at least we are under the same sky

"Я просто бросаю учебу". "Почему ты вообще так расстроен? Я просто твой одноклассник, ты толком меня не знаешь". "Мы никто друг другу". "Ему будто всегда было на нас наплевать". "Тебе лучше забыть этого парня". "Одноглазый никогда не был вашим дружком". "Он — один из офицеров Красных Чампуру". Слова спутываются у Сакуры в голове, словно кацудон в стаканчике, небрежно перемешанный палочками. Кто их говорил — Эндо, Нирэй, Анзай? Или, может, это его собственные мысли? Уши словно набиты плотной ватой — Сакура вроде и слышит, как одноклассники что-то говорят тревожным полушепотом, но и не слышит совершенно. Просто стоит, уставившись в одну точку, так и не выпуская ворот куртки Эндо из сведённых судорогой пальцев. — Это неправда! Голос Нирэя звучит настолько непривычно-громко, что Сакура вздрагивает, выходя из немого отупения. Выпустив из пальцев плотную ткань, он отступает на шаг и переводит взгляд влево — Нирэй стоит, сжав кулаки, и смотрит на Эндо с яростью. — Суо-сан не какой-то там… — замявшись, он просто мотает головой. — Мы знаем его! — Уверен, веснушка? — хмыкает Эндо, лениво скользнув по нему взглядом. — Чё, хочешь сказать, я вру? Под его ледяным прищуром Нирэй съёживается, но даже так не отводит взгляд. Наверное, на страх перед ним у него просто не осталось сил — всё сожрала тревога за Суо. — Н-нет, но… Может, вы… всё не так поняли. Должно быть объяснение! — сжав в пальцах рукав пиджака Кирю, в который он вцепился, Нирэй, сглотнув, упрямо продолжает. — Суо-сан ведь был с нами, всегда, как он может быть офицером другой банды? — голос его дрожит, но с каждым словом становится всё громче и громче, подпитываясь какой-то внутренней уверенностью. — Он что, просто ездил сюда каждое утро, и возвращался вечером, и… Это неправда, это не может быть правдой! Я видел, что ему нужна помощь! — с отчаянием выкрикивает Нирэй — и голос его звенит от слёз. — Он смотрел на меня так, и я знаю это, я… — Я, я, я, — передразнивает Эндо, скривившись. — Ты в курсе, веснушка, что это последняя буква алфавита? Насрать на вас одноглазому, он просто вам пиздел, а вы уши развесили. — Заткнись! — рявкает Сакура, рывком подаваясь вперёд. Он хочет снова схватить Эндо, врезать ему, усмиряя бушующую внутри ярость, но врезается плечом в ставшего между ними Умэмию и толкает его, сам ударяясь больно. Ухмыльнувшийся было Эндо кривится и сдвигается, отступая от Умэмии подальше. — Суо… — начинает было он, и осекается. Может ли он так называть его теперь? Как там, Эндо сказал, его называют?… — Давайте все успокоимся, — примирительно предлагает Умэмия. И, опустив ладонь на плечо Сакуры, сжимает его несильно — тот лишь дергается, сбрасывая его руку. Но всё же выдыхает сквозь зубы. — Это… что ж, мы узнали сегодня много нового. Спасибо тебе, Эндо, что рассказал нам всё это. — Тц, — Эндо, скривившись, опаляет его презрительным взглядом. — Ты, придурок, думаешь, я для тебя старался? Это только для Сакуры. — И, — продолжает Умэмия, не обращая на него внимания. — Кажется, что вам нужно это всё обдумать, правда, парни? — он обводит внимательным взглядом всех собравшихся на крыше — от Нирэя, дрожащего так, словно его бьют током, до застывшего, как статуя, Сакуры. — Идите домой. Уроки окончены, патруль сегодня на команде Дзикоку. Стоит переварить услышанное и подумать, что вы хотите делать, на свежую голову. — Ты чё, глухой, тыквенная голова? — снова раздражается Эндо, скрещивая руки на груди. — Я чё сказал, а? Забудьте о нём. Одноглазый — член другой банды. Забыть о нём? Сакура стискивает кулаки, разглядывая бетонный пол. Чтобы забыть человека — надо хоть что-то о нём знать. Что, блять, они знают о Суо, кроме его лжи?