Вендиго

На неопределенной границе Вайоминга и Колорадо, на берегу безымянной речушки и посреди густого леса Джайро и Джонни встретили своё приключение.

***

Река представлялась лишь маленькой веточкой могущественной артерии Грин‐Ривер, поэтому мало интересовала участников гонки. Однако Джонни, на удивление хорошо ориентирующийся по карте, сообразил короткий путь, позволяющий выиграть немного времени. Будучи опытным всадником, он знал, что даже такая мелочь может сыграть решающую роль на финише. Джайро, в свою очередь, всецело доверял ему, оттого и не думал спорить. Известный любитель коротких путей, он уверенно направлял Валькирию вдоль берега, изредка оглядываясь на напарника и проверяя, не отстал ли тот. Впрочем, лицо Джайро имело такое озадаченное выражение, будто недосказанность томилась у него в груди и наровила вырваться в любой момент. Джонни соврал бы, если бы сказал, что не заметил этой перемены в друге, и всё же он не подавал виду и терпеливо ожидал, когда Джайро наконец извергнет очередной неудержимый поток информации. Близились сумерки. Они давали о себе знать, блеща закатными лучами в зеркале неторопливого течения. Лошади замедлили ход. Джайро и Джонни, не сговариваясь, подыскивали место для ночлега. Под кроной могучей ели в удобной близости к воде – самый раз. Ветер, вопреки опасениям, здесь достаточно тихий, чтобы без лишних усилий развести костёр. Подготовка к ужину, как прежде, безмолвна – напарники довольно быстро выстроили между собой связь, позволяющую им обустраивать лагерный быт без дополнительного обсуждения. Каждый делал что ему сподручно: Джайро ставил палатку и привязывал лошадей, Джонни разводил костёр и готовил еду. Никто не сомневался, что в кулинарных навыках преуспел именно итальянец, но походные блюда у Джостара получались сносными, притом что разнообразие вариантов весьма скудное. Джайро всё ещё ходил загадочным, даже за миской супа, который так неуклюже хлюпал, суетливо зачерпывая. Его мечущийся взгляд уже порядком надоел Джонни. Отставив опустошенную посуду в сторону, он стряхнул пыль с колен и пронзительно посмотрел на спутника. Обычно этого было достаточно, чтобы Джайро сдался и выдал глупость, которую его дурная голова успела сочинить за время молчаливого галопа по просторам, однако в этот раз он героически сопротивлялся. – Джайро, – пошёл на крайние меры Джонни, – что у тебя на уме? Итальянец замер с ложкой во рту, выпучив на него удивленные глаза. Сложно было разобрать, что именно его застало врасплох: проницательность Джонни или заботливый характер вопроса. – Ничего особенного, разве что... – робко начал он, вытирая ладонью уголки губ, затем замялся и вдруг просиял: – Смотри, снег? Не сразу Джонни понял, что это значило. Хлопья снега взаправду кружились в воздухе. Их было не так много, чтобы начать волноваться, да и явление в местных условиях довольно распространенное. Только что-то тревожное затрепетало в груди у Джонни, словно недоброе предчувствие. На далёкое эхо волчьего воя Джайро резко оглянулся. Место их ночлега рискованное, пускай и уютное. Хотя зверный зов раздался далеко, это лишь вопрос времени, когда дикая стая выйдет на след. – Плохой знак, – мрачно сказал Джонни. – И не говори, – ворчливо прыснул Джайро, в последний раз презрительно взглянув на чащу, прежде чем начать собирать посуду. Он ушёл мыть миски в речной воде, оставив Джонни в напряженной задумчивости. Совсем позабыв о незаконченном разговоре, он всецело отдался мыслям, от которых по спине крались мурашки. Дело всё в том, что в памяти вновь вспыхнула давно позабытая легенда о лесном духе, которую Джонни всегда считал выдумкой. До недавних пор, разумеется, поскольку теперь – так оно на самом деле или нет – Нечто и правда могло скрываться среди деревьев. Если раньше Джонни был лишь избирательно суеверен, то сейчас... Сейчас он был готов поверить во что угодно, если это убережет его и Джайро от опасности. Джайро, к слову, оказывал на него совершенно противоположный эффект. Рядом с ним Джонни чувствовал контроль над жизнью, над тем немногим, что всё ещё могло быть ему подвластно. Цеппели вернулся к костру и уселся на остывшее место с усталым вздохом. Он ничуть не напуган недавно выяснившимся обстоятельством. Иначе быть просто не могло: неужели Джайро, видавший вещи и пострашнее, испугался бы стаи волков? Его заботило, очевидно, другое, помимо невысказанных откровений: он неистово отмахивался от мошек. Вот кто точно ничего не боялся – местные насекомые. Им что мороз, что зной – всё равно. – Ты чего такой бледный? – поинтересовался Джайро. Джонни поднял на него тяжёлый взгляд и тут же оробел признаваться в своей трусости перед индейскими небылицами. Подумаешь тоже – лесное чудище! Пускай сунется – мало не покажется! – Кто первый дежурит? – сказал он вместо вразумительного ответа. – А ты очень хочешь спать? – голос Джайро сквозил заискивающей мольбой. – Можешь идти, я посторожу. Всё равно сна ни в одном глазу. Джайро был крайне доволен подвернувшейся удачей. На радостях он наградил напарника поцелуем в макушку