, которым так нескромно разбрасывались почти все взрослые рядом с ним. Первая беда которая с ним случилась, так это то, что он родился слишком миловидным, но обычным. Яркие изумрудные глаза, веснушчатое лицо, копна кудрявых зеленых волос, мягкая, чувствительная кожа, на которой легко остаются синяки, но по меркам сверстников он был вполне невзрачным. Вторая беда пришла чуть позже, в его 4 года, разбивая все мечты ребенка в пух и прах. Беспричудность. Инко сильно расстроилась, но любить сына меньше не стала, а Изуку сам себя ненавидел. Третья беда пришла откуда не ждали. Его лучший друг, Бакуго Кацуки отвернулся от него, и стал его избивать, всячески отвергать и обзывать, вместе со всеми друзьями. Четвертая беда появилась в возрасте 7 лет, когда он гулял с мамой в торговом центре, она погибла под обломками из-за причуды злодеев. Пятая беда вытекла с последствии четвертой. Отец примчался к одинокому сыну с заграницей, и получив больше свободы, впервые домогался его в сексуальном плане. На этом было всё, точнее все главные факторы завершились, вся жизнь Изуку ему была противна. Если в начале он не терял надежду, то после насилия со стороны своего же отца, он перестал надеятся. Глаза потускнели, он ни с кем не разговаривал, был тише воды, ниже травы, перестал плакать по мелочам и молить прекратить тоже. Героями он все еще восхищался, но понимал, что те вряд ли ему помогут. По натуре парень не сдавался легко. Затяжное насилия от отца, издевательства бывшего лучшего друга, отсутствие причуды в мире, где 80% людей им обладают, но все это не сломило парня. Не до конца. Рот продолжал кривиться в улыбке, пусть горло и болело. Из глаз полных боли и отчаяния, проступали крупицы надежды, запрятанные в самом дне ярких зеленых глаз. Он хотел поступить в U.A., но на свою настойчивость лишь получил бессердечное и холодное: Скинься с крыши, и пожелай в следующей жизни родится с причудой.  Это был совет от его буллера, от его заклятого друга и лучшего врага. Но даже на это он не обратил внимание, обидно, но не критично. Ему говорили слова гораздо хуже. Он возвращался домой привычной дорогой. Длинной. Жил он довольно близко к школе, это ему и не нравилось, пока он не нашел более длинный путь. Не хотелось возвращаться домой. Это не была та квартира, где царил уют и любовь когда была жива мама, сейчас это было отвратительная многоэтажка. Он жил в квартире пропахший алкоголем и куревом, с отцом пьяницей и насильником, в доме где всегда есть куча алкашей. Поэтому он делал каждый шаг медленно. В переулке, в котором он обычно проходил на него и напали. Злодей, житкий, с зелеными цветом, уродливый, проникал в его рот. Изуку застыл невольно. Он хотел хоть как-то сопротивляться…но слишком привык. Привык, ведь отец делал подобные действия много раз, скоро само пройдет, скоро он умрет. Эта идея звучала гораздо привлекательнее. Он даже не плакал. Его тетрадь отлетала в сторону. Он больше беспокоился о сохранности тетради, хотя если можно её так назвать, ведь та пережила и огонь и воду в буквальном смысле этого слово. Вскоре его спас Всемогущий. Это удивило парня. Он откашливался, и посмотрел на него, даже с неким сожалением, лучше бы сдох, ей богу. - Ты даже сознания не потерял? Какой выносливый! - похвалил он, и быстро поставил автограф, похлопал по плечу, засовывая злодея в бутылку.  Даже мысли о смерти не могли омрачить восторг от вида его любимого героя. В душе все-таки теплилась небольшая кроха надежды, что он может закончить этот ад другим способом, а не смертью….совсем другим способом….ведь так, Всемогущий?  - Скажите. А может…чисто теоретически, может беспричудный человек, стать героем? - с неподдельной надеждой сказал он. Глаза блестели.  - Нет. Не сможет. Мир слишком большой и опасный. Лучше не трать на такие глупые вопросы свое время, и радуйся, что ты не беспричудный, хорошо учись, юнец! - и он улетел.  Это была последняя капля, да…верно. Он всегда это знал, всегда понимал, но не хотел верить, считал, что рано или поздно его спасут, но разве он заслуживает спасение?  Такой грязный и греховный, беспричудный ребенок как я нечего не заслуживает.  Именно эти мысли крутились в его голове, пока он смотрел как улетает герой. - Вот оно как….радоваться, да? - хмыкнул он, но его никто не слышал, след героя номер один давно простыл.

