Рассеянные

Джекс без стука вошёл в комнату Помни. Он хотел позвать её на новое приключение, которое им подготовил Кейн. Как обычно, со своим задорным голосом,заяц сказал: — Пом Пом, уверен, ты рада… Но он остановился на половине. Потому чтоперед ним не было Помни. Только чёрное, сяркими цветными глазами, нечто. Заяцокаменел и смотрел, как этот «вирус» засекунду появился перед ним. Но дальше они оба стояли без движения, будто ждали какого-то определённого действия. В этот момент перед зайцем вспыхнуло воспоминание разговора: «— Слушай, как ты думаешь, а что с рассеянными происходит? — спрашивал шут,лежавший на зелёной поляне. — Не знаю, наверное, их разум просто больше не соображает, и вместо него появляется эта чёрная хрень, у которой одна задача — это всё расхреначить, — отвечал заяц, лежавший около Помни и смотревший куда-то на небо. Это был какой-то беззаботный день, когда все разошлись по локациям. Большинство были на пляже, а Помни с Джексом нашли какую-то уединённую поляну и развалились на ней, греясь под цифровым солнцем и разговаривая обо всём подряд. — Думаешь, от разума человека ничего не останется? — Помни повернула голову к Джексу, чтобы видеть его. — Предполагаю, что да, — без каких-либолишних эмоций отвечал Джекс. Помни чуть нахмурилась. Молчание ужезатянулось, перед тем как Помнипродолжила: — Королер мне рассказывал, что когдарассеялась его жена, в какой-то момент ониостались вдвоём, и она смягчилась,разрешила до неё дотронуться, чтобы, таксказать, попрощаться в последний раз.Поэтому не думаю, что от разума человеканичего не остаётся. — Думаешь, шизик прав? — Джекс тожеповернул голову к Помни. — Думаю, в его словах есть истина. Ему ядоверяю, — ответила шут и тут же хитроухмыльнулась. — У тебя на ухе сидит пчела. — ЧТО? — Джекс тут же подскочил и начал осматривать очень внимательно свои уши. Через несколько секунд Джекс повернуло голову и увидел, как Помни смеётся. — Ах ты глупый шут! Держись! Я убью тебя сейчас !» — П… Пом Пом, ты же не могла… У Джекса потекли слёзы. Ему не свойственно быть таким, но сейчас его никто не видит, а единственный смысл его жизни рассеялся. Джекс давно уже не верил в чудо, но сейчас ему очень хотелось, чтобы оно произошло,чтобы это оказалось шуткой или ещё чем-нибудь дурацким, лишь бы в итоге Помни была жива. Вирус чуть нагнулся, прикрыл разъярённыеразноцветные глаза и прижался «головой» кДжексу. В любой другой момент заяц бы подумал, что все это глупости — зажиматься с вирусом. Увидев любого другого рассеянного, кролик бы сбежал, чтобы не попасть под раздачу, но сейчас он не видел в этом смысла. Ему хотелось одного: снова увидеть её, снова разговаривать, снова быть рядом. Заяц не оттолкнулся от вируса, который мог бы принести боль, а только сам ближе прижался, лбом к лбу. Это было странное чувство: физическая боль от прикосновения с вирусом была сильной,но она заглушалась моральной. Джекс пытался почувствовать Помни черезэту чёрную оболочку. Ему хотелось верить,что она ещё там, что ещё есть шанс. Кролик шептал ей слова, молил, чтобы онаосталась. Даже сквозь свои рыданияпродолжал говорить. Это было глупо, он этознал, знал, что не поможет. Уже поздно, её не вернуть, она исчезла, и ничего уже не изменить. — Не оставляй меня, прошу, — Джекс говорил очень тихо, пытаясь не захлёбываться в своих же слезах. Ему уже в который раз никто не ответил. И уже никогда не ответит. В эти последние секунды их прощания комната Помни открылась. — Что-то, ребятки, вы тут долго! Вы задерживаете моё приключение! — говорил Кейн своим, как обычно, громким голосом. В эту секунду вирус будто озверел и сшибДжекса с ног, от чего тот начал глючить. Сам же вирус побежал на Кейна. Тяжело дыша, Джекс открыл глаза и начал судорожно хватать воздух. «Сон, это всего лишь был сон», — думал про себя заяц. — Джекс, я войду? — за дверью доносилсязнакомый