и завалился спать, как пожарный конь. Джонни запоздало вздрогнул от осознания нежного прикосновения и смущенно поёжился. Совсем скоро стало очень тихо. Лениво поскрипывал тлеющий хворост в прожорливо урчащем костре, когда Джонни подбрасывал в его жерло сухих прутьев. Джайро имел за собой привычку шумно спать: иногда похрапывал, иногда бормотал, а порой и вовсе – членораздельно разговаривал. Сегодня он, на удивление, особенно молчалив. В лесу, на самом деле, никогда не бывает по‐настоящему бесшумно. Джонни уже успел свыкнуться с шёпотом листьев и шелестом в кустах. Его увлекал редкий снег, недостаточно плотный, чтобы осесть на поверхности. Снежинки едва ли касались кожи, прежде чем раствориться. Джонни благоговейно вспоминал как ещё прошлой ночью он и Джайро сидели у костра в глухой степи. За ужином они мучительно долго спорили о какой-то ерунде, закончив тем, что отмахнулись друг от друга и замолчали. Никто всерьёз не обиделся, а даже если да – через полчаса гнев улетучился и Джайро затянул томительно‐сладкую итальянскую песню. Завороженный, Джонни до сих пор не мог найти объяснение тому чужеродному чувству, вспыхнувшему в груди. Сердце трепетало, как языки пламени, и Джонни хотелось, чтобы песня длилась и не кончалась. Закрыв глаза, он слышал и клялся, что видел, как пальцы осторожно перебирали струны. Джайро мелодично замычал, и Джонни распахнул веки: гитара исчезла, зато появился взгляд. В тот миг ему казалось, что Джайро пел только для него одного и что на свете никого больше не осталось, чтобы это услышать. Он и теперь думал о глазах Джайро. О том, как поджались его губы, как расслабились широкие плечи, как пряди волос гуляли по ветру. Сегодня Джайро совсем другой. Напряжённый, встревоженный, неразговорчивый. Что‐то заставило Джонни посмотреть вглубь чащи, откуда до этого доносился волчий вой. Ему вдруг почудилось, будто кто-то глядел на него сквозь толщи стволов. Только сейчас он заметил, в какую безжизненную тишину погрузился лес – даже своенравное пламя замерло в оцепенении. Какое-то дикое животное наверняка притаилось поблизости, учуяв запах еды. Джонни нужно быть предельно внимательным, чтобы вовремя принять правильное решение. Зверь не глупый: он не полезет мериться силой, если будет достаточно напуган. Осталось только выяснить, как именно напугать хищника, не спровоцировав его на атаку. Джонни неосознанно направил палец в сторону леса и водил им, прицеливаясь. Что‐то резко зашевелилось прямо под боком, на периферии Джонни заметил чью‐то фигуру. Он тут же рефлекторно выстрелил в сторону звука и, к счастью, промахнулся: Джайро, высунув половину тела из палатки, был бледен как простыня, и даже свет от костра не исправлял этого впечатления. – Джонни! Чёрт побери, – выругался он, наконец отмерев и выйдя на улицу. – Почему ты не спишь? – оттряхивая выстрелившую руку, Джонни отвернулся. Ситуация не могла его не смутить: ещё чуть‐чуть, и случилось бы непоправимое. Как он мог такое допустить? – Мне снятся дурные сны, – пожаловался он, скривишись в отвращении, – да и шумно здесь. Шумно? У Джонни в точности противоположное мнение. – Так что, ты собираешься сменить пост или составить компанию? – всё равно спросил Джостар, решив не нагнетать обстановку. – Иди давай, – фыркнул Джайро, невесомо подтолкнув его ногой в спину, – наслаждайся дополнительными часами сна. Джонни лишь усмехнулся и заполз в палатку, тут же рухнув на спальный мешок. Никаких сил укутывать себя не было. Сон быстро одолел его. Кошмары для него не в новинку. Они липли к нему, как стая диких ос, кусались и впивались жалом в нагую кожу, их яд проникал куда глубже вен – куда-то в самое ядро мозга. Джонни пытался спастись, выкарабкаться, дотянуться до света, но всё что он мог – проснуться в темноте, жадно глотая воздух. Как выяснилось, в палатке он был не один. Джайро лежал к нему спиной, накрывшись одеялом походного мешка. Джонни хотел отругать его за безрассудство. Если уж и приспичило поспать, так разбудил бы сменщика, зачем так рисковать? – Эй, Джайро, что за чушь? – разозлился Джонни, толкая его. Было что-то странное. Такое ощущение, будто... Он затряс его снова. А затем обхватил плечо, стал щупать, и, к ужасу своему, понял: его напарник окаменел. Буквально застыл, как статуя, холодная и несгибаемая. Его мышцы нельзя было смять, его руки нельзя было сдвинуть с места. Джонни попытался разглядеть в темноте лицо, но Джайро рассыпался. Превратился в пепел. Завыл пронзительный ветер, палатка заходила ходуном, едва удерживаясь на земле. Всё, что осталось от Джайро, рассеялось в воздухе, и Джонни мог только истошно звать его, глотая слёзы. Затем он вновь увидел Джайро. Обеспокоенное лицо свисало над ним, пока руки обнимали его щёки. – Эй, ты слышишь? Джонни, я здесь. Взгляд был затуманен влагой. Джонни был потерян, он не чувствовал себя в своём теле, словно наблюдал со стороны. Душа существовала отдельно, вышла за пределы бренного тела. Джайро обхватил его за плечи. – Я здесь, Джонни. Это я. Тебе приснился плохой сон. Ему потребовались титанические