по правилам игры

Дверь квадратного внедорожника Сан захлопывает бережно, перед этим спрыгнув на песчаный гравий. Погодка офигенная, и солнечные лучи ласкают его лицо так, что губы мгновенно растягиваются в улыбке. Впереди чудесные выходные, которых он так давно ждал, а собраться всем восьмерым вместе — по-настоящему уникальное событие. Красота. На неделе Сонхва великодушно предложил поехать в его загородный дом. Конечно, не его собственный, а домик его семьи, но в эти выходные он будет полностью свободен для Сонхва и всех, кого он пригласил. Доехал Сан сюда с ним же, а по пути они захватили Хонджуна и Чонхо. Оставшиеся должны подъехать позже на машине Минги. По правде сказать, Сан хотел поехать с Уёном, но накануне тот так долго играл в игру с Ёсаном, что заснул, судя по сообщениям, около четырёх утра. К моменту, как он продрал глаза, уже надо было выезжать, поэтому Сан уехал первым. Обидно, но Уён всё равно ведь приедет. Чего ему стоит немного подождать? Они и так видятся почти каждый день. Багажник шумно открывается и следом раздаётся звон бутылок. Хонджун вытаскивает коробки пива, складывая у машины пирамидой. Сан потягивается и зевает. Сам он выспался хорошенько, но ему постоянно мало. Лениво подходя к багажнику, он цепляет оставшиеся сумки, пока Чонхо выгружает пакеты угля. Сегодня планируются шашлыки и уютные посиделки у костра. Сонхва, на правах хозяина, уже давно упорхнул открывать дом. Здесь они собираются не впервые, а потому уже знают каждый уголок, но Сан всё равно восхищается его безмолвным величием. Это не просто летний домик. Это чёртов особняк! Экскурсия ему не требуется, и он спокойно проходит внутрь, оставляя общие сумки в гостиной на полу. Гостиная — лишь одна из многих комнат в этом доме, но даже она в три раза больше общажной комнаты, где Сан живет. — Хва, я кину вещи сразу в комнату, ладно? — громко спрашивает Сан. Минутой ранее Сонхва мелькнул где-то в коридоре. Он слышит приглушённый звук, многим напоминающий согласие, а потому вскакивает вверх по лестнице, поправляя на плече лямку рюкзака. В первый раз, когда они сюда приехали, между ними разразилась война под кодовым названием «Займи лучшую комнату первым». Несмотря на масштаб постройки, комнат в доме всё же ограниченное количество, но их всё равно достаточно, чтобы разместить всех восьмерых. Комнату на первом этаже, в которой обычно спят родители, Сонхва не даёт никому занимать. Спят они в комнатах по двое, но и в этом находится свой комфорт. Хорошо хоть не надо тесниться на узкой постели — в комнатах этого дома все кровати достаточно широкие. И всё равно Сан представить не может, как умещаются вместе Минги и Юнхо. У них с Уёном в этом плане проблем нет — даже если тот звездой раскидывается на постели, а Сан скромно засыпает в уголке. Их комната располагается дальше всех, и Уён чуть ли не выгрызал её зубами, когда они пробовали учесть пожелания всех. Сан разницы в комнатах не видит, поэтому ему всё равно, но, по мнению Уёна, дальняя комната — лучшая, хотя бы потому что не слышен топот чужих ног. Неоднократные ночевки в этом доме подтверждают — спится в дальней комнате очень даже хорошо. Небрежно кинув вещи на правую сторону постели, он расстёгивает сумку и достает свой дачный прикид. Конечно, даже на отдыхе хочется выглядеть круто, но испачканный углём бомбер он себе не простит. Его одежда одним слитным рывком снимается через голову, а на её место приходят чёрная футболка и старенькая чёрная худи, которую он набрасывает на спину, а её рукава завязывает в узел на груди. Несмотря на тёплое солнышко и яркие ослепляющие лучи, лето только начинается, а резкие порывы ветра в этой местности не редки. Закончив с базовыми делами по обустройству, он, прыгая по ступенькам, спускается вниз. На первом этаже, как всегда, шум и гомон. Кажется, из пристройки достают мангал и какой-то навороченный гриль. И он оказывается прав. Чонхо заправски устанавливает всё необходимое, пока Сонхва грызет откуда-то взявшуюся морковку и одобрительно кивает на все возникающие вопросы. Хонджун умчался наверх и заперся в комнате — рабочие созвоны невозможно отменить даже на выходных. Сан слоняется без дела, поглядывая на часы. Уже скоро полдень, а Уён отписался, что они приедут к обеду. Почему время не может быстрее идти… — Сан-а, на речку пойдём сегодня? — Конечно, хён! Предложение Сонхва Сана воодушевляет. В десяти минутах ходьбы от дома располагается широкое поле, перейдя которое ты попадаешь в лес. Затем короткая лесная тропинка приводит путников прямо к широкой реке. Дорога выходит не такая уж долгая по сравнению со всеми впечатлениями, которые можно там получить. Они ходят туда каждый раз, если позволяет погода. Первые знойные деньки уже прошли, и вода должна быть достаточно нагрета. По крайней мере, Сану на это очень хочется надеяться. Звук крутящихся колёс по гравию заставляет всех вскинуть голову и проводить взглядом паркующуюся у дома машину Минги. Ну наконец-то! Первым из машины вываливается Уён, сразу же потягиваясь и направляясь к ним. Дорога до загородного дома Сонхва занимает пару часов, и Уён выглядит так, словно проспал всё время пути. После сна он выглядит таким мягким, почти игрушечным, и Сан едва сдерживает порыв сдавить его в объятиях. Ткнуть его в щёку ему хочется не меньше. Образ нежного котёнка рушится