голос и звук бубенцов. — Входи, шут, — уже с более расслабленным голосом сказал Джекс. Ему хотелось её увидеть, увидеть, что она впорядке и ничего ей не угрожало, чтодурацкий сон не имеет к ней никакогоотношения. Помни вошла в комнату, села на кровать к джексу и забрала его подушку, чтобы положить себе за спину. — Ты в порядке? — спросила шут, когда джекс внимательно вглядывался в любое ее движение , будто пытаясь поверить, что это вправду она. — Д… да, просто сон дурацкий, — от кошмара голос звучал тихо, хрипло и чуть-чуть заикался. «Она здесь, она в порядке, с ней ничего не случилось», — успокаивал себя кролик. «Блять, нет, мне надо в этом убедиться», — подумал он. Джекс редко это делал по своей инициативе.Обычно Помни могла иногда так сделать, а онпросто не сопротивлялся. Но сейчас он чувствовал необходимость обнять её, просто прижаться к ней. Помни чуть-чуть опешила от такого контакта,но не стала как-то сопротивляться. Это небыли милые дружеские или любовные объятия. Это была необходимость — прижаться и не отпускать какое-то время. Джекс крепко и грубо сжимал руки на спинеПомни, устроив голову у неё на плече. Шут же , наоборот, мягко обхватила его и чуть-чуть сжала. — Сегодня без приключений Кейна, так чтоможем сходить в комнату с кино и глянутьчто-нибудь, — нарушила тишину Помнипосле того, как Джекс чуть-чуть отстранился,опуская руки с её спины. — Пом Пом, это свидание? — с уже расслабленным голосом и возвращая свою более добрую ухмылку и сарказм, сказало заяц. «Хорошо, что это был всего лишь сон. Не представляю, чтобы я делал без тебя», — подумал он. Ухмыльнувшись, шут поиграла своими бровями и сказала: — Конечно, зайчик, а как иначе? Без гетеро-парочки ведь никак. — Подкол засчитан. «Я пропаду без неё», — подумал Джекс. Уже сидя на диване и смотря какой-то фильм,ребята очень серьёзно относились к обсуждению главной героини. — Да господи, как ты не понимаешь? Она ихобманывает. Сейчас будет делать вид, чтовся такая бедная, а потом их сама ограбит. — Нет, Помни, этот хер с усами слишком умные , чтобы проеб*ться девушке. — Господи, ты такой сексист, — со смешком сказала Помни и кинула в сидящего рядом Джекса пару штук попкорна. — Я считаю, это война! Они оба закидали друг друга попкорном и смеялись , наслаждаясь компанией друг друга. — Хорошо, Пом Пом, в этот раз ты оказалась права, но в следующий раз этого не повторится. — Ты так каждый раз говоришь. Признай, явсегда права. — И не мечтай. У меня сегодня ночуем? — Да, давай. У этих двоих был свой ритуал — оставатьсяна ночёвки друг у друга. Спать в этом мире не обязательно, поэтому они могли творить полную дичь хоть всю ночь, пока все спят,чтобы создавать хоть какую-то видимость человеческого мира. — Так, Помни, отошла от стенки, в этот разтам буду спать я! — Не-е-ет! Я первая залезла! — Ну сейчас посмотрим, — парень прыгнул на кровать и начал подушкой избивать шута,а та хохотала. Джекс тоже смеялся. Они оба прекрасно себячувствовали в компании друг друга. Хотьпроцесс проявления настоящих эмоций укролика был достаточно долгим, он об этомне жалел. Он был рад, что когда-то Помни неоставила его одного, а продолжала идти наконтакт. Она терпела все его грубые слова,действия, а любой взгляд, который выражало добрые посылы, воспринимала как победу. Их веселье прервал стук в дверь. — Джекс? — Господи, Рагата, — тихо сказал Джекс и поплелся к двери, чтобы послать куклу. — Ща, Пом Пом, вернусь. Заяц открыл дверь. Перед ним была Рагата,вся будто заплаканная, что сразу удивило его. — Джекс, как ты? — тихо спросила кукла. Кролик стоял с озадаченным видом, не понимая, что имеет в виду стоящая передним девушка. — Рагата, что тебе надо? — достаточногрубым тоном ответил Джекс. — Я… я хотела сказать, что завтра мыустраиваем наши импровизированныепохороны. Подумала, ты захочешь прийти, и поэтому… Джекс не дал ей закончить