усилия, чтобы заземлить себя, вернуть контроль над телом и разумом. Он схватился за руки Джайро, как за спасательный круг. Каким облегчением стало почувствовать упругость мышц. Перед ним живой человек. – Джайро, – рвано выдохнул он. – Да, Джонни. Это я, – Джайро заулыбался. – Кажется, нам обоим здесь не по себе. Он отпустил Джостара, присаживаясь напротив. Вход палатки приоткрыт – бледность рассвета уже тронула небо. – Хорошая новость в том, что утро почти наступило, – сообщил Джайро, – я пока чувствую себя бодрячком, но к вечеру мы обязаны найти город. Я не протяну так долго без нормального восьмичасового сна. Джонни невольно по‐дурацки улыбнулся. Не словам Джайро и уж точно не тому, что украл у него часы сна. Он чувствовал себя спасённым. Ему нестерпимо хотелось взять Джайро за руки и не отпускать. Они худо‐бедно позавтракали тем, что осталось от ужина, собрали вещи и двинулись в путь вдоль реки. Солнце лебедем выплывало из-за горизонта, приветствуя мир тёплым объятием. Птицы начинали щебетать. Жуткая ночь осталась позади – она бессильна против дня. Вскоре путники вышли на опушку, которая обманчиво показалась им выходом из леса. Похоже, это просто большая плешь в гуще хвои. – Джайро, посмотри какие большие следы! Земля, не тронутая травяным покровом, была помечена огромными лапами. – Медведь? – предположил Джайро. – Такие разве бывают? – засомневался Джонни. Если представлять медведя, которому эти следы могли принадлежать, то зверушка выходила необъятных размеров и в величину могла бы сравниться с елью. – Это дикая природа. Всякое бывает. Джонни неохотно пришлось согласиться. Всё-таки доля правды в этом была. До недавних пор он не подозревал о существовании динозавров. В конце концов, наследить мог и Диего Брандо. А ручей всё шёл, шёл, извивался, становился тоньше и затем расширялся, однако лес всё никак не кончался. – Этого не может быть, – Джонни расправил карту в исступлении. – Наша хитрость сыграла с нами плохую шутку, – безразлично философствовал Джайро, устремив взгляд далеко за горизонт. – Я готов поклясться, что река должна была вывести нас из леса ещё до того, как солнце достигло зенита. – И тем не менее, оно в зените, – констатировал Джайро. – Я не понимаю! – Расслабься, Джонни. Давай пообедаем и продолжим идти по реке, пока она нас не выведет куда‐нибудь, а дальше видно будет. Неприятно признавать, но короткий путь вышел им боком. Джайро наверняка сильно огорчён, даже если не подавал виду. Обед прошёл в ещё более мрачном безмолвии. Джонни не мог отделаться от ощущения, что напарник из последних сил сдерживал своё раздражение. И когда казалось, что хуже быть не может, хуже стало. – У нас не осталось припасов, – невесело сообщил Джонни, собирая сумки. – В смысле, не осталось? – Мы доели последнее. – Почему ты не сказал мне, что это последнее? – Я не знал! – А кто должен за этим следить? – Я думал, ты видел, сколько там осталось, когда доставал! – Откуда мне знать, что это единственное, что у нас есть? – Джайро свирепо раздул ноздри, что значило только одно: он всё ещё сохранял самообладание. – В любом случае, мы должны были скоро добраться до города, чтобы запастись едой! Я всё распланировал, – попытался оправдаться Джонни. – Но всё пошло не по плану, – укоризненно заметил Джайро, прежде чем сделать глубокий вдох: – Ладно, сейчас подстрелим какого‐нибудь зайца. Джонни последний раз уязвленно посмотрел на него и затянул потуже ремешок на сумке. Между напарниками снова выросла стена. Не то что бы он не привык. Сколько прошло времени с момента их знакомства? Люди не раскрываются так быстро, даже если Джайро казался ему искренним. Они всё ещё чужие друг другу, пускай доверять больше некому. Это очень рискованно – вручать свою жизнь в руки человека, который, возможно, видит в тебе обузу. Станет ли ошибка Джонни яблоком раздора? Чем дольше им не попадалась на пути живность, тем явнее выступали венки на висках Джайро. Джонни не решался озвучивать своё наблюдение: в кристально чистой речушке ни единого рыбьего косяка. Облака застлали небо. Пошёл снег – густой и колючий. Лошадям стало сложнее пробираться вдоль берега, их копыта вязли в размокшей почве. Наконец завыла вьюга. Несогласованно парни остановились на привал. Джайро разжёг костёр и скрылся за деревьями, должно быть, чтобы возобновить охоту. Джонни давно потерял его из виду. Столько чувств попросту не могли ужиться в человеческой грудной клетке. Они метались от стенки к стенке, бились о рёбра и вызывали дрожь – Джонни точно знал, это не от холода. В первую очередь, его душила недосказанность. То, что Джайро благоразумно не озвучивал, Джостар без затруднений дорисовывал в своей голове. Кроме того, дизориентация и подступающее, как назло, чувство голода приближали его к полной потере контроля над собой. Но было и то, что уже нельзя игнорировать. Знание, ставшее для Джонни тюрьмой. Он слышал эту легенду. Потерявшись в лесу, голодный и отчаянный путник рисковал стать сосудом для лесного духа‐людоеда. Если дух уже обрёл телесное воплощение, то Вендиго позаботится