Сломанные или сломленные?

Аделия покидает тренировочную арену на этот раз с вещами, но по-прежнему без головы — как бы справедливо заметила Этери, окажись тренер рядом. Но Тутберидзе передвигается в составе грузинской сборной, а Петросян — в составе сборной нейтральных атлетов, успевшей к показательным поредеть до единственной участницы. Фигуристка не общается ни с кем из «своих», кроме Пети, и вряд ли начнёт. Зато сегодня вечером собирается — добровольно и осознанно — к американцам. Лучший выбор, Аделия. В России точно оценят. Но она уже отпрашивается у мамы, спрятав руки в карманы штанов, чтобы было не так заметно, как она нервничает. — Я не понимаю, зачем идти туда. — Девочки занимаются йогой. Меня тоже пригласили. Что в этом плохого? — Американские фигуристки? — Не только. Там будут… — Аделия делает паузу, по которой мать понимает, что дочь даже не уточнила точный состав участниц. — Соня. — Самоделкина? — Ну да. — Хорошо, иди. Во сколько ты приедешь? Аделия не знает. Может быть, утром. — Я напишу, ма. — Адель! Никаких больше ночёвок. Ты поняла меня? — Но почему? Петросян реагирует так, будто уже успела спланировать ночные посиделки с Гленн до рассвета. Хотя ни разу с момента окончания тренировки о ней не вспомнила. Вот сейчас. Впервые. — Почему? Ты и так слишком отвлекаешься. Этери тобой недовольна. И я могу её понять. — А меня? — И тебя тоже. Но давай вернёмся в Москву, и там устроишь себе выходные. — Интересно, когда. — Что-нибудь придумаем. — Не надо, мам. Аделия ищет в чемодане чистую спортивную форму. Берёт пару бутылок воды, полотенце и аккуратно складывает всё в сумку. Полине сложно наблюдать за ней равнодушно. Она видит, что её ребёнок не в порядке. И она сдаётся. — Ладно, если хочешь, иди, — мать не допускает даже мысли, что кого-то из соперниц её дочь может интересовать несколько больше, чем просто подруга. — Спасибо. Аделия не уверена, что стоит благодарить. Прямо сейчас они обе подписывают ей приговор, а она идёт навстречу его исполнению, пока окончательно не стемнело. Но девушка почти не нервничает. Если Соня поможет ей с английским, это точно снимет львиную долю напряжения из головы, а занятия — из тела. И она даже сможет расслабиться.

———

Петросян стоит перед американским корпусом, глядя, как в окнах номеров загорается свет один за другим. Она ещё может развернуться и уйти, но даже не рассматривает этот вариант. — Adele! — Alysa? — русская вздрагивает от неожиданности. — Isabeau said you’d be coming. She and Sonya should be here soon. Лью разговаривает с ней так, будто они давно знакомы. Но Аделия пересекалась с Алисой разве что на тренировках, и она плохо понимает, как относиться к сопернице. Мнение о ней примерно никакое. Если не считать, что Петросян абсолютно чужд её лёгкий подход к тренировкам и всему остальному. — You coming? Но американка не замечает сосредоточенного лица русской и продолжает общаться с ней как ни в чём не бывало. — Yes. — Damn, I thought you only got this tense at practice. — I… — Аделия останавливается в шаге от того, чтобы начать оправдываться. — Doesn’t matter. Она идёт туда заниматься, а не дружеские связи налаживать. — Okay, chill. I’m pretty sure you’re gonna like it. — Why? — Isabeau’s gorgeous, and she’s basically magic. Trust me, nobody walks out of her sessions disappointed. — And Amber? Петросян ругает себя за излишнее любопытство. Но Лью стоит рядом с ней в ожидании лифта и смеётся. Она не считает вопрос Аделии неуместным. — Ohhh, she’s the exception to literally every rule. You