уже через мгновение, когда Уён начинает орать на весь двор. — Ну че, где шашлыки?! Так спрашивает, будто это не они мясо привезли. Сонхва закатывает глаза и вздыхает. — Доставай из машины мясо и можешь начинать их делать. — Ну хён, — тянет Уён, подходя к ним поближе и обнимая всех в знак приветствия. К Сану он подходит в последнюю очередь и вместо нормальных объятий, которыми он одарил каждого из них, коротко хлопает его рукой по груди и разворачивается к остальным. — Можешь запрячь Минги, мне всё равно, через час мы должны уже обедать. — Хён, я займусь овощами на гриле, — подхватывает Юнхо и заваливается в дом с огромными пакетами, полными продуктов. Минги идёт следом, широко улыбаясь и поправляя очки. Выглядит так, как будто отдыхал на курорте две недели, не меньше. Ёсан, как всегда, витает в облаках и прогуливается по участку, разглядывая цветы. Надо отдать должное, родители Сонхва за ними по-настоящему ухаживают и прилагают много сил для их красоты. — А ты что будешь делать? — ворчливо интересуется Уён. — За тобой следить, — отрезает хён. — С меня место, с вас всё остальное. — Ага, а что с Хонджуна? Что-то я его тут не вижу. — С Хонджуна его присутствие, когда его оставят в покое на работе. Уён недовольно цокает языком. — Вот всегда так, а потом говоришь, что ко всем относишься одинаково. — Ён-а, цени уже то, что я тебя пригласил. — Эй! Их игривую ругань Сан наблюдает со стороны. Если быть честным, пусть ничего и не произошло, но настроение уже понемногу портится. Наверное, он слишком долго ждал Уёна, чтобы в итоге ничего от него не получить. Тот цапается с Сонхва, наваливается с объятиями на Ёсана (Разве они не играли вместе до четырёх утра? Неужели по нему он соскучился больше?), разводит шумиху и создает движ, обходя его своим вниманием. Возможно, это всё не специально, но Сану от этого не легче. Заранее промаринованное мясо соблазнительно шкварчит на гриле, а желудок бурно урчит, когда до Сана долетает аромат. Минги, Уён и Юнхо занимаются приготовлением пищи, Сан сидит на пуфике рядом, упираясь в колени локтями, но настроение у него с каждой минутой лишь падает. Ничего плохого не случилось, но он чётко осознает, что сердце покалывает обида. И всё по глупейшей причине — ему не хватает внимания Уёна. Мяса оказывается очень много и, пожарив первую порцию, они единогласно решают приступить к обеду, остальное оставляя на завтра. Уезжать они планируют довольно поздно, часам к шести, а горячее мясо с пылу с жару всегда лучше холодного, приготовленного заранее. Длинный обеденный стол в беседке полностью заставлен тарелками. Двойная порция овощей на гриле, нарезанные Саном свежие овощи, соусы, традиционные закуски, а в центре стола — махина с глубоким дном и горой шашлыка. Сан к столу опаздывает, помогая Сонхва с порционными тарелками, а когда видит Уёна, сидящего между Чонхо и Хонджуном, с трудом добытая улыбка с лица слетает. Может быть, это неважно, может быть, об этом помнит лишь Сан, но сколько лет они собираются в этом доме, столько же и сидят рядом на этом уставшем диване. Поджимая губы и стараясь не выдавать своим лицом печаль, Сан садится в угловое кресло напротив Сонхва. Минги притаскивает ящик пива и за столом раздается радостный звон бутылок. Сан поджимает губы, но присоединяется к общему веселью, с горечью отмечая, что Уён на него даже не смотрит. Впрочем, ведёт себя он абсолютно нормально — заботливо подкладывает овощи тем, чьи тарелки далеки, вцепляется в рукав Хонджуна, когда тот говорит что-то смешное, сам шутит и заливается громким смехом. Очевидно, что у Уёна с настроением всё в порядке — в отличие от него. Обед выходит довольно вкусным, мясо сочное и ароматное, не пережаренное. Уён умеет готовить, а когда на подхвате Минги, из них получается замечательная команда. Вопреки своему дурному настрою, Сан громко благодарит за еду и поднимается с кресла, собираясь уйти в дом. Краем глаза замечает, как Уён поднимает на него взгляд, но мгновение это настолько короткое, что от небрежно брошенного «На здоровье» становится только хуже. Да что с ним сегодня такое? Этот вопрос он задаёт прежде всего себе. Выпил Сан не так много, но наелся до отвала, а свежий воздух всегда действует на него по-особенному. Добравшись до их с Уёном постели, он падает на неё и достаёт свой телефон. Видит множество апдейтов в социальных сетях: Хонджун в смешной панаме игриво скалит зубы, подписав фотку: «Выключаю ноутбук на выходные. Верим?»; Минги запостил видео, в котором Юнхо, словно милый щеночек, жонглирует апельсинами и в конце роняет их все; даже Сонхва кто-то устроил фотосессию в дачном стиле за полуопустевшим столом. Уён, на удивление, пока ещё ничего не запостил, но его лицо предсказуемо мелькает в истории Ёсана — там Уён пытается его укусить. Ничего нового, но всё равно неприятно. Тяжело вздыхая, Сан блокирует телефон. Послеобеденный сон — вещь мало полезная, даже вредная, но он не может сопротивляться унынию, лени и приятной разморенности, что охватывает его тело. Просыпается от лёгкого толчка в бедро. Не понимая, что происходит, Сан с трудом разлепляет глаза. Надеется, что к нему пришёл Уён, ведь так у них было часто, так было всегда, но пробуждение становится воистину горьким, когда он видит скромную улыбку и требовательный взгляд Сонхва. — Вставай, соня, мы собираемся на