о том, чтобы обглодать твои кости. А Вендиго, будьте уверены, сытым не бывает. Джонни так глубоко погрузился в себя, что настали сумерки. Костёр сильно приуныл и к возвращению Джайро почти погас. – Ты чего? – Цеппели стряхнул с него толщу снега и вращением раскочегарил огонь. – Замёрзнешь ведь. Не хватало ещё простудиться. Сильно голоден? Джонни оторопело посмотрел на него и отрицательно закачал головой. Лгал он или нет – одному богу известно. – Это хорошо. Я прошерстил всю округу и не нашёл ни единого признака жизни. Хотя охота не увенчалась успехом, прогулка отлично сказалась на самочувствии Джайро. От прежнего раздражения не осталось и следа. Наоборот, он раздобрел и стал, что называется, ходить на цыпочках вокруг Джонни: укрыл его пледом, поставил палатку, перебрал сумки, позаботился о лошадях. Не найдя себе больше дела, он присел рядом, подбрасывая древисину в костёр. Изредка поглядывая на Джонни, Джайро словно поджидал подходящий момент, чтобы заговорить. Вся его дерзость куда-то исчезала, когда приходилось налаживать контакт с людьми, поэтому он так и не сказал ни слова. Джонни опередил: – Можешь спать. Я посторожу. Джайро эта идея не пришлась по вкусу, несмотря на то, что вид его крайне измотанный. Тёмные пятна отпечатались вокруг затуманенных усталостью глаз. – Пообещай, что разбудишь меня через пару часов. Не сиди тут до рассвета. Джонни вяло кивнул и проводил его взглядом. Джайро залез в палатку и через пару минут захрапел. «Корить себя за ошибки можно сколько угодно, главное – кто ты есть сейчас,» – сказал бы Джайро. Джонни всё равно его бы не послушал. Единственно верное отношение, которое он заслуживал – порицание, а чувство вины самое снисходительное наказание, которым его наградил Бог. Живот предательски заныл, заставив Джонни неуютно поёжиться. Свинцовая усталость свалилась на плечи тяжёлым грузом. Гонка – испытание не на скорость, а на прочность. Дни без еды и воды под палящим солнцем, бушующей грозой или беспощадными снегопадами – настоящее испытание воли. Сильнейший не победит, сильнейший выживет – вот как следовало понимать суть Steel Ball Run. Джонни знал, что отсутствие пропитания их не погубит. Они с Джайро тёртые калачи и не через такие дебри пробирались. К тому же любая тропинка обязательно должна привести куда-то. У реки всегда есть исток и устье. У всего есть начало и конец. И тут Джонни услышал то, что невозможно спутать ни с чем другим. Из палатки доносился тихий плач. Знакомый мужской голос скулил в состоянии горького терзания. Джонни, неожиданно для себя, проникся глубокой нежностью. Бедный Джайро, что тяготило его душу? Но когда Джонни подобрался к палатке и распахнул ткань, занавешивающую вход, он увидел умиротворенное лицо, не тронутое никаким страданием. Джайро спал с видом человека, чувствующего покой – ни следа от слёз. Пребывая в замешательстве, Джонни вернулся на своё место. Разве могло такое причудиться? Он отчётливо слышал Джайро и ни с чем бы не перепутал его плач. Джонни прислушался к окружающей обстановке. Лошади встряхивали ушами и ворчливо пыхтели под кронами деревьев. Трещало ненасытное кострище. Журчал ручей. Чьи‐то шаги проскрипели по снегу. Хруст. Хруст. Хруст. Невозможно было определить, с какой стороны к лагерю кто-то подбирался. Джонни, целясь, обвёл взглядом окружающие деревья, облачнные во мрак, но шаги так и не возобновились. – Кто здесь? – нерешительно подал голос он. – Покажи себя. Лес молчал. Лошади были невозмутимы. Если кто-то и вправду крался неподалёку, они бы первыми подали знак. Джонни успокаивал себя тем, что лес жил своей жизнью. Однако его обитатели далеко не всегда гостеприимны и доброжелательны. Неизвестно, сколько времени прошло с захода солнца, да и луны совсем не видно – Джонни надеялся, что рассвет наступит раньше, чем местные жители нападут на незванных гостей. Голод делался всё более нестерпимым. Сумки не могли быть пусты, где-то наверняка завалялась какая‐нибудь провизия, ведь так? Он перебрал их ещё раз. И сколько ни проверяй, желаемое не материализуется чудесным образом. Когда шаги раздались вновь, Джонни попытался осмотреться, и тогда только пришло осознание, насколько он измотан. Его бешено рыскающие глаза не могли ни за что ухватиться, да и не хотели. Джонни нужен был сон. Страх подпрыгивал и цеплялся за глотку. Посторонние звуки множились, превращаясь в невыносимую какофонию. Казалось, нечто подходило со всех сторон, будто лагерь был в оцеплении... – Джайро, – Джонни мигом сунулся в палатку, – Джайро! Проснись! Цеппели нахмурился и вяло поднял корпус, потирая лицо. Он выглядел ещё более разбитым, чем был до сна. – Там что-то есть. Что-то высматривает нас из леса, – торопливо объяснил Джонни. – Волки, – устало волоча языком, догадался он и нехотя вылез наружу вслед за напарником. Разминая мышцы и кряхтя, Джайро посмотрел по сторонам. На первый взгляд, естественно, периметр был чист. Ничьи глаза не блестели в темноте. – Давай‐ка сменим друг друга, – предложил он, – ты, наверное, устал. Джонни не нашёл в себе сил сопротивляться, даже