Счастье пахнет чем?

Для каждого счастье пахнет по-своему. У кого-то это тина с лягушками, аромат маминых духов или свежих блинов воскресным зимним утром со старой кухоньки.  У него тоже был свой запах: кедровый дом, озон и слякоть улицы, нагреваемой лучами солнца сквозь тучи – маленький Тойя думал, что так пахнет радуга. Палёная футболка после тренировок, немного крови из расчёсанных укусов комаров или ожогов, сама жжёная плоть. Запах его собственного счастья, успеха. Запах чистой рубашки отца и его нагретой кожи, к которой Тойя жмётся при объятиях, или что-то молочное от сестрёнки, её детского шампуня «Для Принцесс» от пушистых волос. Как быстро такие невинные вещи потеряли своё значение.  Уже десятый год он не чувствует ничего хорошего. Плащ из кожзама, который Даби – уже давно не малыш Тойя, – поджёг в очередной раз, и тот пахнет химией. Запах гари, который не выветривается из старой, замызганной квартиры, пропитанной плесенью и пылью, забытыми в холодильнике йогуртами и капающим краном. От Даби пахнет сигаретами, которые он клялся никогда не брать даже в руки, а теперь не обходится без пачки в первой половине дня.  Иногда его радость – это ваниль, шоколад, клубника, но они недолговечны. Минутное охлаждение желудка, оставленное на чёрный день в сломанной морозилке. Огонь – несчастье. Тойю тошнит от собственного запаха, а Даби привык. Для него счастье давно потеряло своё понятие, как и любая другая эмоция: смысл плакать, если слезами делу не поможешь? Смысл радоваться, если твой враг ещё не убит?  Даби перестаёт чувствовать не только запахи. Он привыкает, живёт как было, слушает. Для Тоги – счастье определяется на вкус. А другие из Лиги с ним просто не хотят по человечески вести беседы.  Иногда Тойя застывает посреди улицы или в торговом центре: вдруг пронёсся аромат шампуня или стерильной рубашки. Дождь не отстаёт, приносит ему воспоминания – и теперь он его ненавидит. А тот всё приходит к нему, стучит в окно, умоляет впустить, превращается в ливень и плачет, пока тот не сжалится. И снова пахнет радугой. Маленький Тойя знал все цвета наизусть, а Даби теперь не различает более трёх: свет, тьма, и голубая спичка.  Даби часами сидит на залитом водой балконе, мокнет и дрожит, но не сдаётся. Воспоминания становятся зависимостью и ему уже мерещатся голоса, зовущие по имени. Возможно, он просто умирает от воспаления лёгких, пока сидит здесь. Осталось перевалиться через ограду и лететь камнем к пруду под домом, именуемым сточной канавой, и тогда он точно услышит голоса наяву. Протянет руку, поймает мяч. А рука чистая-чистая, будто дождь смыл все ожоги с кожи. С каждой каплей Даби обращается в Тойю, который волком воет от желания ощутить.     В погоне за чувствами он ловит попутный ветер, который принесли могучие крылья. Сухие, тёплые, по-настоящему ангельские. Даби собирает перья. Те одинаковые, но такие разные по своей форме, росту, а задача у всех одна. Иногда крылья пахнут кедровым шампунем, и Даби воротит.  Но Тойя дышит полной грудью.  С каждым вздохом он находил счастье, которое теперь пахнет тёплым постельным бельём, солнцем в волосах, до дурного дорогим одеколоном. Счастье, свалившееся как птица на голову, которое заставляет ждать возвращения и запрещает уходить. Даби не может пошевелиться, а Тойя тянется, близко-близко, касается солнца. Солнышко не жжёт. Земное солнце хорошее, мирное, с запахом радуги – приносит её на крыльях.  Даби смотрит на него, спящего. Уставший после ночи, никогда не прогонявший его – злую тучу. Даби смотрит… И видит свою радость. От которой не хочется уходить, нет желания будить. Только дышать его воздухом, дышать им, как кислородной маской, и засыпать, видя перед глазами не старый дом и ненавистные ныне лица, а тёплые перья, золотую макушку, лежащую у Тойи на груди с таким собачьим доверием, какое бывает у влюбленных.  Тойя начинает ощущать больше, и это не только запахи.  Шелковистые волосы меж пальцев он ценит на вес золота, а медовые глаза, сощуренные ото сна, словно вручную расписывал божественный художник. Даби видит цвета – и их много: миллионы оттенков, у каждого оттенка свой вкус. Вкусы разные, и он различает их наощупь. Поверхности имеют не только текстуру, но и звук, который обращается в музыку, а та – в слова. А уже эти слова и звучат, и выглядят, и чувствуются.  Как слова любви. Как тёплая кожа под губами, её вкус под языком, звуки, которые издаёт человек с медовыми глазами, и Тойя снова начинает дышать. Любовь просачивается в легкие, исцеляет их, въедается в стенки и распирает, что хочется кричать.  Тойя наконец-то чувствует.  И чувствует Его. А что чувствуете Вы?