… — Суо-чан — член Бофурин, — твёрдо возражает Цубакино, хмуря тонкие брови. — И останется им. Сакура — его капитан. Ему решать, что делать. Только услышав собственное имя, Сакура медленно поднимает взгляд. В голове — оглушительно пусто. Он — капитан Суо, да. Но тот не сказал ему, что хочет отчислиться. Не сказал, что хочет уйти. Не сказал, что он — такой же чужак здесь, как и сам Сакура, не сказал… Блять, да он вообще ничего ему не сказал. Просто исчез, как грёбаный призрак, оставив за собой лишь пустырь и воспоминания, теперь кажущиеся насквозь лживыми. — Решение не обязательно принимать сейчас, Тасуку, — мягко возражает Умэмия. Сакура ловит на себе взгляд его глаз, пронизанный пронзительным беспокойством, и хмурится защитно. — Возвращайтесь по домам, — продолжает он, поворачиваясь к остальным, и в его голосе появляется что-то, что отбивает всякую охоту спорить. — Нирэй-чан, давай я провожу тебя до дома, ладушки? — приобняв Нирэя, Кирю легко гладит его по спине. — И, может, загляну к тебе в гости, а? — Было бы славно… — шмыгает носом Нирэй. — Спасибо, Кирю-сан… — Эй, Сакура! — тут же оживляется Эндо, делая шаг ближе. — Тебя подвезти до дома? Так будет быстрее! И, знаешь, на байке кататься так здорово, тебе точно понравится! Стоит отказаться. Наверное, Сакура должен это сделать, но в голове вертится только одно — Суо, Суо, Суо. Да и… он так не хочет сейчас оставаться один. Поэтому он кивает рвано, соглашаясь без раздумий. — Давай. Лицо Эндо освещается широченной улыбкой — и, честно говоря, Сакура на секунду жалеет, что согласился. Но сдавать назад как-то уже поздно. Да и потом… он же обещал Эндо провести с ним время просто так, не за что-то. А тот приехал сюда ради него. — Такииши! — громко зовёт Эндо, оглядываясь по сторонам. Сакура без интереса осматривается тоже, чтобы увидеть Такииши, запрокинувшего голову под деревом — тот задумчиво разглядывает что-то, спрятанное в ветвях. — Ты как, возвращаешься домой? Даже не обернувшись на него, Такииши поворачивается к Умэмии, обращая на него взгляд своих равнодушных глаз. — Умэмия Хаджиме, — роняет он негромко. — Ты обещал мне сыграть в теннис. — Даже простое обещание не может выполнить, олух, — кривится Эндо, закатывая глаза. — А! — хлопнув себя по лбу, Умэмия улыбается виновато. — Да, ты прав, Такииши! Спасибо, что подождал! Надеюсь, тебе понравились наши грядки! Ну, что ж, раз мы уже закончили, можем и сыграть… Стоящий поодаль Хиираги скрежещет зубами, но лишь машет на него рукой. — Пойду, скажу ребятам, что все в порядке… — ворчит он, потирая живот, и тут же разворачивается к лестнице. — Ну, набери, как захочешь домой, ладушки? — просит Эндо, глядя в спину Такииши, и тут же поворачивается к Сакуре, снова расплываясь в улыбке. — Пойдем, Сакура. Я отвезу тебя домой. — Подожди, — выдохнув шумно, Сакура потирает переносицу, поворачиваясь к ребятам — те, пусть и услышали просьбу Умэмии, больше похожую на приказ, расходиться не торопились без его слова. — Вы… слышали Умэмию. Расходитесь по домам. — А что с Суо? — выкрикивает кто-то с задних рядов. Дёрнувшись