can’t make that girl hold one pose for more than ten seconds. Русская хмурится, будто не разбирает слова. Но здесь и разбирать нечего. И ей уже приходится отгонять от себя, как стаю мошек, новую порцию мыслей. — I wait here. Они доезжают до верхнего этажа, и Аделия останавливается у кулера. — Yeah, okay. Алиса не горит желанием совсем уж вторгаться в её личное пространство. — By the way, you need a mat? — Yes. If you have. — We’ve got pretty much everything here. Wait here, okay? Лью уходит и, когда возвращается, застаёт Аделию в компании опоздавших. — Alright, here’s your mat. We were just about to start without you guys. Изабо и Соня довольно переглядываются. Они не ожидали, что Петросян быстро пойдёт на контакт. Но, судя по тому, как сухо секунду спустя она благодарит, «контакт» — слишком громкое определение. Держится из последних сил, чтобы не послать нас всех, — допускает Самоделкина и спешит на помощь. — Адель, если нужно переводить, подмигивай, я рядом. — Спасибо. Надеюсь, разберусь. — Я рада, что ты пришла. Тебе надо общаться. — Зачем? По-честному, Петросян не видит особого смысла. Допуск на международку не светит; шанс, что она с кем-то в дальнейшем пересечётся вне соревнований, минимален. — Как зачем? Когда вернётесь на международные, ещё спасибо скажешь. — Очень смешно. Но Софья — оптимистка, и её так просто за собой в депрессию не утащишь. — Запомни наш разговор. Через год посмеёмся. Аделия ограничивается кивком. Спорить бесполезно. — We’re still waiting on Ami and Kaori. — You talked them into this too? — Лью не сомневается, что Левито способна уболтать кого угодно, но запасных ковриков больше нет. — Yeah. Adele, have you done this before? I just need to know what level you’re at. — Beginner. — Okay, then we’ll start with something easy. — Положение лёжа на спине и глаза в потолок? — шепчет Аделия на ухо Соне, а та тут же переводит остальным: — She’s asking if “beginner” just means lying on your back and staring at the ceiling. — That wouldn’t hurt either, — Изабо не чувствует напряжения со стороны русской и улыбается. Она переживает, как всё пройдёт, но подруга ещё по дороге сюда убедила её, что Петросян бояться не стоит.

———

— Адель, блин, если это начинающий уровень, я — балерина. — Ты круче любой балерины. Мы просто на хореографии кучу всего делаем. — Я заметила. И не только Соня. Изабо уже через десять минут понимает, что растяжка и гибкость русской куда выше заявленного уровня, и решает дать ей задание посложнее. — And others? — Everyone else takes a deep breath, breathes out, and sits there quietly. I physically can’t do that, — тут же отвечает Алиса. — Yeah, I’m out too, — соглашается Каори, подошедшая недавно и не успевшая как следует разогреться. — See? Told you there were way better ways to spend our time. Аделия успевает сложиться, как велела ей Изабо, когда слышит прямо над головой знакомый голос, и у неё едва не заклинивает шею. Блять, ещё одно слово! Но Гленн больше ничего не произносит. Раскладывает свой коврик рядом с Петросян и садится рядом. — Okay, Adele, stay with me, — Левито недовольна внезапной заминкой. — Amber, that goes for you too. — I’m ready. So what do I do? — For starters, tell me why you changed your mind. You’ve made it pretty clear how you feel about this stuff. — Well, let’s just say I can’t do that either, — Гленн показывает на Петросян, которой хочется выпрямиться, встать и уйти. — You’ll learn. We’re starting right now. Everyone, follow my lead. Изабо располагается на коврике и