и перебил её на полуслове: — Кто рассеялся? — Джекс почувствовал страх: он знал, что та, за которую он переживает, сидит в его комнате, и он никак не может услышать её имя, но что-то в сознании не давало расслабиться. — Джекс… Вчера ты же видел… — куклаговорила тихо, заплаканным голосом. — Что видел? — у кролика уже не хваталотерпения: он просто хотел услышать имя,убедиться, что это не она, и успокоиться. — Помни рассеялась, Джекс, — совсем тихо сказала кукла, смотря куда-то вниз. «Помни рассеялась, Помни рассеялась», — повторял голос Рагаты в голове у Джекса. — Что ты несёшь? — злым голосом говорил джекс, сжимая руки в кулаки. — Ты опять что-то -то против меня придумала, да? Отвали от меня, Рагата! Прежде чем Рагата бы снова что-то сказала,Джекс хлопнул перед ней дверью. «Помни рассеялась, Помни рассеялась», — крутилось у кролика в голове на повторе. Он стоял всё так же, смотря в дверь, боясь повернуться и не увидеть лица шута. — Джекс, всё в порядке? — раздался голос с кровати. Кролик повернулся туда и увидел, как всё натом же месте сидела его Помни, живая, непоглощённая мраком. — Д..да, я с..сейчас вернусь. Подожди минутку, ладно? Не дождавшись ответа, Джекс вышел из комнаты и спиной прижался к ней, опуская вниз и держа руками голову. «Просто подними голову и посмотри надверь перед собой. Рагата врёт, просто подними голову», — но он боялся, боялся, что увидит красные линии, зачеркивающие забавное изображение. Еле-еле поднимая глаза, он увидел красные линии, зачёркивающие лицо Помни. Он не понимал, что происходит: в его комнате сидела она, но на двери её уже не было. В этот момент перед ним всплыл недавний их разговор: «— Так, то есть ты считаешь, Королер прав,и мы правда можем через воображение придумать всё что угодно в этом цирке? — спросил Джекс две недели назад, идя по коридору цирка. — Да, я даже пару раз уже пробовала такоесделать. Смотри. Через несколько секунд после того, как Помни сосредоточенно закрыла глаза, передними появились водные пистолеты. — Еб*ть! — Видишь, Королер был прав. Не успел Джекс ответить, как в него ужебрызнула холодная вода из пистолета. — Ну, держись, коротышка!» «Этого не может быть», — твердил он сам себе , всё так же прижимаясь спиной к двери и держась руками за голову. Буквально силой Джекс зашёл обратно в комнату и смотрел на неё, на Помни, которой больше нет, — та, что рассеялась тогда у него на глазах. — Джекс?.. — Т..ты не настоящая? — Нет, этого не может быть! Это же ты! Я несмог бы тебя придумать! Это невозможно! У него вырвалась истерика, отчаяние в голосе уже было сильно слышно, он буквально уже трясся. — Почему ты молчишь? Скажи, что я несу ху*ню, скажи, что ты настоящая! Ну же, ПомПом, скажи! — Джекс уже бился в истерике, у него текли слёзы, он схватился за голову и смотрел на шута, что сидел у него на кровати. — Прошу, — уже еле слышно сказал кролик,захлёбываясь в слезах. Он закрыл глаза, он не мог их открыть, онбоялся. Боялся всего: и того, что она будет там сидеть, и того, что её там не будет. — Джекс, я… Открыв глаза, перед Джексом стояли кучакопий Помни, все крутились вокруг него ичто-то ему говорили: «Джекс, прости меня»,«Нет, я не настоящая», «Джекс, это же я,Помни», «Джекс, я любила тебя» У него кружилась голова, он понимал, чтосходит с ума: они все стояли над ним исмотрели именно на него, десятки глаз тогочеловека, которого уже нет Её уже не было, её уже нет со вчерашнеговечера, а сейчас перед ним стоят десяткитаких же, которые принадлежат лишь еговоображению. Он снова зажмурился, закрывая уши руками,чтобы не слышать этот голос, который непринадлежал настоящему шуту. Его начало отрясти сильно, он захлёбывался в собственных слезах и даже уже чувствовало насморк, который, казалось бы, в таком мире не может быть. — Прошу… — сказал заяц, открывая глаза и стараясь сосредоточиться на одном лице и