от одного лишь звука этого имени, Сакура сглатывает с усилием. — Утром, — решительно произносит он, вскидывая подбородок. Смотрит прямо в глаза Нирэя, в которых всё ещё блестят слёзы, слышит как наяву сказанное им "Помоги вернуть Суо-сана!" и уверенно продолжает. — Мы разберемся с этим утром. И мы… обязательно вернем этого ублюдка, слышите? Пусть Сакура не чувствует внутри ни капли той уверенности, которую так показывает, он — их капитан. И он должен вести их. Должен не сдаваться — пусть не ради Суо, ради остальных. И ребята отзываются довольными кивками — хлопают друг друга по плечам, бормочут что-то одобрительно. Перед глазами плывёт, пока Сакура спускается по лестнице, слыша за спиной торопливые шаги Эндо. В коридорах никого нет. Он бы почувствовал себя неловко за то, что переполошил тут всех, но, блин — он извинился, Умэмия сказал, что все в порядке. Да и, честно, сейчас было совсем не до этого. Со всеми этими новостями… — Коляска — прикол Такииши, — объясняет Эндо торопливо, хлопая ладонью по сиденью мотоцикла. — Но ты тоже можешь в неё забраться, если хочешь. Как тебе будет удобно, Сакура! Оглядев её, Сакура кривится. И в чём тут вообще прикол? — А прост к тебе можно? — спрашивает он хмуро, подходя ближе. — Ну, типа, сзади сесть. Лицо Эндо озаряется улыбкой. — Нужно! — кивает он с такой радостью, что Сакуре становится неловко. — Давай, Сакура, устраивайся удобнее. Вот, возьми шлем... Безопасность, все дела, аварии — жесть какая неприятная штука, хотя, вообще, я ни разу в них не попадал, но всякое видел… Шлем Такииши пахнет чем-то ядовито-острым — стоит поднести его к лицу, и у Сакуры щекочет в носу. Он нахлобучивает его на голову — Эндо быстро склоняется, поправляя фиксаторы, и кивает одобрительно, тоже надевая шлем. — Так чё, куда ехать?… — глухо спрашивает он, устраиваясь верхом на байке. Дорога до дома почти не запоминается. Крепко обняв Эндо за талию, Сакура жмется щекой к его спине, равнодушно скользя взглядом по проносящимся мимо домам, знакомым до последней трещинки. Или так только кажется, хах? Суо он вот, думал, что знает тоже. А, оказывается, он даже имени его не знал. Сунь Фэй, да? Так сказал Эндо. Сакура произносит это имя одними губами, перекатывая его по языку. Оно срывается и летит камнем вниз, разбиваясь о дорожную ленту. Сунь Фэй. Суо Хаято. Да кто этот человек вообще такой?… — Приехали, капитан, — Эндо, остановившись перед домом Сакуры, снимает шлем и присвистывает, оглядываясь. — Пиздец, и вот тут ты живешь? Сакурааа, так не пойдет, это вообще не место для тебя! Развалюха какая-то! Нет, нет, нет! — А где вообще моё место? — равнодушно отвечает Сакура, спрыгивая с байка. Снимает шлем, встряхивает головой, пытаясь привести мысли в порядок — получается слабо. — Спасиб. Что подвез. Я… позвоню тебе потом, ладно? — бросив шлем в корзинку, он с легкой неловкостью потирает затылок. — Ну, типа, просто так. — Нет-нет-нет, ты чего, Сакура, я не могу оставить тут тебя одного, — всплескивает руками Эндо, торопливо вытаскивая ключи. — У тебя такой вид, как будто, знаешь, ты вешаться собрался или вроде того. — Чё, идиот совсем? — хмуро зыркает на него Сакура. Вешаться он точно не собирался — а вот повесить кого-нибудь (одного конкретного "кого") — вполне вероятно, стоит только его найти. — Оооо, теперь узнаю, — хрюкает Эндо весело, подкидывая ключи на ладони. — И всё же. Давай-ка я посижу