вместе с остальными начинает шаг за шагом усложнять асану. — Adele, stop. Take a break. Петросян продолжает сидеть рядом с Гленн, чуть ли не впервые ощущая своё преимущество. Эмбер старается, и Аделия это видит, но у неё мало что получается. И русская решает подсказать. — Body a little back. — Wow, that’s a lot of coaches per square foot. Don’t you think, Isabeau? — She’s right, Amber. Your weight’s off. Гленн недовольно пыхтит, пытаясь выправить положение. И если с собственным корпусом ей удаётся совладать, позиция русской всё равно остаётся лидирующей, и это не может устроить. — This mat isn’t helping. The floor’s way too hard, — отвечает она только Аделии. Петросян особым сочувствием не отличается. — I like everything. — Yeah, I bet you do. Улыбка Эмбер не вызывает отторжения. Наоборот, заставляет кровь закипать. И Аделия пытается решить все вопросы несколькими глотками воды. Помогает на десять секунд. — If you two don’t focus right now, I’m kicking you both out of class. Левито не злится, но говорит строго. А Петросян при одной мысли о том, что может оказаться с Эмбер один на один прямо сейчас, складывается в нужную позу и смотрит только перед собой. Гленн, не прекращая улыбаться, пытается соответствовать. — Damn, Adele. You’re in crazy good shape. Honestly? Respect. — Keep it for yourself, — огрызается русская, с ужасом осознавая, что ей приятен этот комплимент. Всю вторую половину тренировки она не в состоянии думать ни о чём больше. Как мне уйти? Мне надо встать и уйти, когда мы закончим. С Соней. А если она решит задержаться? А если я? — Alright, that’s it for today! — слова звучат для Петросян громко, словно Левито выкрикивает их ей прямо в уши. Но в ушах только шёпот Гленн совсем рядом: — She really made us sweat. I dunno about you, but I need a shower after that. — For me, no. Петросян убеждает себя, что даже не вспотела, хотя ей жарко. И она бы с радостью нырнула в прохладный бассейн. Натянув на глаза очки и на уши — шапку для плавания. Чтобы не видеть и не слышать. — So you’ll wait for me here? — No. — Yep. Your no-reflex is working just fine. — It is not reflex. — Then why do you keep talking to me? — Because you talk. And I need to answer. Эмбер молча пожимает плечами и, попрощавшись с остальными, уходит, не сказав больше ни слова. Ну и что это, блять, было? Аделия не знает, как реагировать. И остаётся стоять на месте, даже когда Самоделкина зовёт её пойти обратно вместе. — Адель, а ты же не в Олимпийской деревне? — Нет, я с мамой. Здесь… недалеко. — А-а-а… Так ты идёшь? — Нет, Сонь, иди, я задержусь. Мне… надо. Петросян не в состоянии произнести, что именно ей надо. А Соня еле сдерживает улыбку. Попытка Аделии сохранять равнодушие выглядит забавно и мило. И слишком заметно, что Эмбер её зацепила. — Окей. Тогда до завтра. — Ага. Пока. Русская подходит к окну и смотрит на олимпийские кольца. Вчера они рябили перед глазами, сегодня — освещают фасад арены и уже не вызывают аллергии. По телу разливается приятная усталость, и Петросян присаживается. Завтра она наденет золотое платье, улыбнётся зрителям и будет танцевать. И через месяц. И через год. В голову приходит мысль, что вне льда она ничего не умеет. И пока продолжается учёба, надо кататься. Но просто кататься неинтересно. Аделии нужна борьба. За лидерство, за квоты. Новых с прошлого года так и нет. А ту единственную, которую она заработала, она умудряется просрать. Собственный мозг беспощаден и груб. Настроение снова падает, будто ему открыли окно и толкнули вперёд.