***

Ветер дул сильный, с высоты всегда так. Зеленые волосы покачивались на ветру, он закрыл глаза отдаваясь порыву ветра. На улицах кипела жизнь, еще не вечер но и не совсем день. Когда он вот вот решился шагнуть, он увидел дым. Нападение злодеев. Вроде уже все. Уже неинтересно, надежда потеряна, все это не к чему, но ноги сами понесли его, он не знал почему, ведь шансов нет, в U.A. его не возьмут, он сам никуда не годен, разве есть еще какой-то шанс? Но не смотр на подобные мысли он все равно бежал. И вот, через минуты три он здесь, запыхается. Небольшой рост и телосложение сделали дело за него, он быстро пробрался в самые первые ряды и так большой толпы. Безжизненные зеленые глаза наполнились испугом, смотря на него. Бакуго Кацуки…и грязевой злодей? Его же только что поймал Всемогущий, почему он здесь? А герои? Деревянный Камуи, Леди Гора, и многие другие..почему они не спасают его? Они же….герои..? Но долго он не размышлял, не было времени. Изуку схватился за лямку рюкзака крепче, схватил арматуру рядом с мусорным баком, и ринулся. Быстро насколько мог, он благодарил годовые опыты бегства от хулиганов и наблюдение за героями. Желтый рюкзак сам полетел в злодея, попадая книгой прямо в глаза. Он сделал пометку еще тогда, что глаза у него слабое место, ведь все тело жидкое, но только глаза осязаемые. В ту же секунду прыгнул, высоко, насколько мог и замахнулся арматурой, после книги, в глаза злодея полетела арматура. Он вдавил железную палку всей своей силой, когда тот раскрыл пасть и освободил Кацуки чуть больше, он схватил того за воротник своей свободной рукой, и выдернул. Для одной руки вес Бакуго был слишком большим, и он просто кинул его на  землю. Он продолжил давить на его глаза, руки подрагивали, нагрузки было слишком много. Глаза стали безжалостными и безжизненными, без капли надежды которое было раньше. Вдруг объявился Всемогущий, и одним ударом расправился с злодеем. Так легко, что аж немного подбешивало. Тот смотрел взглядом полным восхищения на мальчика, но тот лишь отвернулся от него. Изуку выбросил арматуру с рук, и взяв откинутый в сторону рюкзак, стал собирать в него раскинутые книги и тетради. Про герои подошли к нему и начали ругать за безрассудство. Мидория повернулся к ним, их напугал его вид, его взгляд лишенный смысла жизни, взгляд человека, который потерял последнюю надежду на что-либо хорошее, который теперь видел в героях лишь кучку взрослых с красивыми причудами.  - Если сами не можете спасти одного подростка, не мешайте хотя бы другим делать это за вас. - сказал он, и просто ушел под ошеломленный взгляд от Кацуки, про-героев и Всемогущего.  Еще недавно, он был другим, совершенно. Это и насторожило Кацуки, но тот не знал, что было слишком поздно.

***

Снова крыша. В этот раз выше, шанс умереть тоже. Он стоял. Адреналин все еще бил по крови. Он понял. Да, он не сможет стать героем, ведь им нужны крутые причуды, чтобы красоваться на обложках. Раз таких нет, он и не будет красоваться на обложках. Вот и всё, что ему нужно. Ему сначала нужно избавиться от своего отца и остальных. В переулке, в неблагополучном районе, он нашел одного человека, мертвого. У того была причуда, но явно этого не выяснят, да? Да и кому это вообще нужно, но, самое главное не высокий рост и зеленые волосы. Пусть во всем остальном они и не были похожи, это и не нужно. Тот был уже мертв, но Мидория сто раз попросил с него прощение, прежде чем поменяться с ним одеждами, а главное яркими красными кроссовками и желтым рюкзаком, самое запоминающееся в его облике это было они. Кроссовки указывали на беспричудность, так что того сразу спишут к ним. Пусть ноги того мужчины и были чуть больше чем его собственные, но кроссовки влезли. Он скинул того с крыши, подстроив все так, будто умер он сам. Все вещи в рюкзаке указывали на то, что он Изуку Мидория. Сердце колотилось бешено, он не мог поверить в то, что он делает, это было буквально нереально, но он решился, и никто, даже совесть мучившая его не переубедит. Проверив в очередной раз, что того уж явно не узнают, лицо было в ужасном состоянии, он успешно совершил побег. Вот оно, чувство свободы. Он мог начать с чистого листа. Насколько это возможно в его случае.