с тобой немного. Хочешь поесть, а? Или, ну, посмотреть что-нибудь, отвлечься, а? Эндо выглядит нездорово воодушевленным — просто пышет энтузиазмом, весь, от лихорадочного румянца на острых скулах до дрожащей на губах улыбки. И вместо тоски, грызущей ребра, внутри у Сакуры вспыхивает знакомая злость. — Это, блять, для тебя какая-то шутка? — рявкает он, хватая Эндо за ворот кожаной куртки. Дежавю проносится по нервам огненным всполохом — на крыше он точно так же схватил Эндо за ворот. Тот точно так же улыбался, и кожа его, которую Сакура чувствовал содранными костяшками, была такой же обжигающе-горячей. Только сейчас здесь не было Умэмии, чтобы его остановить. Сейчас он сможет вмазать ему — и, о, Эндо точно ответит, он не будет его жалеть. Сакура смотрит, не отрываясь, в узкие глаза, горящие голубым пламенем, чувствуя, как дрожат пальцы. Но злость внутри тухнет, будто её и не было — на смену приходит усталость, заставившая разжать кулак. Какой вообще в этом толк? Даже если Сакура повалит Эндо на землю, чтобы выбить из него всю дурь, даже если тот вмажет ему со всей силы — Суо это не вернёт. И не исправит того, что, кажется, Эндо все равно оказался прав — они абсолютно его не знали. — Делай, что хочешь, — наконец бросает он, разворачиваясь в сторону дома. — Мне похер. Ступеньки привычно скрипят под ногами — только теперь уже от двойного веса — дверь распахивается от легкого толчка. Сакура сбрасывает ботинки в крошечной прихожей, проходит в комнату, сразу начиная стягивать с себя одежду. — Какой вид, — присвистывает Эндо, но Сакура не обращает на него внимания — кидает вещи прямо на пол, передёрнув плечами от побежавших из-за холода мурашек, и забирается под одеяло с головой. — Хочешь остаться — заткнись, — бормочет он глухо, сворачиваясь в клубок. На удивление, Эндо действительно слушается, затихая. Сжав в ладонях вытащенный из кармана телефон, Сакура заходит в лайн. В их чатике на пятерых — хах, уже на четверых, точно — несколько сообщений, но смотреть их совсем не хочется. Он листает вниз — ниже, ниже, ещё — пока не находит глупую аватарку Суо с чайником. И, выдохнув коротко, заходит в диалог. Там висят десятки неотвеченных сообщений. Сакура прибавляет к ним еще одно. "зачем ты вообще сюда приехал?" И, уставившись в телефон невидящим взглядом, кусает до боли внутреннюю сторону щеки. Суо… или, чёрт, как его теперь правильно называть? Может, и это имя — ложь? Плевать — их Суо был тем, кто никогда не обращался с ним как с чужаком. Кто принял его, кто сделал его старостой класса. Тот, кто был рядом, на кого можно было положиться. Неужели Эндо был прав и Суо просто врал им все это время? Сначала говорил, что нужно делиться тем, что у тебя на душе, а потом сам скрывал такое? Игрался с ними, водил за нос, чтобы в один момент просто уйти? Сакура стискивает зубы, жмурясь до звёздочек под веками. Глупо, глупо, глупо, как же это глупо. Думать об этом, чувствовать то, что он чувствует — эту боль, раздирающую лёгкие, не дающую нормально дышать, этот леденящий холод. Они были для Суо никем, пока он был их другом. И это тоже было до отвратительного глупо. Закапываясь в мысли все глубже, Сакура отвлеченно слушает, как Эндо ходит по квартире, насвистывая. Как шуршит одежда, как поскрипывает пол. Реагировать на это нет никаких сил, и, поддаваясь усталости, накопившейся за эти чёртовы две недели непрестанных поисков, Сакура