речку. Сан мычит, недовольно поворачиваясь на бок и утыкаясь лицом в подушку, на которой ночью будет спать Уён. Та пахнет стиркой, свежим цветочным кондиционером, и становится всё очевиднее, что Уён сюда даже не заходил. Оковы сна окончательно получается отбросить, когда он понимает, что вещей Уёна даже нет в этой комнате. Нахмурившись, он поднимается с кровати, говорит Сонхва, что скоро спустится, и в гордом одиночестве переодевается в плавательные шорты. Чёрную футболку оставляет на себе, хватает небольшое полотенце и меняет обувь на лёгкие шлёпки. Судя по шуму с первого этажа, все действительно уже готовы к выходу. Его спуск по лестнице происходит под свист и шуточки о том, что он спящая красавица, но Сан лишь хмурится, никак на них не реагируя. Минги, вот, выглядит слишком бодрым, и ему это не нравится. Покидая дом, Сан оглядывает первый этаж и находит сумку Уёна небрежно брошенной у дивана. Ну, ладно. Видимо, он просто поднимет вещи позже. Солнце приятно покалывает кожу, будто рассыпает на переносице веснушки, и половину пути Сан жмурится, подставляя ему лицо. Идет он позади всех, но не в одиночестве — компанию ему составляет Чонхо, подбадривающе похлопавший по лопатке. Сан чуть ли не спотыкается. — Хён, ты чего такой смурной? Кажется, скрыть отпечатки уныния не получилось, но Сан не может сказать, что так уж старался. — Всё нормально. Говорит и сам себе не верит. Чонхо ему не верит тоже, но лишь качает головой и больше не достаёт. Путь предстоит неблизкий, и Сан первым нарушает тяжёлое молчание. Спрашивает, как дела у Чонхо в его сборной по бейсболу, выслушивает его ответ, плавно перетекающий в смешные рассказы о сонбэ. Болтая с ним, Сан по-настоящему отвлекается и даже хихикает. Уголки его губ опускаются, когда он ловит на себе короткий и отчего-то недовольный взгляд Уёна. Вопросительно выгибая бровь, в ответ он видит лишь то, как Уён отворачивается. Когда Уён решает одарить его своим вниманием снова, радоваться этому Сан не может. Поляна у речки, на которую они приходят, совершенно пустая, как будто ждала только их. Смех и разговоры раздаются бесперебойно, и Сан даже расслабляется, улавливая общий ритм. Юнхо и Минги долго не раздумывают и первыми ныряют в речку прямо с разбега — слава богу, приходят они сюда не первый год и знают, что конкретно здесь всегда бывает достаточно глубоко. Шумный всплеск воды брызгами окатывает Сонхва и Ёсана, что стоят слишком близко к берегу. Они вопят и дёргаются, пытаясь сбросить с себя холодные капли, и этому Сан улыбается. Подходя ближе, он рывком снимает с себя футболку, а затем кладёт телефон внутрь шлёпок. Когда он распрямляется и подходит к краю, у него есть только доли секунды, чтобы осознать происходящее. Чьи-то руки с силой толкают его в спину, и он грохается в речку, с головой уходя под воду. Всё ещё оставаясь на глубине, сквозь водную толщу он слышит громкий всплеск и скорее чувствует, чем видит, как чьё-то тело появляется с ним рядом. Всплывая на поверхность, Сан морщится и отплёвывается от воды, что залилась ему и в уши, и в нос, и даже в рот. Отбрасывая влажные волосы с лица, он оборачивается, чтобы увидеть негодника, его толкнувшего, но на берегу уже никого нет, а рядом с ним с коварной ухмылочкой проплывает Уён. — Какого чёрта? В своих выражениях Сан не сдержан, но Уён прекрасно знает, что подобные поступки веселья ему никогда не приносят. Оправдание у Уёна тоже слабое и даже почему-то обидное. Он смеётся, когда произносит это, а после плещет в его сторону водой: — Извини, Сан-а. Ты слишком секси без футболки, я возбудился и перенервничал. Обидное, прежде всего, потому, что для Уёна это только шутки. Сан хмурится, и этого Уён определенно не ожидает, судя по растерянному лицу. Ответом его Сан не удостаивает — вместо этого отворачивается и плывёт в другую сторону, туда, где перебрасывают мячик Ёсан и Чонхо. Они радушно принимают его в свою игру, и вскоре все из них начинают сражение в водный волейбол. На берег они вылезают, лишь когда холод пробирает до дрожи, а губы становятся опасно синими. Сан оборачивается в полотенце, и ненадолго оно его согревает. Играть в воде было весело, получилось забыться и расслабиться. Им очень повезло с погодой и, прежде всего, повезло всем вместе собраться, а впереди ещё несколько часов и полный следующий выходной. Чувство обиды на Уёна его практически отпустило, но подходить к нему первым и налаживать контакт Сан точно не желает. Примирительный шаг навстречу Уён делает первым. Садится к нему рядом, неприятно орошая водой с волос его уже обсохшие и согретые солнцем плечи, и легонько толкает, пытаясь привлечь внимание. — Сан-а, ты чего такой дутик сегодня? От вопроса Уёна хочется дуться ещё больше. А ведь ему казалось, что обида уже позади… — Ничего я не дутик. — Ага, я вижу. Давай, улыбнись. — Я что, дурак, просто так улыбаться? — невольно вырывается у Сана, и он ничего не может поделать с тем, что брови его хмуро изгибаются. Улучшать его настроение Уён, видимо, не планирует. — Ну тогда сиди и грусти. С этими словами он уходит, резко поднимаясь на ноги. Судя по голосу, почему-то бесится, но копаться в причинах его дурного настроения у Сана нет никакого желания. Когда все вдоволь нагреваются на солнышке, они отправляются в путь домой. Если не брать в голову непонятную стычку с Уёном, то всё