Дотла

Тэджу думал, что никогда не вернется в свой родной город. Отвратительные воспоминания, скука, ограниченность возможностей и умов – ничего из этого не тянуло его сюда, даже встреча с сестрой. Сеул же, напротив, отлично ему подходил. Но вот он здесь. Тэджу думал, что перерос свое детство. За годы работы в полиции он научился противостоять самым глубоким страхам внутри себя Но смех Сиёна, обнявшего его на крыльце участка, парализовал его, не позволяя даже моргнуть. Тэджу думал, что сможет справиться со всем этим. И даже быстро проявил себя, выследив какого-то начинающего серийника в обход расследованию занимавшегося этим Сиёна. В конце концов, прошло двадцать лет – и того терпилы Тэджу, к которому этот город привык, больше не было. Но что-то после этого не сработало. - Будьте осторожны, - в порыве отчаяния предупредил его прокурор Хван, вынужденно отказываясь от общего дела. – Ча Сиён – страшный человек. И вы пострадаете - Ничего, - через силу улыбнулся ему Тэджу. – Я буду бороться. И Тэджу боролся. Он огрызался, отказывался выполнять чужие условия, действовал по своему. Слал Сиёна нах наедине и публично, даже лез в драку И все равно не мог избавиться от холода, сковывающего сердце под чужим взглядом. А Сиён делал все, чтобы вернуть все, как было. Убирал всех людей, к которым Тэджу мог обратиться. Сначала его начальника, его старого друга, а потом и всех остальных. Однажды он увидел Тэджу с молодым Паком Тэхо, смеющихся за обедом во время перерыва; расслабившись, Тэджу не распознал выражение лица Сиёна, натянувшего свою любимую вежливую улыбку. А через неделю Тэхо перевели в другой участок без дополнительных объяснений. Запрещал ему расследовать дела, отбирая их и передвая другим следователям. Заводил совершенно немыслимые проверки и отстраняя Тэджу от работы под их предлогами. И намекал, что ему не составит труда просто уволить Тэджу, взяв на его место других следователей. В такие моменты Тэджу сам брал отставку и сам уходил – но почти сразу возвращался обратно, ведомый чувством долга и совести. Работа была единственным, что Тэджу действительно умел и хотел делать: расследовать преступления и помогать честным людям. И он не мог позволить оставить их без защиты из за одной единственной скотины. И все же… В какой то момент Сиён в издевку похлопал его по щеке, как будто своего младшего подчиненного или коллегу. Не успев отдернуться, Тэджу замер, разглядывая его – по старому, так и не изжитому до конца инстинкту. А смеющийся Сиён, бросив на него взгляд, остановился – и выражение его глаз сразу стало острым и жестким. Не переставая улыбаться, он внимательно оглядел Тэджу, напоследок опустив взгляд на его приоткрытый рот, но в этот момент его отвлек один из других прокуроров. В тот раз Тэджу сбежал, наплевав на чужие взгляды. И еще несколько дней, сколько мог, избегал любой возможности пересечься с Сиёном – всеми правдами и неправдами, иногда игнорируя приказы чуть ли не напрямую. Но однажды, засидевшись в участке, он потерял счет времени, сидя над бумагами за изучением дела – и не заметил наблюдающего за ним Сиёна на пороге рабочей комнаты. Тэджу думал, что вырвался из ада, но он просто оказался на его новом кругу. Только на этот раз он не мог осознать, что происходит. У него болели губы от поцелуев Сиёна, а с тела не сходили синяки и следы от укусов, которые Тэджу прятал под рубашками. Сиён бесстыдно не пропустил ни одного сантиметра на его теле, изучая Тэджу, как избалованный ребенок – игрушку. И не стеснялся использовать все свое влияние на Тэджу, когда хотел его прикосновений в ответ. А Тэджу не знал, как избавиться от ощущения чужих рук на своей коже. Не знал, что заставляло его оставаться, когда нужно было уйти – просто врезать ему и уйти. Но... Но еще он не знал, как ему снова бороться с этим. Потому что любые его попытки сопротивления, даже самые отчаянные, казалось, заводили Сиёна только еще больше. А попытки спрятаться и не отсвечивать воспринимались им как согласие Тэджу играть с ним по этим дьявольским, отвратительным правилам. И Тэджу принял решение послать это все и сбежать. Скрывался от Сиёна, как мог, поднимал старые связи в Сеуле, как можно скорее закрывал дела, едва ли не ночуя на работе, отказывался брать новые, ссылаясь на скорый отпуск и буквально в последний день на него свалились две новости. Первая: что Сунён беременна. И вторая: что Сиён – ее брат по отцу. Он до сих пор помнил счастливые глаза Сунён, сообщившей ему первую новость. И прямой и расчетливый взгляд Сиёна, рассказавшего про вторую. Окрыленная новыми возможностями, Сунён сразу признала новую семью – стоило только пожилому господину Ча появиться у нее на пороге. А Тэджу выслушивая ее и сжимая кулаки, понял, что не может оставить ее одну тут. И не уехал. Даже отменил заслуженный отпуск. Бывший в участке с его новым начальником, Сиён похвалил его за такую приверженность делу и хлопнул его по плечу – Тэджу даже не вздрогнул, никак не реагируя на похвалу. Хотел бы он знать, есть ли предел этому унижению – но