просто засыпает, свернувшись в клубок — даже так, под одеялом, согреться не получается совсем. И кошмары, не отпускающие его уже больше двух недель, возвращаются. Просыпается он под урчание живота от запаха чего-то вкусного. Пожалуй, даже слишком вкусного — такого в его квартире отродясь не водилось. Откинув одеяло, Сакура садится на футоне, потирая опухшие глаза и щурясь на свет. И тут же шарахается в сторону, видя перед собой счастливую улыбку Эндо. — О, ты проснулся! — Ты, блин, чё тут делаешь?! — вопит Сакура, потирая плечо, которым ударился о стену. Впрочем, вопрос становится не таким важным, когда он опускает взгляд и видит множество тарелок, расставленных на полу. В руке Эндо палочки. Чистые — не ел, значит. Ждал его?… — Ты сказал — оставаться, если захочу, — просто поясняет Эндо, улыбаясь. И, порывшись коротко в бумажном пакете, протягивает ему ложку. — Я хочу. Сакура моргает ошарашенно. Голова со сна всё ещё тяжелая, и происходящее осознаётся смутно. Эндо просто… сидел тут, пока он спал, сколько? — Сакура бросает короткий взгляд в сторону окна, чтобы увидеть, что уже стемнело — несколько часов? Заказал еду, чтобы накормить его? От непрошенной заботы сводит живот — или, может, от голода, хер разберешь. Эндо итак много для него сделал, и ничего, совсем ничего не просит в ответ. — И чё это вообще? — бормочет Сакура, осторожно принимая из рук Эндо ложку. Пальцы соприкасаются на долю секунды, и скулы почему-то ошпаривает румянцем. — Нууу, я запомнил то, что тебе понравилось вчера, заказал похожее из ближайшего ресторанчика, — небрежно пожимает плечами Эндо, опуская перед Сакурой пустую тарелку. — Готовят там хорошо, я был там, правда, давно, еще когда учился в вашем тупом Фуурин… — поморщившись, он тут же машет рукой, словно отбрасывая от себя дурацкие мысли. — Ну, неважно, если тебе не понравится — мы просто закажем что-то другое, — улыбается он и подкладывает в тарелку перед Сакурой что-то похожее на мясные кусочки. — Давай, Сакура, ешь. Пахнет умопомрачительно. Сглотнув набежавшую слюну, Сакура кивает, поднимая тарелку на колени. — У-угу. Спасибо. Эндо не отвлекает разговорами — только подкладывает на тарелку то одно, то другое, и разглядывает его, улыбаясь непонятно чему, пока Сакура, всё больше оживляясь, пробует всё, что ему предлагают. Чёрт… и это место с такой вкусной едой у них где-то рядом? Если там не особо дорого — можно и сходить. Хотя, учитывая размах Эндо… Сакура морщится, вспоминая позолоченные ворота ресторана, в которые тот позвал его в прошлый раз. Вряд ли ему хватит денег хоть на стакан воды в этом месте. Ну, он может попробовать всю эту вкусную еду хотя бы сейчас. Стоит только доесть, Эндо тут же поднимается на ноги и собирает тарелки в пакет, болтая о том, что есть ещё одно место, которое ему точно понравится, и им непременно надо бы туда сходить. — Не-не-не, сиди, — машет руками он, когда Сакура откидывает одеяло с намерением помочь. — Чё я тут, сам не справлюсь, что ли? — Ну… ладно, — дёргает плечом Сакура, неловко опускаясь обратно. Оглядывается — наверное, хоть шмотки убрать бы надо, а то чё свинарник разводить и на полу их оставлять — и тут же видит, что его форма уже висит на вешалке там, где он её обычно вешает. Эндо, видимо, убрал и её тоже, пока он спал. Вот же… Сглотнув, Сакура обнимает колени и переводит взгляд в окно, разглядывая острый серп месяца. Отступившие было тревожные мысли обступают его снова волчьей стаей, щеря острые клыки. Интересно, там, где сейчас Суо, так же хорошо видно луну?