———

— You’re the most confusing person I’ve ever met. — You are fast. Петросян впервые не спрашивает: «Что тебе надо?» Это глупо, учитывая, что она дождалась. — Still long enough for you to leave. Гленн интересно, почему русская осталась. Но американка не собирается строить предположения и хочет добиться прямого ответа. — I was not going to leave. Close, Adele. Very close. But no. — Of course you had every tiny detail planned out. — I planned nothing. — Bad move. — Amber, I am not scared when things don’t go as planned. Аделия смотрит прямо в глаза, не понимая, что хочет в них увидеть. Ответов на все её вопросы не найдёт даже дипсик. — What about me? — What about you? — Scared of me? — You are not scary too. Аделия может сказать больше, но специально не говорит. По её шкале это уже почти комплимент. А для Эмбер даже отсутствие «no» в ответе — знак внимания. — Did you have dinner today? — Yes, — врёт Петросян, игнорируя привычное урчание в животе. Гленн не имеет возможности проверить, ведь русская не живёт в Олимпийской деревне, поэтому верит на слово. — And you look a little more alive today. That’s a good sign. Tomorrow should be even better. — You think so? Really? — Yeah. Why wouldn’t it? — You know. Петросян передразнивает её. Именно так Эмбер ответила ей на арене, во время тренировки. А она не может сказать прямо: потому что ты решила меня трахнуть, а я вообще не понимаю, чего хочу и что здесь делаю. — Oh, so that’s what this is. Yeah, forcing people isn’t really my thing. — What is your thing? Аделия не отходит назад, и Эмбер решает ответить. Слова с русской почти бесполезны. — Hugs. Петросян на этот раз реально непонимающе хмурит брови. В контексте ситуации для неё это чуть ли не одно и то же. — You liked it last night when I held you, didn’t you? — What? You slept. And hugged me in sleep. Бля, ну нет, не может быть, что специально… — Relax. I held you, and then I fell asleep right away. — Then I don’t see difference. — You’re about to. Гленн неожиданно берёт её за руку и ведёт к лифту. — Hey, let me go! What the hell are you doing? Эмбер уверена, что Аделия не завоет сиреной. Русская оправдывает ожидания: голос повышается всего на полтона. В лифте Гленн наконец отпускает её. Петросян тут же прижимается к стене. — You are crazy. — That was forcing, Adele. I’m sorry. I wasn’t trying to scare you. But you can’t tell me you don’t see the difference. Аделия дышит слишком громко, сердце всё ещё бешено стучит. И она не верит в «не хотела». Эмбер делает только то, что хочет. А Петросян, наоборот, ужасно боится сделать то, что хочет, и вынуждена терпеть. Но это ей нравится ещё меньше. — Show me difference. — Right here? Гленн ещё помнит, что накануне в этой же кабинке Аделия пришла в ужас от её вопроса. — Yes. Here. Русскую трясёт. Но американка подходит ближе. She asked for this herself. Эмбер не собирается делать ничего противоестественного и аккуратно прижимает её к себе, чувствуя, как за спиной Аделия пытается попасть по нужной кнопке. Несколько раз — пока наконец не срабатывает «стоп». — Adele, you’re sabotaging this building’s entire life support system. Do you even realize that? — I am sure all Olympians can walk few floors. Руки Аделии закрепляются на талии Эмбер и не пытаются искусственно создать расстояние между их телами. — If we get fined, I’m putting it on you. — You will not even understand what it says. You don’t know Italian. — Like you do?! — Гленн отмечает, что русская осмелела. — Me… neither. — Then what are we gonna do? Петросян поднимает голову, прежде чем ответить, и её взгляд находит Эмбер. — We answer together. — Then let’s start right now. Гленн предпринимает последнюю попытку остановиться, пока ещё может: её рука тянется к кнопке вызова диспетчера. Но Аделия перехватывает запястье американки и опускает её руку обратно. — You really never kissed in elevator? — No, I really haven’t. — But you would like? — What do you want, Adele? Петросян не отрывает взгляда от её