Ce même bal.

Лёгкая прохлада майского вечера по-своему освежала в это время. В этой толпе знати: графов, князей, их спутниц — все было душно до жути. Люди, строившие из себя важных персон, скрывали под своими масками, сотканными из положения в обществе, привычную ложь и лицемерие. Бонапарт, приехавший в эти холодные и не особо дружелюбные земли не так давно, успел прочувствовать нрав русского народа. Нравилось ли ему? Скорее нет, но величие державы неуклонно манило юного военного. Именно здесь корсиканец мог постараться воплотить свои амбиции в жизнь, кои у него пылали с каждым днём всё больше и больше. Будучи зачисленным в ряды гвардии, он получил сейчас достаточно важную роль: охрану во время императорского бала, где будет сама Екатерина. Просторный зал переливался в золотых и белых оттенках отблесков на стенах. Роскошью был окутан каждый метр этого дворца, заставляя любоваться этим произведением искусства. Мраморные колонны уходили величественно ввысь, создавая ритмичный свод. Множество свечей проливало свой нежный и мягкий свет на гостей и помещение, отбрасывая оранжево-золотистым проблеском. Обрамленные золотом декоративные элементы гармонично сочетались с тенями, что кружились почти беспрестанно из‑за передвижения гостей по залу. Мужчины, одетые в темные мундиры, с надеждой приглашали на танец девушек, что стояли в стороне, наряженных в платья нежных оттенков различных цветов. Дамы кокетничали, обмахиваясь своими веерами, выискивая себе партнера для танца. Некоторые мужчины поддавались обаянию прекрасных леди, приглашая их составить им компанию. Не умолкали игривые разговоры между юными джентльменами и девушками ровно так, как не могло закончиться лёгкое цоканье от туфель при каждом шаге. Но какофонию несвязанных звучаний разбавлял приличный оркестр для такого двора, исполняющий приятные композиции как для танцев, так и для простого прослушивания. А в воздухе витал аромат настоявшегося вина, цветочными духами и совсем немного чувствовались нотки сладостей со столов. Обстановка, которая нравилась почти всему советскому обществу, не совсем приходилась по душе Наполеону. Ему казалось это чем-то не таким уж и важным, чем-то не столь требующим к себе внимания. Все это — лишь одно дурачество, на котором, разве что, можно было найти интересных собеседников, кои попадались на самом деле очень редко. Впрочем, какое дело могло быть сейчас до поиска смысла в таких вечерах, когда главная задача заключалась в охране этого мероприятия. В этот вечер необъяснимо приятно было находиться на одном из балконов в одиночестве. Умиротворённый вид открывался на тихий, местами темный сад. Ровно остриженные кустарники, деревья легонько покачивались от редких порывов не слишком сильного ветра. В такие моменты корсиканец вдыхал полной грудью воздух, пытаясь наслаждаться музыкой, что все же доносилась через приоткрытые двери. Немного скучающие графитовые глаза обводили архитектурные элементы дворца, которые были видны с его позиции, пытаясь себя хоть как-то развлечь. Но вскоре в зале поутихли разговоры, смешки, звон бокалов, даже музыка притихла. Наполеон, остановив взгляд на карнизе какого-то окна, начал внимательно вслушиваться. Всего пару мгновений, как послышались аплодисменты. Звучали они не так долго, после них сразу же зазвучала новая мелодия, явно предназначенная для исполнения какого-то танца. Лишь из-за интереса и неуталимого любопытства, молодой человек осторожно повернулся к двери, перед этим ещё раз обведя взглядом сад, немного заглядывая в комнату через стекло в двери. Приглашенные не танцевали, почти все стояли неподвижно. По позам можно было понять, что они чем-то увлечены. И, действительно, взгляд почти сразу же упал на центр композиции, что выстроилась перед ним. Несколько гостей отошли в сторону, что дало больше обзора. В центре зала кружилась пара, охваченная музыкой и взглядами гостей. Девушка, аккуратно одетая в платье нежно-голубого цвета, не слишком пышное, изящными руками