… — Ну, рассказывай. Нахмурившись, Сакура переводит взгляд на Эндо, плюхнувшегося на пол у стены. Тот выглядит так, словно у себя дома устроился — раскинул ноги, почти касаясь его, устроил локоть на согнутом колене. — Чё тебе рассказывать? — Про одноглазого, — легко поясняет Эндо, подперев ладонью щёку. Сакура подбирается, крепче обнимая колени. — И нахера тебе это надо? — Ну, чтобы ты всё наконец понял, — пожимает плечами Эндо. — Он ведь предал вас. Нафига искать его? Качнувшись вперед, Сакура скалится, опуская руку вниз, и впивается в ногу Эндо пальцами. — Не смей так говорить, — выплёвывает он зло. — Ну, а что, разве нет? — Эндо, склонив голову, смотрит на Сакуру, сощурив в улыбке глаза. — Притворялся вашим другом, игрался с вами, малышами, как в песочнице. — Это не так! — рявкает тот. — Он просто... Сакура пытается подобрать нужные слова — правда, пытается — но они, как назло, не находятся. Сказанное Эндо шелестит в ушах змеиной чешуей, заползает внутрь, сворачивается под черепом, запуская яд в мозги. — Просто свалил? — скучающе подсказывает Эндо. — Я... да блять, я не знаю, почему он ушел! — взрывается Сакура. — Мы не знаем, понятно? Все было нормально! Как обычно! Он шутил свои тупые шутки, улыбался, как придурок, и… потом, блять, просто пропал! Появился, избил Нирэя, наговорил кучу херни о том, что он нам никто! — Сакура не замечает, как до боли впивается пальцами в ногу Эндо, не замечает, как дрожит его голос, просто выплескивает то, что гнило внутри. — Нирэй говорит, что ему нужна помощь. Что он не хотел уходить, но... почему тогда, блять, он не сказал? Не попросил о помощи? Он сам учил меня этому, учил полагаться на других, чтобы что, чтобы просто молча бросить... — “нас”, хочет сказать Сакура, но вместо этого выдыхает хриплое. — Меня, — вцепившись зубами в губу, он дышит тяжело, опустив голову. В голове звенит, грудь распирает от непонятных эмоций. Когда он снова заговаривает, голос звучит глухо. — И я… я, оказывается, ни черта о нем не знаю — я лишь думал, что знаю. И он просто ушёл, не ответил ни на одно сраное сообщение, как будто то, что мы друзья, ничего для него не значило. Как будто это значило что-то только для меня. Я хочу встряхнуть его за шкирку, ударить его так, чтобы он понял, я... Глаза жжёт, голос срывается. Сакура жадно хватает ртом воздух — и, наконец, замолкает. Правда в том, что он не хочет бить Суо. Привычная злость мешается с непониманием и давно известным, но всё таким же горьким чувством предательства. Суо ничего ему не обещал, так? Но Сакура правда… начал считать его своим другом. Выходит, что сам Суо все это время считал, что они друг для друга никто? И для чего тогда всё это? Зачем Нирэй хочет вернуть того, кого даже не было? — Легче стало? — голос Эндо звучит до паршивого сочувствующе. Он треплет его по руке, и только тогда Сакура разжимает хватку — ладонь колет иголочками и трясёт дрожью. Он взмахивает кистью, и, уткнувшись лицом в ладони, горбится над коленями. Выходит, Эндо специально выводил его из себя, чтобы он всё из себя выплеснул? И тогда, на крыше, тоже? Сердце колотится так, что больно, но внутри… правда становится легче. Словно он скинул со спины огромный камень, который, сам не замечая, упрямо таскал по улицам долгие две