губ. Но не отвечает и настойчиво ждёт не слов, а действий. — I’d like to be with you back in my room. In bed. Like last night. But kissing here… probably not, — Эмбер лукавит, но Аделии не хватает опыта это считать. Русская выпутывается из объятий и занимает своё место у стены. Эмбер сразу жмёт на вызов, где их приветствует знакомый голос. Он вообще без перерывов работает? — рассерженно размышляет Аделия, чтобы не думать, какая она идиотка. Девушка обещает себе больше не предпринимать ничего в отношении Гленн. И уйти сразу, как только лифт возобновит работу. Диспетчер что-то проговаривает на итальянском. Слишком складно, чтобы не верить, что скоро они поедут. И когда сотрудник замолкает, кабину накрывает тишина. Эмбер не выдерживает. — I’m not sure you realize what you’re doing. You look like you’re not thinking straight. — And you? Give idea, then say no. What does that look like? В Аделии громче всего звучит обида. — You’re right. That doesn’t exactly count as flirting. Русской недостаточно этого ответа, но она не знает, как заставить Эмбер дать другой. — I don’t understand this. — That’s not the point. — What is the point? — It’s about the reaction. Петросян по собственным меркам уже на стадии взрыва внутреннего реактора и не понимает, какая ещё нужна реакция, чтобы её состояние стало заметно. — What wrong with my reaction? — Honestly? Аделия кивает, и Эмбер, приготовившись к взрыву, всё же отвечает: — Pretty much everything... Тишина. Секунда… две… три… Взрыва не происходит. Реактор затухает. Аделия так и замирает у стены, уставившись на панель с кнопками. Теперь они, как кольца накануне, сливаются в одно оранжевое пятно. Но вчера она не прилагала никаких усилий, чтобы не заплакать, а сегодня их нужно на несколько порядков больше. И всё равно нихуя не работает. Лифт возобновляет спуск. Петросян продолжает стоять на месте без движения. Для неё пауза длится вечность. Для Гленн — меньше минуты. Она дождалась запуска и готова привести в предстартовое состояние механизм куда сложнее, чем эта металлическая коробка. — Pretty much everything… yeah. Аделия ощущает, как её пальцы переплетаются с пальцами Эмбер. — What? Гленн притягивает её к себе и, не дожидаясь возражений, целует. Когда девушка меньше всего этого ожидает и скорее захлёбывается, чем растворяется в поцелуе. Ей не хватает дыхания, она не понимает, так ли её губы касаются губ Эмбер. Походу, тут вообще всё не так… Но она продолжает, не замечая, как открываются двери лифта. — Ахуеть можно! Аделия отрывается от Эмбер и смотрит перед собой. Она в шоке от произошедшего секунду назад и от слов Ильи. Малинин, застывший в дверях лифта, удивлён ещё больше. Гленн берёт русскую за руку и спокойно проходит мимо друга. — Whatever you just said, you too, sweetheart. Have a great night. — Привет, — растерянно здоровается Аделия и оставляет фигуриста за спиной, напрочь позабыв, где находится. — What is he doing here? — Believe it or not, he lives here. And promise me you won’t ask that if we run into Alysa or Isabeau next. All the skaters live on the same floor. Петросян оборачивается. Ильи, на её счастье, уже нет. Других поводов порадоваться, стоя перед дверью Эмбер, не находится. — I can’t. — Can’t what? — Everything. I don’t want. Лобовое столкновение с неожиданным свидетелем сбивает её и без того не самый решительный настрой. — Okay. Окей — можешь идти? Или окей — что? Аделии нужна чёткая команда, но никто не собирается ею командовать. — Will you be angry if I go? — No, Adele. Эмбер улыбается. Её больше удивляет, почему русской так важно чужое мнение. — Honest? — Why does that matter to you? — I… Чёрт. Не «почему». — I don’t know. — Adele, if you don’t want to leave, you can stay. Эмбер прикладывает электронный ключ к замку и открывает дверь, приглашая гостью войти. — Nothing has to happen. Like last night. She’s not ready. She’s nowhere near ready… But God, I could hold her all night. Вчера ты обнимала меня. Это не ничего. Аделия заходит внутрь.