у Сана в общем-то хорошо. Сейчас у них будет свободное время, а после они соберутся вместе у вечернего костра. Хонджун захватил гитару, а это значит, что без душевных посиделок день точно не закончится. Словно чувствуя облепившую его тоску, Сонхва подходит ближе и опускает ладонь на его плечо, приобнимая. Он не спрашивает о его настроении, но задаёт вопрос, услышав который, губы сами растягиваются в улыбке. — Что хочешь на ужин? Сонхва знает его так хорошо, и этому Сан бескрайне благодарен. — Хочу колбаски и овощи на гриле, — с готовностью отвечает, а рот аж слюной наполняется. Не такой уж он и голодный, но день, проведённый на улице, оказывает на него соответствующий эффект. Аппетит постепенно пробуждается. Сонхва довольно хмыкает и лишь притягивает его к себе ближе, крепко обхватывая ладонью плечо. — У нас есть аж два вида, тебе точно понравится. — Ура-ура, — Сан довольно жмурится, напоследок наслаждаясь лучами солнца. Душевых кабин в доме всего две штуки и организованной очередью они принимают душ. Закончив с этим, все расходятся, кто куда, но постепенно собираются в гостиной. Сан сидит на диване вместе с Юнхо и, подтянув колени к груди, расслабленно смотрит на телике запись вчерашнего матча по хоккею, когда Уён внезапно подсаживается к ним. — Сан-а. — Что, Уён-а? Сан бурчит, но взгляд от телевизора не отрывает. Непонятно, что ему надо, может, только больше настроение испортит, а Сан так не хочет печалиться… — Я думаю сегодня ночевать с Ёсаном. Ночью опять будет турнир. Ожидания худшего оправдываются, а настроение окончательно падает. Завидев его погрустневшее лицо, в разговор вмешивается Сонхва: — Играйте в гостиной, никому не будете мешать. — Ага, а потом шорохаться по дому среди ночи и всех будить, — возражает Уён. — Я крепко сплю, — Чонхо пожимает плечами. Уён бросает на Сана вопросительный взгляд, но он ничего ему не отвечает. Нет никакого желания с ним говорить. С места Сан вскакивает довольно резко и так же быстро уходит на кухню. Ему в общем-то все равно куда уходить, главное, в этот момент не быть рядом с ним. Не хочется, чтобы Уен видел, как ему грустно из-за какой-то фигни. Всего лишь нарушил очередную их традицию из-за своей дурацкой игры. — Сан-а, ну что такое? Конечно же, когда не надо, Уён всегда следует за ним. — Ничего. — Знаю я это ничего, посмотри на свое лицо. — Тебя моё лицо не устраивает? Не смотри. — Когда ты куксишься, не устраивает. Настроение мне портишь. — А ты мне зачем настроение портишь? — Ах, значит, всё-таки порчу. Ну, и что я, по-твоему, не так сделал? Расскажи. — Попкорна не хватает… — тихо протягивает Чонхо. Под общим вниманием Сан закрывается и хочет поскорее уйти. — Шоу не будет, у нас всё в порядке. — Нет уж, стой, — Уён больно дергает его за предплечье и вынуждает остановиться. — Отстань от меня! Друг с каждой секундой всё больше закипает. — Сан, а может ты хоть раз свой рот откроешь и прямо скажешь, что тебя не устраивает? — А ты не знаешь? Удивление на лице Уена быстро сменяется гневом, и он выплёвывает: — Ты обижаешься по поводу и без повода. Если повод есть, прямо скажи. Сан вздыхает, крепко сцепляя зубы. Как же Уён его достал. Устроил сцену перед всеми, теперь пристал так, что не отлепишь. Если он наедине ничего ему не сказал, то почему сейчас на глазах у всех должен? Почему он его заставляет? Сана мелко потряхивает. Не желая устраивать истерику, Сан ещё раз тяжело вздыхает и на последних крупицах терпения спокойным голосом поясняет: — Ты играл до четырех утра, опоздал к нам с Сонхва в машину, буквально кинул меня на полдня, толкнул в воду, нарушил минимум две наших традиции, а сейчас хочешь нарушить третью — и всё из-за своей дурацкой игры! Глаза Уёна от этой пламенной речи широко распахиваются, а после он… улыбается. Этот придурок лыбится до ушей, и всё внутри Сана падает. Его терпение на исходе. Как же этот идиот его сегодня раздражает. — Ты хотел провести весь день со мной? Чтобы задать вопрос, Уёну приходится справиться со своей дурацкой улыбкой, но и то у него получается ненадолго. Впрочем, из-за неё вопрос звучит даже нежно. Нежнее с ним он сегодня не разговаривал. — И что, если так? — с вызовом кидает Сан. Если Уён скажет хоть слово против, он тут же его пошлет и сам уйдет, куда подальше, и никто его не остановит. — Правда хотел? — Уён как-то робко спрашивает. Всё еще лыбится, но на душе уже не так паршиво. Уён особенно красивый, когда улыбается, и огреть его больше желания не возникает. — Хотел. И что? — Я тоже хотел. Несёт какой-то бред, ведь его поведение доказывает обратное. — Ага, заливай. Весь день провел со всеми, только не со мной. — Ну, надо же мне тебя как-то на эмоции выводить. — Что? Какие эмоции? Специально провоцируешь на негатив? — Ну, ты мало уделял мне внимания на неделе. В понедельник только раз на сообщения ответил, во вторник убежал с ланча куда-то и больше я тебя не видел, в среду ты гулял со своим другом, в четверг без меня ходил в зал, в пятницу только по делу написал. Очевидно, тебе со мной неинтересно. Я хотел, чтобы ты наконец обратил на меня внимание. Сан опешивает и чуть ли не давится, слушая эти бредни. Если бы Уён хотел провести с ним время, он бы с него не слез, а вместо этого всю неделю Сан провёл в гордом одиночестве, списывая его отсутствие в своей жизни на загруженность в универе. — Ты