недели. — Стало, — признаётся Сакура и тихо добавляет, поднимая глаза на Эндо. — Спасибо. Наверное. — Всегдааа рад помочь, — зубасто скалится Эндо. — Ну, вот и славненько, — откинувшись спиной на стену, он взмахивает рукой. — Спи дальше, Сакура. Уже поздно. Я посторожу, чтобы кошмары не приходили. Подмигнув Сакуре, Эндо растрёпывает ладонью волосы киношным жестом — и тут же, поморщившись, скользит рукой на затылок, потирая шею. Сакура знает — у него маленькая квартира и сидеть тут особо негде, только на полу. Да и спать тоже — а ведь уже поздняя ночь. И что, Эндо так и просидит тут ещё непонятно сколько? После того, как довёз его до дома, накормил, и выслушал всё, что он нёс? Он колеблется всего пару секунд. Поджимает губы, отодвигаясь на край футона, и решительно откидывает краешек одеяла. — Ложись, — кивает он, хмуро сводя брови. — Аааа? Эндо забавно распахивает глаза, застыв в одной позе. Скулы его медленно розовеют. — Я, блин, два раза повторять не буду, ты глухой, что ли? — вспыхивает Сакура, заливаясь краской, и плюхается на спину, буравя Эндо взглядом. — Не-не-не, я понял, понял, одного достаточно! — Эндо улыбается почти сумасшедше, резко поднимаясь на ноги. Быстро, путаясь в ногах, скидывает с себя джинсы, бросает их на пол. Когда он берётся за майку, собираясь, судя по всему, остаться в одних трусах — а, может, и их снять, кто его знает! — Сакура шипит, краснея ещё больше. — Да я шучу, шучу, — тут же вскидывает руки Эндо, расхохотавшись так довольно, что Сакуре больше обычного хочется ему втащить. Быстро шлёпнув ладонью по выключателю, он змеиным движением забирается под одеяло, отжав большую часть футона, и сразу сгребает Сакуру в объятия. Тот замирает на секунду от неожиданности, но тут же барахтается возмущённо — но Эндо сжимает его, словно удав. — Ты, блин, чё творишь! — рычит он, дёргаясь, как червяк. Вот же, блин — пустил змею в дом! — Тут тесно! Футон, вообще-то, маленький, тебе нужен побольше, но я этим займусь, не парься. И, между прочим, объятия полезны для здоровья, — абсолютно счастливым голосом выдыхает Эндо, сжимая его только крепче. — Это доказано наукой. — Просто ты кабан. И это херня какая-то, — фыркает Сакура, дёргаясь ещё пару раз — впрочем, без особого успеха. — А ты попробуй, — предлагает Эндо. — Ладно, ладно, отпускаю, — он вдруг ёрзает, приподнимается на локте, оглядываясь. — Чёрт, Сакура, у тебя тут нет даже подушки? В следующий раз куплю, обещаю. Чего все помешаны на этих подушках… Как-то он всю жизнь и без них нормально спал. Сакура тычет сердито Эндо локтём под ребро, всё же затихая. — Можешь ту, что в углу взять, — ворчит он, мотнув головой. — Ну, урода розового. На нём Сакура обычно и спит — на том дурацком плюше, что он же и купил Кирю. Просто сейчас кажется, что он не может прикасаться к чему-то, что символизирует их дружбу. — Не, — отмахивается Эндо. — С тобой мне будет удобно на чем угодно. А ты можешь меня использовать вместо подушки, — и, высвободив одну руку, он подсовывает её под шею Сакуры, снова заключая его в объятия. — В общем-то, вместо чего угодно. Только скажи. На бицепсе Эндо реально удобно лежится. И где он, блин, так накачался… Да и вообще, он… непривычно горячий. Сакуре так не хотелось оставаться одному наедине со своими мыслями — и вот, он не один. И даже тоска не спешит возвращаться — видимо, и она рядом с Эндо сгорает. Застыв с руками, прижатыми к бокам, Сакура тычется лбом в его грудь и тяжело выдыхает. Эндо гладит его по спине, молчит, но в его компании… правда как-то легче. — Эндо, — тихо зовёт Сакура спустя долгие минуты молчания. — А? — Ты... — Сакура замолкает ненадолго, но всё же продолжает. — Правда думаешь, что ниче не выгорит? Если... если мы придём туда. В этот город. — Херня идея, — хмыкает Эндо. Сакура сжимает кулаки. Бесполезно, да?