если ему и не хотелось оставлять Джайро одного. На этот раз уснуть давалось тяжелее. Всякий раз, когда дремота наступала и наровила пересилить бодровствование, Джонни напоминал себе следить за Джайро, чтобы убедиться в его безопасности. Цеппели напевал что-то себе под нос, сновал туда‐сюда по лагерю, шаркал шпорами, а как только садился обратно к костру, ворошил хворост. Но стоило чьим‐то размеренным шагам раздасться в противоположной от Джайро стороне, как Джонни тут же освободился от спального мешка и выполз наружу. Каково было его изумление, когда ни Джайро, ни лошадей, ни даже огня не осталось в лагере. Лишь молодой снег, простилающийся на мили вперёд. Вода ручья, освещенная луной, застыла в ожидании. Джонни окликнул Джайро. Сначала полушёпотом, потом увереннее, и в третий раз так громко, что зов распространился по всей округе, заставив птиц взлететь к небу и растаять в облаках. Монотонный гул да скрип накренившихся сосен – всё, что отвечало ему тогда. Случилось то, чего Джонни больше всего боялся. Нечто напало на лагерь, пока он позволил себе потерять бдительность. Как же так могло получиться, если Джостар совсем не мог уснуть и отчётливо слышал каждое движение, воспроизводимое его напарником? Где же он сейчас? Куда убежала Слоу Денсер? Почему Джайро оставил его? Сердце застонало знакомой болью. И вот он снова брошен всеми, беспомощный и беззащитный, как и ожидалось – кому понадобится заботиться о калеке, когда тебе угрожает Нечто, живущее в этих лесах? Теперь существо, вероятно, будет искать Джонни, самую легкую добычу, ведь у того нет даже лошади, чтобы сбежать. Держась на локтях, он сокрушенно всхлипнул и опустил голову к земле. Джайро не подал ему и сигнала об опасности. Или пытался, но сон Джонни был слишком крепок. Почему он продолжал надеяться, что Джайро на него не всё равно? Ещё наивнее полагать, что кто-то за ним вернётся. Всё кончено. Этим и должна была завершиться гонка для печально известного Джонни Джостара. Он мог и не пытаться спастись – Вендиго всё равно оказался бы быстрее. Откуда он взял, что это дело рук Вендиго? Может, Джайро просто понял, что ему нечего ловить с напарником, который завёл их в ловушку? Слоу Денсер тогда... Она могла последовать за Валькирией или испугаться волка. В любом случае, быть преданным Джонни было бы неразумно, он и сам это понимал. А если это всё‐таки Вендиго... Джонни вобрал большой и указательный пальцы в рот и свистнул что есть мочи. Быстрый как стрела, Вендиго поймает его и в считанные секунды перекусит глотку, избавив Джонни от голодной и холодной смерти. Зачем ему пытаться бороться с судьбой, оттягивать момент, который и так рано или поздно наступил бы? Он понятия не имел, как выглядел Вендиго, лишь знал, что это высокое и очень быстрое существо, которое, будучи людоедом, без труда смогло бы расправиться с человеком и не подавиться костями. Джонни собирался звать его по имени. Это самый верный способ навлечь беду. – Вендиго! – крикнул он и пронзительно свистнул. – Вендиго! Тишина оставалась неизменной. Одинокие слёзы ползли по щекам, их мокрые дорожки кусал колючий мороз. Джонни не мог смириться со своей судьбой, как бы ни пытался. Он думал, как его кровь пропитает снег, а затем всё растает и впитается в почву. Его тело никогда не найдут и вряд ли будут искать. Он станет очередной жертвой Вендиго, может, самой жалкой из всех. В худшем случае, дух изберёт его своим сосудом, и тогда Джонни, не в силах превозмочь неутолимый животный голод, утратит человечность. – Вендиго! – слабо продолжал звать он сквозь дребезжание голоса. Слёзы непрестанно текли по лицу – Джонни оплакивал самого себя. Он отчаянно молил чудовище прийти и избавить его от мучений, однако оно не приходило. Если Вендиго не существовало и вовсе, значит причины, по которым Джайро оставил его здесь умирать, лишены мистики. Это просто попытка сказать: «Без обид, парень, но от тебя одни беды». Вдруг что-то схватило его за плечи. Сквозь темноту и слёзы он не мог разглядеть очертаний. – Джонни, – то был голос Джайро, – Джонни! Как же это жестоко – дать ему перед смертью в последний раз услышать его голос. Это так, так невероятно больно, но, наверное, заслуженно. – Джонни, ты кричал во сне. Джонни приложил усилие, чтобы широко открыть глаза. Это действительно Джайро. Над ними – купол палатки, а фигура Цеппели обрамлена тёплым светом от костра. То, что должно было подарить облегчение, отразилось мучительной горечью в груди. Джонни отверг Джайро и попятился к противоположной от выхода стороне. – Что с тобой? – насторожился тот. – Что-то не так? Нельзя сказать точно, что именно было не так. То, что Джайро всё ещё с ним, или то, что чувства, вызванные сном, настолько реальны, что Джонни предпочёл бы умереть. Джайро предпринял попытку дотянуться до него, на что Джонни страдальчески застонал, отворачиваясь, как будто сама мысль о том, что Джайро на него не плевать, приносила ему боль. – Ты кричал, тебе снился кошмар? – осторожно спросил Цеппели, присаживаясь рядом и поглаживающими движениями касаясь предплечья. – Ты