игнорировать все остальные, такие же одинаковые. — Ты не могла меня бросить…Ты не могла меня оставить… В этот момент все силуэты исчезли, остался только один, который всё так же стоял передним. — Этого не может быть… — шептал он себе. — Она не могла рассеяться… Не могла. Он почувствовал, как что-то взяло его заруку. Джекс поднял голову, и перед ним стояла Помни, его Помни, которая есть только в его воображении… Она прижалась к нему лбом к лбу, как это сделала настоящая его Пом Пом, уже когда стала вирусом. — Прости, что ушла от тебя, — прошептало его воображение, которое было в виде помни. — Пожалуйста, Помни, ты же не могла вправду… Открыв снова глаза, перед ним уже никого не было. — Бл*ть! — Бл*ть! Он чувствовал, как будто всё закончилось,всё, ради чего можно было жить, ушло. «— Джекс, как думаешь, ты бы мограссеяться? — На данный момент думаю, что нет, а вот какое-то время назад уже был на грани, — говорил Джекс спокойным голосом, будто рассеивание не было чем-то важным. — Что изменилось? — с интересом спрашивала шут. — Ты. Ты появилась. Изменила меняполностью. Вроде бы как я на тебя наорал,послал, а ты всё равно добилась своего. Не знаю, зачем я тебе был так сильно нужен, ноты мне нужна. Шут расширила глаза до максимума,удивляясь такому откровению. — Пом Пом, будешь так смотреть, я подумаю,что ты влюбилась, — пытаясь уйти в более расслабленный разговор, говорил кролик с весельем в голосе. — Я тоже не рассеиваюсь благодаря тебе…» «Тогда я впервые сказал, что она мне нужна»,— думал Джекс. «Она говорила, что я ей помогаю, что благодаря мне она до сих пор не рассеялась. Это я во всём виноват». «— ДЖЕКС! ЭТО УЖАСТИК, МАТЬ ВАШУ! Джекс смеялся тогда громко и искренне. — Прости, пожалуйста, Пом Пом, я честно не знал , что это ужастик, — сдерживая очередной смешок, говорил Джекс. В этот момент на экране снова появился скример, и Помни уткнулась головой в грудь джекса. Он резко перестал смеяться и посмотрел на Помни, которая двумя руками сжимала со спины его дурацкий розовый комбинезон, лицом с силой прижималась к груди. Джекс несколько секунд потупил взгляд,после чего медленно тоже обнял Помни. — Тише, тише, Помни, кто же знал, что тытакая трусишка? — Я тебя убью, — шипел шут, всё так крепкообнимая Джекса. — Верю, верю, — сказал Джекс, продолжая обнимать шута». «Тогда мы впервые сидели и обнимались», — вспомнил Джекс. «— Помни, ты спишь? — Джекс стоял в дверях комнаты шута посреди ночи и говорил достаточно тихо, но так, чтобы она его услышала. — Джекс? Ты чего пришёл? — чуть соннымголосом отозвалась девушка. — О-о, ты не спишь! Всё, значит, сегодняночёвка. Мне стало скучно, решил проверить, спишь ли ты. Кстати, если бы ты спала, я бы все равно тебя разбудил. — Гаденыш! — ответила она. «Наша первая ночёвка», — подумал он — Господи, как меня достал Кейн со своими приключениями! — воскликнул Джекс. — Да ладно, Джекс, всё было не так уж и плохо, — возразила Помни. — Конечно, сама-то ты нормально с Ии сдружилась, — заметил Джекс. — Не ревнуй, зайчонок. Я верна в дружбе:мой единственный лучший друг — это ты,Джексик, — сказала Помни. «Она тогда впервые назвала меня своим„лучшим другом“», — вспомнил Джекс. Воспоминания всё сильнее давили на джекса, но он продолжал погружаться в них нарочита, словно хотел раздавить себя,дожать до предела. Однажды он сказал ей, что благодаря ей досих пор не рассеялся, и это была правда. А теперь его последний счастливый лучик рассеялся. — Блять, Помни, ты бы знала, как я тебя любил… — прошептал он. Истерика отступила на второй план, когдаперед ним возникла лестница. Он начал подниматься по ней. На самом верху стояла Помни. Лестница была очень высокой. Джекс бежал по ней,боясь, что Помни исчезнет. Наконец он оказался перед ней — и снова увидел её.Бубенчики всё так же звенели у неё на голове. Шут протянула ему руку, и, нераздумывая, он её взял.