… Даже пытаться тупо? Но как же тогда… всё, что происходило между ними? Как же плачущий Нирэй, как же то отчаяние в его глазах? Им просто нужно забыть его, отпустить? Помолчав немного, Эндо вдруг продолжает: — А ты так хочешь его вернуть? — и, слегка отстранившись, он пытливо заглядывает Сакуре в глаза — света луны достаточно, чтобы разглядеть его лицо. — Я просто... — Сакура кусает опухшую изнутри щеку, мучительно подбирая слова. Он просто идиот, да? Что доверился Суо. Что начал считать его своим другом. Но если не верить — в чем тогда смысл? Ради чего вообще тогда что-то делать? Может, Сакура и был наивным идиотом, доверяя людям, но… Он доверился Эндо. И тот его не предал. — Хочу узнать, почему он ушёл. Зачем он... пришел сюда. И почему он вообще… — сглотнув, Сакура, запрокинув голову, встречается взглядом с Эндо. Его глаза в темноте почти чёрные, но смотрит он на него так внимательно, словно от слов Сакуры правда что-то зависит. — Мне это важно. Ясно? Я… да, — всё же решительно кивает он. — Я хочу его вернуть, Эндо. Я хочу ему помочь. Эндо смотрит на него нечитаемым взглядом долгие несколько секунд, а потом просто улыбается, опускаясь обратно на футон. — Ну, значит вернём, — произносит он спокойно. — Ерунда какая. Не парься об этом даже. Сакура моргает непонимающе. — А? — как-то тупо выдыхает он, раскрыв от удивления рот. — Твоя воля — закон, — Эндо, склонившись ниже, мягко поглаживает Сакуру по затылку — от шеи до пальцев ног почему-то пробирает мурашками. — Придумаем, как это сделать. Я одноглазого сам за шкирку выдерну, если надо будет. Так что… — потянувшись, Эндо натягивает на плечи Сакуры сползшее одеяло, заботливо укрывая полностью. — Спи, Сакура. Ты получишь свои ответы. И вдруг, нагнувшись к Сакуре, он касается губами его лба. Сакура замирает. Глаза распахиваются во всю ширь — он таращится на Эндо, и румянец, медленно заливая щеки, перетекает на шею и грудь. Прохрипев что-то задушенно, Сакура с силой тычется лбом в грудь Эндо, вырывая из него сиплый вздох и жалобное "Ааай, Сакура, чего бодаешься?". И затихает, пряча полыхающее лицо в вороте чёрной майки. Мысли в голове теперь вертятся исключительно вокруг того, как дыхание Эндо опустилось на его волосы, и того, как он коснулся его лба губами. Пальцы трясёт легкой дрожью. Это… что вообще такое? Они, вообще-то, просто спать должны были! Эндо же… говорил, что он ему нравится, да? Так делают с людьми, которые нравятся? Сакура не знает. Знает только то, что это было… не так уж и плохо. Нервная система, уставшая от бесконечных потрясений, реагирует лениво, набрасывая на Сакуру тяжёлую вату сна. Засыпая, он вцепляется пальцами в бок Эндо — чтобы тот даже не думал его отпускать. Пусть, как обещал, отгоняет кошмары. И, может, когда Сакура стоял на крыше, уверенности в нём было мало. Но сейчас, после того, что сказал Эндо, он знает — завтра... они обязательно во всем разберутся. И вытрясут из Суо, Сунь Фэя, кем бы он, блять, не был, чёртовы ответы.