кого-то звал. Вендиго. Когда это слово было очерчено губами Джайро, оно обрело новый, ещё более пугающий смысл. Произнося имя духа, пускай и во сне, Джонни навлёк на них угрозу, с которой они вдвоём могли и не справиться. – Не называй его вслух, – ответил он, принимая сидячее положение и вытирая слёзы. – Кто это? – Монстр, который охотится на людей. – Зачем ты кричал его имя? – Почему ты всё ещё тут? – Что? – оторопел Джайро, вскинув брови. – В этом лесу опасно, почему ты до сих пор не сбежал? – Ты пытаешься сказать, что я трус? – нахмурился он. – Нет. У тебя есть шанс выжить, если ты оставишь меня. Монстр сначала нападёт на лёгкую добычу. – Ты заболел? – Джайро приложил ладонь к его лбу. – Джонни, что с тобой? – Нет, что с тобой! – вспыхнул он, оттолкнув чужую руку. – Ты безумец! Как ты ещё не понял? От меня одни неприятности. Ты никогда не победишь в гонке, если продолжишь её со мной. Невозмутимое лицо Джайро только больше ковыряло старую рану. – Из-за меня мы заблудились, из-за меня у нас не осталось еды, из-за меня на зов придёт чудовище, из-за меня ты умрёшь! Цеппели схватил его за запястья, холодно уставившись из темноты. Поначалу Джонни пытался выбраться, но быстро сдался, решительно посмотрев на напарника в ответ. Тогда Джайро направился к нему, и Джонни зажмурился, готовясь к удару, однако лицо уткнулось в грудь, и он почувствовал, как его спину обняли крепкие руки. – Без тебя я погиб бы раньше, чем достиг второй дистанции, – сказал Джайро, и его голос отразился вибрацией в диафрагме, что Джонни почувствовал ухом или, может, даже всем телом, – благодаря тебе, мы на лидирующих позициях. Благодаря тебе, я узнаю новое о себе. И без тебя мне было бы так одиноко. Джонни слышал, как бьётся сердце напарника. Оно резонировало с его собственным ритмом. Они дышали в унисон. Джонни горел, горел изнутри. Он чувствовал Джайро под своей кожей. Их тела могли раствориться друг в друге в любой момент. – Не думай, что я когда-нибудь оставлю тебя, – наконец сказал Цеппели, и Джонни окончательно размяк в его руках. Что бы ни хотел донести до него кошмар, в реальности Джайро был рядом и держал близко к себе. Это вряд ли перевернёт отношение Джонни к миру и скорее всего не изменит вечное противостояние между ним и остальными, однако так он, наверное, научится заново доверять и любить. Джайро опустил его на лежак, но сам никуда не делся, нависая тёплым укрытием от метели и горя. – Джонни, я не могу больше молчать, ты должен знать, – вкрадчиво заговорил он, выглядя слишком уязвимым для своего положения, – ты имеешь право знать, что я чувствую к тебе то, чего не должен чувствовать мужчина к другому мужчине. В вечном хаосе всё вдруг встало на свои места. В жизни Джонни не было ничего правильного до этих самых слов, неуместно отпущенных самым загадочным из всех людей с открытой нараспашку душой. Ветер, некогда беззаботно гулявший между сосен, вдруг обозлился и разом потушил костёр, на месте которого теперь дотлевали угольки. Палатку едва ли не сорвало вместе с колышками. – Signore, abbi pietà, – на одном дыхании произнёс Джайро, выходя наружу с рукой на стальном шаре. Джонни спешно выполз за ним, и в тот же момент что-то неуловимое юркнуло за деревьями, создав лёгкий, почти неосязаемый порыв ветра. Лошади навострили уши. – Куда оно делось? – спрашивал Джайро будто самого себя. Чего Джайро не видел, так это пары глаз, сверкающей с противоположного берега реки. Джонни тут же выстрелил, однако Нечто успело увернуться и скрыться из виду. – Теперь мы знаем, что что-то реально охотится на нас, – сказал Джостар, прикрывая тыл напарника. Он слышал, как завращался стальной шар. – Ни черта не видно, – пожаловался в ответ Джайро. – Если это тот, о ком я думаю, то мы могли бы... Чья‐то фигура на невероятной скорости промелькнула прямо перед носом и спряталась в лесу. Едва ли бы слышно, как оно перебирало ногами по земле. – Могли бы что? – Цеппели замахнулся шаром, готовясь к атаке. – Дух голода и вечной зимы. Должно быть, он боится огня. – Попытка не пытка, – согласился он, – прикрой меня. С помощью вращения Джайро разворошил почти исстлевшие угли, но чтобы костёр по‐настоящему разгорелся, нужно время и сухой хворост. От снега всё размокло. Несмотря на то, что шар неистово крутился вокруг своей оси, огонь угасал, так и не достигнув внушительного размера. – Ветки и спички, Джонни, – сказал Джайро, – ищи спички. Что означало: я брошу второй шар, чтобы собрать полусухие нижние ветви прямо с деревьев, а ты молниесно метнись к сумке и найди в этом беспорядке спички. И, конечно, Нечто воспользовалось моментом, чтобы нанести удар. Оно сбило Джайро с ног и непременно откусило бы ему голову, но Джонни успел наугад выстрелить целую пятерню и спровадить чудище обратно в укрытие. – Ты в порядке? Джайро наспех поднялся, тяжело дыша и остервенело вглядываясь в лесную гущу. Похоже, отделался лёгким испугом. К счастью, немного веток для растопки собрать удалось. Спички нашлись как раз вовремя – то, что Джонни называл Вендиго, показало себя и сразу же