Вкус, тепло, привязанность

— Смотрите-ка, кто это тут у нас... — парень разглядывал его при красном свете операционной. Не трогал, лишь наблюдал, как за диким зверем в клетке. Красные глаза — до боли знакомые — осматривали каждый сантиметр заплаканного, от боли экспериментов, лица. По щекам стекали слезы, оставляя соленые дорожки, по которым шли еще капли. Зрение плыло, взгляд не фокусировался. Мозг цеплялся за голос и сигналы тела, что трубили об опасности. — Зандик сообщил, что я должен тебя осмотреть, — рука дастура взяла его лицо, сжав как тиски. Больно, неприятно, слезы копились и скатывались быстрее прежнего. «Зандик...» — зацепился юноша за имя, вспоминая как тот аккуратно брал его за подбородок при осмотре. Уделял внимание каждому движению, не давая поводов для паники или дискомфорта... Дастур сжал сильнее, заставив того скривиться от боли. Он ухмыльнулся, потом заулыбался, прищурив глаза. Юноша сфокусировал взгляд на секунду и увидел его взгляд. Безжалостный и властный. При таком освещении глаза его отливали алым, точно кровь, цветом. По спине пробежали мурашки, грудь дрожала от всхлипов, волосы липли ко лбу от пота и слез. Каждая минута — нет, секунда. Каждая секунда ощущалась пыткой рядом с ним. Зандик бы так не сделал. Ни за что. Он то повернет голову юноши в бок, в другой, поднимет, опустит, осмотрит, как товар, лишь пробегаясь любопытным взглядом по его лицу. Толком ничего не говорит и не осматривает, как осматривал его Зандик. Зандик проверял пульс, спрашивал его самочувствие, слушал легкие и сердце, давал рекомендации... Для дастура же он был очередным объектом в его маленькой коллекции. Если бы «случайно» сломал тому челюсть, то и бровью бы не повел, думалось юноше. — Я вижу, что ты здоров, — проговорил он, констатируя факт, тихо усмехнувшись, — просто любуюсь, пока могу, Феофан. Он отпустил его с такой же резкостью, с которой и взял. Щеки ныли от боли, след от грубых прикосновений остался и обжигал своим напоминаем. Он достал свой блокнот, записывая результаты «осмотра», проверяя с прошлыми отчетами его «коллег» о здоровье подопытного. Везде были чистые результаты, помимо жалоб на мелкие случаи: например, лечение мелких ран, головной боли из-за стресса или внеплановая проверка легких, из-за подозрений на курение — от Феофана пахло табаком за милю. Откуда только брал сигареты — вопрос и для дастура, и для Зандика. Дастур оставил подпись в конце отчета: «Ответственный: 18» и довольно хмыкнул. Он пошел к выходу из комнаты, оставив заплаканного Феофана одного при красном свете операционной.