нормальный? Что ты напридумывал? Хотел играть до утра, играй, меня в этом обвинять не надо. — Да не в этом, блядь, дело! — шипит Уён. От улыбки на лице не осталось ни следа. — От тебя добрых слов хрен дождешься. Ты ничего не инициируешь и общаться, как вижу, тоже не хочешь. — Это ты ничего не хочешь, а сейчас пытаешься свалить на меня причины своего дурацкого поведения! — Сан, ты такой дурак, пиздец. — Ну, раз дурак, то отвали! — Так, а ну тихо, — вмешивается Сонхва. — Сейчас же успокаивайтесь, или я заставлю вас играть в игру. — Какую ещё игру? — фырчит Уён. — Как вообще это связано? — Будете мириться, ваши кислые лица меня порядком уже достали. — Поддерживаю, — кивает отвлёкшийся от ноутбука Хонджун. — Мы собрались впервые за три месяца не для того, чтобы разругаться. — Хён, ты вообще от ноутбука не отлипаешь, помолчал бы, — бросает охреневший Уен. — Подошли сюда оба, живо. — Мы кто тебе, маленькие дети? — Уён предсказуемо огрызается, а Сан едва удерживает себя от того, чтобы закатить глаза. Если Сонхва-хён вбил себе что-то в голову, он точно заставит их это сделать. Но что ещё за дурацкая игра? — По поведению очень даже на детишек смахиваете, — хихикает Юнхо с дивана. Сидит на нем, подперев голову кулаком, и с огромными любопытными глазами наблюдает за происходящим. Кто бы вообще говорил! Порой они с Минги ведут себя так, словно только вчера выпустились из детского сада. — Сан, иди сюда, — командует Сонхва, и нехотя Сан подчиняется. Недовольный Уён плетётся за ним следом, хотя у него были все шансы, чтобы удрать. — Вставай в центр ковра, перед телевизором. Сан непонимающе оглядывается на него, но даже Чонхо, до этого завороженно смотрящий в экран, не возражает — лишь делает звук потише. — Уён, вставай перед Саном и бери его за руки. — Что?! — раздаётся в унисон, но, несмотря на внешнее недовольство, его ладони Уён подхватывает без промедления и даже довольно бережно. Голос Сонхва звучит так, словно возражения он не примет: — Ваше первое задание — извиниться. Уён громче всех орал, поэтому он будет первым. — Сонхва! — шипит Уён, и Сан уже думает, что его ладони выпустят, но, смиренно фыркнув, Уён лишь крепче сжимает его руки в своих и испытывающе смотрит ему в лицо. — Хорошо, я извинюсь. Прости. — Этого мало, — качает головой хён. — Нужно душевнее. Объясни, за что извиняешься. — Почему я должен это делать перед вами?! — Это ты начал выяснять отношения при всех. При всех и заканчивай, — поучительным тоном поясняет Хонджун. Уён явно хочет возразить, но неожиданно для всех сдаётся, и в его глазах Сану мерещится какой-то мягкий блеск. Когда Уён говорит, его голос звучит непривычно тихо, словно он правда старается донести до него свою мысль, а не устроить представление для всех. — Прости, Сан-а. Мне не хватает твоего внимания, но я не хотел об этом прямо говорить. Хотел, чтобы ты сам заметил, что и тебе чего-то не хватает. Прости, что выводил. Слушая его искренние слова, Сан сглатывает. Уён произнёс это так проникновенно, словно и правда всю душу обнажил, и услышать эти слова от него так… приятно. На душе не остаётся ни грамма обиды. Сан перехватывает его ладони и большими пальцами поглаживает, где придётся. Уён заметно расслабляется. — Сан, теперь твоя очередь извиняться, — направляет Сонхва. Прочищая горло, Сан нерешительно вглядывается в глаза напротив. Уён подбадривающе сжимает его ладони, но Сану не трудно извиниться. Труднее подобрать те самые слова, что не вызовут ещё больше вопросов. Причины своего упаднического состояния ему давно известны, но он не хочет, чтобы из-за оплошности они стали известны другим. — Уён-а, прости, что уделял тебе мало внимания. Я думал, что тебе всего достаточно, ведь обычно это ты в наших отношениях всё инициируешь. Постараюсь в следующий раз быть активнее и… — И не скрывать, если тебя что-то не устраивает, — шёпотом подсказывает Уён. Сан улыбается. — И не скрывать, если меня что-то не устраивает. Теперь Уён тоже улыбается. — Хорошо, — хлопает в ладоши Сонхва. — Молодцы. А теперь переходим ко второму заданию. — Какое ещё второе задание? — притворно взвывает Уён. — Такое. По правилам игры вы должны говорить друг другу комплименты. По очереди: сначала Уён, следующий Сан, снова Уён и так далее. Хоть вы уже помирились, нужно эффект закрепить. Я решу, когда хватит. Уён возмущённо дует щёки, но не слишком-то сопротивляется и даже не возражает, что он снова первый. — Ладно. Сан-и… Отчего-то теперь Сан нервничает, пусть и знает, что не услышит признание в любви. Уён просто скажет ему что-то приятное, что-то не странное, не вызывающее, но… Приятные слова настолько в лоб Уён ему редко говорит. Волнительно, что же он скажет? Хочется услышать что-то особенное, но Сан старается ни на что не рассчитывать, чтобы не расстраиваться. Всё-таки они только-только помирились, не время для новых обид. Начинать с чего-то лёгкого Уён не планирует, а, может быть, планирует именно это, но от услышанного лицо Сана мгновенно ощущается горячим, а уши интенсивно краснеют. То, что его убивает, звучит донельзя просто: — Ты милый. Милый. Сан милый. Уён не сводит глаз с его лица, покусывая губы и улыбаясь. С каждой секундой его улыбка становится всё шире. Глаза ищуще проходятся по его лицу и, кажется, что-то находят. Мысли и до того были хаотичными, а теперь Сан вообще не