отступило, пресмыкаясь перед кострищем. Зрелище убогое: огромное долговязое и костлявое существо, с белёсыми глазами. Оно передвигалось на четвереньках, его позвоночник уродливо изгибался неестественным образом, как и суставы гротескно длинных конечностей. У Вендиго не было рта – только кривые острые зубища. – Оно боится огня! – победоносно крикнул Джонни, – Сожжём его, что скажешь? – Не так быстро... – неуверенно отозвался Джайро, и что‐то в его лице смутило напарника. Цеппели, кажется был напуган, но кроме этого... Он озирался по сторонам, как будто слышал что-то. А Вендиго вновь исчез, стоило обоим отвлечься. Джонни ждал его появления, одновременно стараясь понять, что случилось с Джайро и отчего тот съёжился, как загнанный в угол. Он резко закрыл уши, испуганно вскрикнув. – Ты тоже это слышишь? – Что слышу? – Голоса, Джонни. Они повсюду. Люди, которых я когда‐либо знал. Они меня окружают. – Это галлюцинации! Что бы ни мучило его, оно добилось своего. Джайро упал на колени и ещё крепче прижал ладони к ушным раковинам. Лицо мученически скривилось в агонии. Джонни не успел до него добраться. Как только он сделал первый рывок навстречу Джайро, длиннющие пальцы обхватили ногу и потащили в лес. У Джонни оставалось только четыре целых ногтя, чтобы отбиться. Один выстрел попал Вендиго в грудь, что оказалось бесполезно: монстр всё равно вонзил зубы в бедро и подобрался выше, возрастая над жертвой уродливой мразью. Кровь обильно капала с клыков, но Джонни не смел жмуриться. Жизнь не проносилась перед глазами, ничьи слова не приходили на ум. Джонни ни о чём не успел подумать, страх одолел его, парализовав чувство самосохранения. Последнее, что он увидит перед смертью – безжизненный затуманенный взгляд, когда-то принадлежавший человеку. И тут стало очень светло. Вендиго взрычал и отскочил от жертвы. Всё было в огне. Алые танцовщицы закружились от дерева к дереву. Чудовище выпрямилось во весь рост и завопило, объятое пламенем. Кто-то схватил Джонни под мышками и усадил на лошадь. Он не помнил, как ему удалось править Слоу Денсер, чувствуя, как всё внутри замерло в оцепенении. Лошади скакали галопом, Джайро вёл их по реке навстречу неизвестности. Вендиго наступал им на пятки, постепенно наращивая скорость. У Джонни три ногтя и одна минута, прежде чем монстр бросится на него. – Берегись! – предупредил Джайро, заставив вращающийся шар повалить сосну позади них. Хорошо, это уже три с половиной минуты. – Мы не сможем бежать долго! – Джонни сравнялся с Джайро, не переставая оглядываться. – Оно быстрее лошади! Цеппели озадаченно смотрел на него, оскалив зубы. Несколько секунд на размышления – его смекалка никогда не подводила. – За мной, – скомандовал Джайро, нырнув в чащу. Такой трюк он уже проворачивал однажды. Высок риск заблудиться, однако тягаться с главным преимуществом этой твари ещё опаснее. Извилистая непредсказуемая траектория движения должна сравнять их скорость. Вендиго потерялся из виду. Неужели удалось оторваться? Не тут‐то было. Джайро резко затормозил. Валькирия встала на дыбы и издала дикий вопль, скинув с себя всадника и спровоцировав Слоу Денсер на панику. Монстр возник прямо перед ними, держась за ствол. Два выстрела ушло на Вендиго, прежде чем Джонни встретила та же участь, что и напарника: Слоу Денсер сбросила его, убежав в неизвестном направлении. Падая, он ощутил острую боль в пояснице, пронзающую всё тело. При других обстоятельствах Джостар, может, и сдался бы, но в нынешних он поставил своей задачей оберегать Джайро во что бы то ни стало. Преодолевая боль, он полз, царапая ладони о хвою и сухой хворост. Эта часть леса не тронута снегом. Джайро жив, однако удар мог быть смертельным – Джонни хорошо это знал. Итальянец не лгал, с ним действительно заодно леди Удача, иначе он бы не подбросил стальные шары вращаться по земле, искрясь и распаляя сухую хвою. По ту сторону возросшей огненой стены Вендиго рычал, брызжа слюной, и, судя по всему, собирался перепрыгнуть препятствие. Поднимаясь на неусточивые ноги, Джайро сорвал ветвь невысокой сосны и превратил её в факел. Джонни держал последний выстрел наготове. Существо кинулось в объятия Джайро, получив по корпусу огненным веником. Распахнув кривозубую пасть, оно почти вцепилось ему в плечо, но получило пулю меж глаз – Джонни истратил всё, что было. Отшатнувшись, чудовище угодило прямо в очаг пожара. Вендиго пытался избавиться от огня, но пламя всецело охватило его, покрывая кожу чернеющими волдырями. Джайро удалось поднять напарника на руки и броситься наутёк как можно дальше. Если Вендиго, вероятно, больше не представлял опасности, то удушье от дыма и огонь всё ещё угрожали им расправой. Держась за Джайро мёртвой хваткой, Джостар наблюдал, как стремительно распространяющийся пожар превращался в огромную страшную стихию, уничтожающую всё на своём пути. Шаг Джайро всё медленнее, а дыхание – тяжелее. И даже обессильно отпуская Джонни, он делал это осторожно, падая рядом. – Сейчас, – с отдышкой хрипел он, – переведу дух и... я вижу ручей... ещё чуть‐чуть... ты как?.. – Это