с каждым разом оказывалось, что может быть хуже И в какой то момент Тэджу сдался. Он сам не понял, как это произошло – он просто потерял контроль. Словно в нем что-то сломалось – и он сошел с ума, отвечая и перехватывая горячие поцелуи. Кусался и трогал, гладил в ответ, подставлялся сам и вжимал чужое тело в постель Он очнулся, словно вынырнул из воды – задыхаясь и пытаясь понять, что случилось, с горящей кожей и болезненно сведенными мышцами. И, поймав взгляд такого же растерзанного Сиёна, понял, что тот точно теперь его не отпустит. А Сиён делал все, чтобы Тэджу не смог избавиться от его присутствия в своей жизни. Публично называл Тэджу другом и почти братом Приходил в дом Сунён, играл с племянником и изображал заботу Поручал самые заметные, самые знаковые дела, уверенный в способностях Тэджу. И да, Сиён действительно был умен, как о нем и говорили коллеги – но Тэджу от этого не было легче, потому что это именно Сиён держал его в своей клетке Без сомнений выполнял малейшие просьбы Тэджу, с которыми тот, сцепив зубы, приходил, когда это нужно было для дела Приводил его на все конференции и церемонии награждений, с улыбкой отмечая как исключительного сотрудника Вытаскивал выпить с собой после работы, как ни в чем ни бывало смеясь и болтая обо всем на свете И каждым прикосновением, “случайным” и “дружеским", напоминал о себе, сдавливая синяки и оставляя новые. А Тэджу разрывался между желанием уничтожить его, вырваться – и сохранить работу и семью, потому что Сунён все чаще не только его звала братом. - Отвали от меня, - напившись в один из таких вечеров, не выдержал он. – Просто, пожалуйста, отвали, уйди, избавься от меня. Разве ты не наигрался еще? У тебя же уже все есть. Скоро будет семья. Ты… - Тэджу-я, - с изумлением протянул Сиён, будто не замечая чужого умоляющего взгляда. – О чем ты? Мы же так хорошо работаем вместе! Кроме того, разве ты забыл? Ты и есть теперь почти что моя семья. Ай, нельзя тебе столько пить… Пойдем домой, тебе хватит И Тэджу, действительно отвратительно переносивший алкоголь, позволил ему подхватить себя под руку. Он не вспомнил потом ничего, проснувшись с безумной головной болью на утро, но от этого не было легче Он думал, что сущестует предел любому возможному унижению. Но… На своей свадьбе Сиён светился от удовольствия. Безупречно причесанный и одетый с иголочки, он любезно принимал поздравления всех высокопоставленных гостей, нежно обнимал холеную и прекрасную невесту, позируя для фотографий, и с удовольствием произносил и выслушивал тосты. Он выглядел настолько искренее увлеченным и радостным, что Тэджу, приглашенный вместе с Чивон, поверил – и, расслабившись, смеялся и веселился со всеми Но Сиён, поймав его на выходе из туалета, затолкнул его обратно и развернул. - Жаль, я не могу сегодня потратиться для тебя как следует, - со смешком произнес он после, застегивая штаны, пока Тэджу, задыхаясь, прижимался горящим лбом к холодному мрамору. – Надо оставить немного на молодую жену. И с каждым разом оказывалось, что может быть хуже Семейный союз открыл Сиёну новые перспективы, делая еще более прочным его положение. И как будто вывел на новый уровень его жадность и его безумие. Он переехал в Сеул, занимая там еще более высокую должность - и, как и обещал, забрал Тэджу с собой, выправив ддя него самые лучшие рекомендации. Оказавшись в городе, Тэджу ожил, опять становясь собой. И все его планы, от которых он отказался из за беременности Чивон, вдруг становились возможными. Его прежний начальник был рад его звонку; как всегда, везде не хватало людей, и даже не смотря на провокационную репутацию Тэджу, для него быстро договорились о переводе. Тэджу подписал заявление, передал своему текущему начальнику, получил все необходимые подтверждения – и Ничего. Дни проходили за днями, он ждал разрешения, даже упаковал вещи – и ничего. Прежний начальник звонил ему, звонил его текущему командиру, но никто не мог сказать, в чем дело, потеряв след согласования. И Тэджу выжидал, не в первый раз столкнувшись с такой бюрократической головоломкой. А потом, спустя несколько недель ожидания он случайно узнал, что его заявление попало к Сиёну, уже долгое время не проявлявшего себя, и тот его завернул. Тэджу думал, что рехнется. Забив на все условности, он ворвался в новый кабинет Сиёна, выгнал его выдрессированных секретарей, снес со стола всю дребедень, наорал на него – и пошатнулся, когда Сиён, не размениваясь на слова, влепил ему оплеуху. Оттолкнул на противоположную стену, запретил думать не только о переводе, но и об увольнении, ведь его влияние выросло еще больше с увеличением семьи, сжал его челюсть, заставляя смотреть на себя – и, окинув его взглядом, поцеловал, не обращая внимания на состояние Тэджу, теряющего сознание от напряжения последних минут А потом, дождавшись, пока врач уйдет, с улыбкой пригласил на праздник по случаю беременности любимой супруги Тэджу думал, что существует предел этой отвратительной одержимости им Сиёна Но с каждым разом его ад становился лишь глубже