представляет, что сказать ему в ответ. «Ты красивый»? «Ты тоже милый»? «Когда я смотрю на тебя, мне хочется тебя обнять»? Вполне может быть, что это неплохие варианты, но он словно потерял дар речи, зациклившись на одном слове. Так трудно поверить в то, что Уён считает его милым… Что это было первым, что он выбрал ему сказать. Он только набирает в лёгкие воздух, чтобы ответить, как Уён его перебивает. — Когда ты смущаешься, у тебя горит переносица и даже скулы становятся алыми. Это безумно мило. Ты очень красивый, Сан-и. Когда ты пытаешься скрыть смущение, ты поджимаешь губы, но от этого на твоём лице проступают ямочки — и они тоже безумно милые. Мне хочется коснуться их пальцами. Когда я смотрю на тебя… мне не хочется тебя отпускать. Сердце гремит в ушах так громко, что, скажи Уён хоть ещё одно слово, Сан бы его уже не услышал. Он уверен, его лицо сейчас не просто алое — оно откровенно красное, и, как правильно отметил Уён, он правда поджимает губы, пытаясь казаться круче, словно держит себя в руках и всё в порядке. Но он не в порядке. Сан уже давно ослабил свою хватку, и его руки на весу держит лишь то, как крепко в них вцепился Уён. Не помогает и то, что все остальные подозрительным образом затихли, и, когда Сан переводит взгляд на диванных наблюдателей, что смотрят на него с широко открытыми глазами, он ощущает небывалой силы волну смущения. О нет, с него, пожалуй, хватит. — Кхм… Спасибо. Давайте закончим, мне что-то плохо стало. Кажется, перегрелся на солнце. Из рук Уёна он освобождается легче, чем ожидалось — тот почему-то досрочному окончанию игры не возражает, лишь провожает его непонятным взглядом. Кажется, кто-то негромко над ними подшучивает, но Сан слишком озабочен грохотом в своих ушах, чтобы прислушиваться и ощущать недовольство. Сонхва своего добился — они помирились, и всё у них снова нормально. Возможно даже, что Уён наплюёт на свою игру и будет ночевать с ним, как прежде. От этой мысли почему-то легче не становится, и он выскакивает на улицу со спасительным свежим воздухом, что охлаждает его лицо. Он наворачивает круги за домом, стараясь не мелькать под окнами, и через пять минут его находит Юнхо. — Сан-и, ты в порядке? Всё хорошо? — спрашивает он, когда подходит ближе, и это единственная причина, по которой Сан замедляет свой бесконечный ход. Голова слегка кружится, со скоростью ходьбы и резкостью поворотов он явно переборщил, но Юнхо его спрашивает не об этом. Внезапно на его голову опускается широкая кепка. — Если солнышко напекло, нужно защищать голову. — Спасибо, Юно. Не подумал, — тихо отвечает Сан, осознавая, какой нелепой была его причина уйти. Но что ещё он мог придумать так быстро?! Себя в медленной сообразительности Сан не винит — он просто такой и ничего с этим уже не сделать. — Больше не будете цапаться с Уёном, — то ли спрашивает, то ли утверждает Юнхо. — Да уж… Второй такой игры я не вынесу, — подшучивает сам над собой. — Конечно. В следующий раз это тебе придётся комплименты говорить, — подмигивает друг. — Уже вижу: ты перегреешься, как чайник, и лопнешь. Сан возмущённо дышит, не ожидая такого прямого обвинения, и хлопает Юнхо по плечу. Тот со смехом уворачивается и добродушно улыбается. — Да ладно тебе. Все знают, что ты нравишься Уёну. Так же, как и он нравится тебе. Весь прогресс по восстановлению душевной гармонии, которого он достиг на улице, мигом оказывается перечёркнут. — О чём ты? Друг ему ничего не отвечает, лишь загадочно улыбается, салютует двумя пальцами и возвращается обратно в дом. Вопрос заметности собственных чувств Сана очень даже беспокоит, но не так, как первая часть намёка Юнхо. Он Уёну… что?

***

Вечер подступает незаметно, и его одиночные размышления о жизни прерывает Сонхва, включающий гриль. Запах ароматных запекающихся сосисок выманивает Сана из укрытия, и он подползает ближе, плюхаясь на пуфик неподалеку. Чонхо вытаскивает нарезанные крупными кусками овощи и подходит к ним. Увидев Сана, никто из них не лыбился и не издевался, а потому Сан чувствует себя комфортно. Это чувство остаётся с ним надолго — ровно до того момента, как на улице появляется Уён. По словам Чонхо, всё это время они играли с Ёсаном, и, услышав это, Сан даже не огорчился. По большому счёту игра его никогда и не волновала — его волновало то, что для Уёна он низший приоритет. Теперь же он в этом убеждении разуверяется. Трудно поверить, что он Уёну нравится, но когда тот выходит к ним и с робкой улыбкой всматривается в его лицо, Сан не может не мечтать о том, что это может быть правдой. Сам Уён ему нравится очень — и уже неприлично давно. Настолько давно, что все надежды на ответные чувства угасли. Да, они близки, кто-то сказал бы, что даже очень, но ни один из них никогда не придавал их тесной дружбе романтическое значение. В котле невзаимных чувств Сан варится один. Сумрак стремительно сгущается, и все выбираются из дома на аромат вкусной еды. У них есть ещё одна небольшая традиция — по вечерам они разводят костер и собираются все вместе вокруг него. Обеденная беседка забыта, поэтому они устраиваются по кругу, умещая в руках заполненные едой тарелки. Свежий вечерний воздух, крики птиц и треск костра умиротворяют. В этот раз Уён сам подсаживается ближе, и Сан старается скрыть с безумной силой лезущую на лицо улыбку. Даже если Уён в него не