держалась за своего спутника, нежно глядя на него. Юноша же смотрел на нее с той же нежностью, но при этом от его движений оставалось ощущение, что он не даст свою даму в обиду. Вел партнёршу так грациозно, с такой аккуратностью, что этим ввёл зрителей в некий гипноз. Даже корсиканец завороженно смотрел на это, хоть ему скорее были чужды такие моменты. Золотые кудри осторожно спадали на плечи, а от освещения в зале приобретали такое свечение, от которого сложно было отвести взгляд. Сейчас в свете огоньков показалось утонченное лицо, а в следующем плавном повороте стала заметна прямая осанка. Ещё поворот — удалось проследить некоторую женственность в телосложении, что ничуть не портила образ, а совсем наоборот. Сам высокий рост непринуждённо добавлял величия. Длинноватые пальцы окружала ткань белоснежных перчаток, что отливали жемчужным сиянием. Стоило лишь немного задуматься, как музыка потихоньку начала утихать, почти полностью затихая, а пара остановилась, поставив точку в этом танце. Темная ткань мундира выдавала вздымающуюся грудь юноши. Корсиканец лишь на мгновение отвёл взгляд, пытаясь вспомнить, почему лицо этого молодого человека показалось ему знакомым, когда же он вновь обратил внимание в ту же точку наблюдения, пара растворилась в толпе. Несколько секунд размышлений, когда начались овации, а после и редкие вопросительные восклицания, которые Наполеон едва мог расслышать, не то что понять. Тут же пришло осознание, что за стеклом почти неожиданно появляются две фигуры. Сразу же прильнув спиной к стене, прижимаясь к не все сильнее, он понял, что только что смотрел на внука императрицы — Александра. А его спутница, скорее всего, — подобранная ему невеста. Видимо, на руку сыграло время суток и не такой уж приметный вид корсиканца. Пара даже не обратила внимания на охрану, почти в голос с чего-то смеясь, проходя ближе к краю балкона. Бонапарт, воспользовавшись этим, ловко привел себя в порядок, будто он совершенно точно не зависал несколькими минутами ранее, любуясь их танецом, и остался стоять тихо — ведь что ему ещё остаётся делать? Юноша же лицом повернулся в сторону зала, притягивая в объятия девушку, положив руки на ее спину в области лопаток. Мягкий свет пролился на его лицо так, что небесного цвета глаза блеснули в полумраке. Александр, как и его спутница, улыбался, иногда начиная с чего-то посмеиваться, но стараясь держать себя в руках, слегка наклонил голову в бок и потянулся за поцелуем. Девушка охотно поддалась этому порыву страсти, поэтому обвила руками шею юноши. И только сейчас приоткрыв глаза, Александр замечает, что они совсем не одни. Наполеон стоял неподвижно, боясь то ли спугнуть обстановку, то ли выдать свое присутствие, — лишь смотрел пристально, даже не понимая почему он не может найти прежний интерес в карнизах и колоннах дворца. Корсиканец сразу же отводит взгляд, как будто ему совершенно все равно на происходящее рядом. Белокурый юноша лишь хитро щурится, заканчивая поцелуй. Спутница улавливает указывающий взгляд своего мужчины, и быстро осматривается, а после, видимо, стыдится этой сцены перед незнакомцем, накрывая губы рукой. Наполеон уже хотел хоть что-нибудь сказать, как Александр жестами предложил покинуть этот балкон девушке, на что та сразу же согласилась. Аккуратно осматривая ситуацию в зале через стекло, Александр придерживал дверь своей спутнице, указывая ей, куда лучше пройти. Создавалось ощущение, что они стараются избежать лишних разговоров с гостями. Сам же он остаётся буквально на пару секунд. — Не говорите никому, что видели нас здесь, — с лёгкой улыбкой на лице мягко просит Александр, все ещё хитро прищуриваясь. Не успевает корсиканец и слова вымолвить, как юноша опять почти растворяется на глазах, заходя в проем и покидая балкон. Мужчина лишь потерянно смотрит в проем. Что-то зацепило его в этой ситуации. Только непонятно что именно. Теперь слышна только размеренная мелодия с редким звоном бокалов. На улице все так же свежо.