кажется сном, – только и мог ответить Джонни. Когда они добрались до воды, вдалеке мерцали первые рассветные лучи. В двадцати футах от них оказалась Слоу Денсер, а напротив неё, на другой стороне реки, Валькирия, ковыряющая копытом землю и нервно хлестающая хвостом. Лошади и их хозяева воссоединились и держали путь уже по правому берегу, довольно легко перейдя ручей вброд. Небо на востоке густо покраснело, и это уже не было простой догадкой – деревья расступились, пропуская путников к степи и маячащим вдалеке крышам провинцильного города. Вместо возгласов ликования облегчённые вздохи – всё, на что хватало сил. В течение десяти минут, они бы уже достигли населенного пункта, однако Джайро заметил бордовое пятно на бедре напарника и настоял на привале. Не все их сумки брошены в лагере. В частности, личные вещи были неизменно привязаны к сёдлам, в том числе импровизированная аптечка с зомби‐нитью – маленькая сумка, которую Джайро лелеял с таким же трепетом, с каким оберегал плюшевого медведя. Разложившись на приглаженной траве, он осматривал Джонни, определив, что укус, хотя и глубок, не стоил того, чтобы накладывать швы. – Мы больше никогда не пойдём через лес, – пытался отшутиться Джостар, что ему вообще не свойственно. – Ну, это уж как придётся, – хмыкнул Джайро, перевернув пациента на спину и бесстыдно натянув его штаны на приличный уровень. – Я серьёзно, это было... Отвратительно. Нет, хуже – это был кошмар наяву! – Мягко сказано, – согласился Джайро, похлопав его по боку – по той части, где была задрана одежда, так что от Джонни не ускользнуло непривычное ощущение шершавости на обычно безупречных ладонях. – Я не заметил, как это произошло? – спросил он, указывая на волдыри ожогов, окруженные покраснениями. – А, это, – Цеппели опустил взгляд, рассматривая повреждённую кожу, – тогда в лагере, когда я запускал часть костра в эту тварь, я не рассчитал, что шары способны так сильно раскаляться. – Запускал что? – нервно усмехнулся Джонни. – Не задавай мне каверзных вопросов! Моя голова раскалывалась от звуков, я не мог трезво соображать! Джонни не сдержал улыбки. Без сомнений, была боль, которую они замалчивали друг от друга. Были и явные увечия, о которых тактично промолчали. Про очевидные потери говорить и вовсе бессмысленно. Но обретения, с другой стороны... – Джайро, – позвал Джонни, приподнимаясь на локтях, – поцелуй меня. Цеппели недолго колебался. Обожжённая ладонь легла на шею, вторая – придерживала за талию. Совсем невосомо его губы коснулись Джонни, что в корне отличалось от того, с какой жадностью тот впивался в него. Посмотри на них со стороны – зрелище не из приятных. Измождённые, грязные, изувеченные, так ещё и целовались неуклюже, неумело, каждый в своём темпе. Однако для них, после всего, что пришлось пережить, целоваться на рассвете было лучшей частью дня. Джайро. Он, кажется, способен на многое, в том числе заставить Джонни посмотреть на мир под иным углом. Может, попробовать начать доверять кому-то не так уж и страшно, особенно после того, как вы сражались бок о бок – и не в первый раз. Кто бы ни был виноват в кошмарах – Вендиго, голод или пережившая много горя душа, – они были всего лишь плодом подсознания, а значит нематериальны. Джайро же можно было потрогать, его мышцы не каменные и не рассыпятся – он настоящий, он рядом; когда он улыбался, в его морщинках прятались солнечные зайчики. Джонни точно знал, что бессилен против игривого сияния зелёных глаз. Он обхватил лицо Джайро, заправляя длинные волосы за уши. Ему всегда нравилось наблюдать за тем, как менялся его взгляд, за которым таился неукротимый поток мыслей. Что он прятал за душой? В любом случае, Джонни готов приютить всех скелетов в шкафу и даже познакомить их со своими. Наверное, они бы подружились. – Что у тебя на уме? – смущённо спросил Джайро, заметив тень усмешки. – Так глупо, знаешь – сидеть тут, терять время, пока наши соперники проходят гонку по второму кругу. Если бы ему давали пенни каждый раз, когда Джайро кривился на его сарказм, денег собралось бы достаточно, чтобы купить новое седло для Слоу Денсер. Это немного, но всё же забавно. В поселении они имели удовольствие сытно позавтракать, обжиться парочкой недостающих вещей, вздремнуть и даже наткнуться на других участников гонки. Как выяснилось, выигранное коротким путём время напарники потратили на брождение по лесу и борьбу с Вендиго, а сейчас держались аккурат вровень с лидерами дистанции. Этого хватило, чтобы в Джайро открылось второе дыхание. Сам же Джонни не уверен, что захочет спать ближайшую неделю. Им также повстречался Сандмен. Немногословный, он напряжённо посмотрел на дымящийся вдалеке лес и произнёс сухое: – Вендиго. Был ли то взаправду Вендиго или очередной наёмник Валентайна со стэндом, как предположил далёкий от культуры индейцев Джайро, – загадка. Однако нужно отдать Вендиго должное: Джонни больше не будет сокращать дорогу через лес. А если серьёзно... – Эй, Джайро. – М? – Насчёт того, что ты сказал тогда в палатке... – Это... – Я тоже. Я чувствую то же самое.