влюблён, ему всё равно отчего-то хорошо. А если влюблён… Об этом Сан даже думать опасается. — Хён, всё очень вкусно, спасибо, — мурлычет Юнхо, доедая уже вторую тарелку. — Я вообще-то тоже готовил, — бурчит Чонхо, добавляя себе сосиски. — И тебе большое спасибо, Чонхо-я, — с улыбкой тянет Юнхо и треплет его по волосам. — А маршмеллоу жарить будем? — раздаётся вопрос. Задаёт его Уён, который сладкое терпеть не может, а расплавленные маршмеллоу называет не иначе, чем сладкой комой. Сан старается не слишком палиться, что на его слова вообще внимание обращает, но глупая улыбка продолжает лезть на лицо. Может быть, Уён внезапно поменял свои вкусы, но из всей компании только Сан амбассадор жареных на костре зефирок. — Как Сан-и скажет, — Хонджун пожимает плечами. — Я купил две больших пачки. Можем сегодня одну пожарить, — отвечает он. — Ура! — радуется Уён. — Они на кухне? Я принесу. — Ты не найдёшь, сам не помню, куда положил. Я схожу. — Идите оба. Уён, захватишь ещё один ящик пива, — командует Сонхва. — Пиво и зефирки? Это ж вообще не сочетается, — хмыкает Минги. — Раз не сочетается, можешь не угощаться. — Ну вы пожарьте, а что останется, я доем. — Сан, бери лучше сразу две пачки. Со смешком Сан поднимается на ноги и предлагает руку сидящему рядом Уёну. Тот, не думая, хватает её и направляется в дом за ним следом. Рука Уёна холодная, и ему немного жаль, что прикосновение настолько короткое, что тепло его рук не успевает ему передаться. — Ты замёрз, надень куртку, — кивает Сан на вешалку при входе, что ломится от старых вещей хозяев дома. — Не хочу, они все некрасивые и пахнут каким-то селом. Сан смешливо выдыхает и мотает головой, проходя вглубь кухни. — Только Сонхва не говори, он будет в обиде. — Это же не его шмотки и даже не его родителей. — А чьи? — смеётся он. — Ну, не знаю. У них развитое чувство стиля, они не могли такое выбрать. — Всё равно лучше им не говори. — Ладно. Я брал с собой худи, надену его. Уён уходит в гостиную — туда, где он бросил свои вещи, а Сан исследует кухню, недоумевая, куда пропало маршмеллоу. Он бросил пакеты с едой при входе и, видимо, Сонхва их разобрал, поэтому сейчас он, как потерянный котёнок, шарится по бесконечным кухонным ящикам. Холодные руки на его животе смыкаются быстрее, чем он успевает хоть что-то найти. — Сан-а, — мурлычет Уён ему в спину. — Мм? — Ты простил меня? — Конечно, уже давно. А ты? — И я, — он потирается носом между его лопаток, и Сан замирает, боясь дёрнуться и спугнуть его. — Я сегодня буду ночевать с тобой. — … Хорошо. — Не буду играть ночью. — Да можешь поиграть, мне всё равно. Руки на его животе крепче сжимаются, и Сан невольно ойкает. — Не беси меня. Сам же сказал, что не хочешь нарушать традиции. — Ты же всё равно придёшь к нам в комнату ночевать. Какая разница, когда. — Нет, — недовольно фыркает Уён. — Хочу засыпать с тобой. И вообще нам надо поговорить. Сан нервно сглатывает, удивлённо приподнимая брови. Одно заявление лучше другого. Уён его не видит, потому ступор его никак не комментирует. — Ладно, поговорим… Ты не видел маршмеллоу? — Не-а. Сейчас найдём. По закону подлости купленные Саном пачки находятся в первом же ящике, который Уён открывает, и с гордой улыбкой добытчика пихает ему в руки. Ящик пива достается из холодильника и, спотыкаясь на пороге, они идут к друзьям, что всё ещё сидят у костра. По пути Сан захватывает лежащие у входа пледы и даёт их разморенным на свежем воздухе Юнхо и Ёсану. Хонджун уже успел достать гитару, и их уютный вечер набирает обороты. Все из них тихонько подпевают начатые им песни, а потом уже поют в полную силу, совсем не стесняясь соседей. Уён ластится к нему под бок, перебрасывая руку Сана через своё плечо, и Сан размеренно поглаживает его руку там, куда может дотянуться. Как приятно жить, когда всё хорошо. За два часа, проведённых у костра, они съедают подчистую все припасы, а выпитый алкоголь блаженно дурманит голову. Сан свою меру знает, как и то, что в сон его клонит слишком быстро, а потому пьёт пиво сдержанно. Уён, на удивление, тоже пьёт не много. Сан думает, что причина этому — запланированный Уёном разговор, и не может не опасаться наступления ночи. Впрочем, она уже на пороге, но пока они не переступили порог спальни, его терзает слабая тревога. Вряд ли этой ночью всё у них закончится плохо, потому что за этот вечер Уён ни на секунду от него не отлип, но любая неизвестность Сана тревожит. Когда приходит время расходиться по комнатам, Сан уходить не торопится. Помогает Чонхо тушить костёр, убирает лишний мусор вместе с Юнхо и Хонджуном, относит складные стулья в пристройку. Уён ускользает из поля зрения вместе с грязными тарелками и, ненадолго оставшись в одиночестве, Сан выдыхает. Чистка зубов и короткий душ — ещё одна возможность отложить таинственный разговор хотя бы ненадолго, и он ею пользуется. Телефон показывает час ночи, когда он заходит в их с Уёном комнату. Тот уже лежит под одеялом, прислонившись к изголовью кровати и листая рилсы в телефоне. Комната освещается только тёплым прикроватным светом, и Сан ложится на свою половину, сонно зевая. Очень долгий был день. Видимо, забыв о своем желании разговаривать, Уён выключает свет и тоже ложится поудобнее. Дыхание замирает, но первым Сан ничего спрашивать не хочет. Если Уён решил перенести разговор на завтра, так оно и будет, но засыпать с мыслью, что тот неизбежно его настигнет, он не хочет. Да и о чём таком он хотел поговорить? Будто услышав его мысли, Уён тихонько шепчет: — Сан-и… — Мм? — Почему ты не сказал мне ничего? То, с какой скоростью в голове Сана крутятся мысли самого разного плана, сбивает его с толку. — О чём ты? — Когда мы играли, — помедлив, Уён уточняет. — Я сказал, что ты милый, а ты не сказал мне ничего. — Но ты меня сам перебил… Уён как-то особенно тяжело вздыхает и шуршит одеялом — видимо, поворачиваясь к нему. — … Да. Прости, — с задержкой отвечает. — У тебя было такое смущённое лицо, что мне захотелось тебя добить. — Чего?… Значит, это неправда всё? Даже по голосу Сана слышно, что он грустит. Уён спешит уверить его в обратном, приподнимаясь на локте и говоря гораздо громче, чуть ли не возмущённо: — Почему? Чистейшая правда. Всё по правилам игры. Воцаряется тишина. Какое-то время Сан молчит, а затем вздыхает, чувствуя, что ответ необходим. — Ладно. — Ну так что? — тут же спрашивает Уён с требовательными нотками в голосе. — Что? — Будешь мне приятности говорить? Сану кажется, что даже в темноте можно разглядеть, насколько его лицо становится алым. Уши горят, а переносицу жжёт — всё, как Уён и говорил. — … А ты хочешь? — Ну конечно! Конечно, хочу, чтобы ты меня похвалил. — Кхм. Надо подумать. Конечно же, Сан знает, что ему сказать, но просто так выпалить всё, что думает… Это сложно. И пока что эти слова не для ушей Уёна, они оба к этому не готовы. — В смысле? Неужели так трудно? — не нужно напрягаться, чтобы уловить нотки зарождающейся обиды в его тоне. — Ну, знаешь… Что он хотел сказать дальше, Сан сам не знает. Агрессивный рой хаотичных мыслей вытесняет разумный ответ из головы. — Сан, я сейчас обижусь. Даже не видя этого, он чувствует, что у Уёна надулись губы. Сан вздыхает. Против этого оружия у него нет никакого плана. Возможно, он сможет ответить, не рассказав Уёну слишком много. По крайней мере, ему стоит попытаться. — Хорошо, я скажу. Только не смейся и не перебивай, ладно? Слышно, как шуршание становится ближе, а это значит, что Уён подбирается к нему. Когда он замирает, то тихо и с готовностью выпаливает: — Я молчу. — Ладно… Сан вздыхает поглубже и выдыхает. Порядком боится того, что собирается говорить, но возлагает большие надежды на свое красноречие, которое становится всё поэтичнее с приходом на небо Луны. — Уён, ты… самый прекрасный человек из всех, кого я знаю. «Прекрасный», на первый взгляд, такое пустое слово, но как много всего оно означает… Я обожаю твой смех — пожалуйста, смейся чаще. Я обожаю твой хриплый голос и особенно то, как ты звучишь по утрам. Мне нравится слушать, как ты меня хвалишь. Мне кажется, в эти моменты у меня вырастают крылья. Хвали меня, пожалуйста, почаще. Ты честный и искренний, открытый — есть столько всего, что меня в тебе восхищает. Даже когда мы ссоримся, ты вдохновляешь меня быть лучше, стараться больше. Принять то, кем я являюсь наедине с самим собой… — Сан нервно сглатывает и продолжает. — Мне нравится твоя широкая улыбка и как мило смотрится нижний ряд твоих зубов. Не знаю, замечал ты или нет, но иногда я залипаю на твой нос. Честно, он у тебя очень красивый. Я люблю твою улыбку… Ой, я это уже говорил. Так, что ещё… На самом деле, я могу сказать много чего ещё, но, наверное, с этим стоит повременить. Иначе передоз приятностями будет, ладно? Тишина стоит такая, что Сану кажется, будто Уён заснул. В ожидании ответа он поворачивает голову и улавливает, как тот моргает. Не спит. Смущение охватывает Сана с головой, проникая в каждую клеточку кожи. Со стороны, конечно, виднее, но даже ему сейчас кажется, что этот список комплиментов больше походил на признание в любви. Спустя долгую минуту молчания Уён отвечает. — Вау… Как поэтично, Сан-и. Он молчит ещё немного, а после вновь заговаривает — и говорит в этот раз ещё тише, ещё более проникновенно: — Спасибо за эти слова. Сам не знал, как важно мне было их услышать. Спасибо… Ты самый нежный и заботливый из всех, кого я знаю, и я очень горжусь тем, что мы так близки, — он гулко сглатывает и продолжает. — По поводу того, что ты сказал… Я буду смеяться чаще, если ты будешь меня смешить. Ты самый забавный из всех, забавнее даже Ёсана. Не верю, что я тебя вдохновляю, ведь ты большой молодец сам по себе. А сколько ещё в тебе всякого хорошего… Знаю, что говорю это редко, мне в целом с трудом даются такие сопливые вещи, да и слов на свете не хватит, чтобы выразить всё то, что я ощущаю, но… Просто спасибо тебе за то, что ты у меня есть. Ладонь Сана сама собой находит его руку, что сжимает угол одеяла на уровне его груди. Накрывает, неспешно поглаживая пальцем тыльную сторону его ладони. Услышанное бальзамом ложится на его взволнованное сердце, что бьётся учащенно уже не от тревоги, а от переполняющих его чувств. Уён себя недооценивает, если считает, что говорить приятные вещи у него получается плохо. Если бы это было так, в нём не возникло бы желание немедленно притянуть его к себе и обнять. Ответа Уён не требует, но через пару мгновений шепотом его зовёт: — Сан-и… — Мм? — Повернись. Сан послушно ложится на бок. Лежать так не очень удобно, но зато они оказываются лицом к лицу. Темнота остается прежней, однако глаза к ней уверенно привыкают, и теперь он осознаёт, как близко они лежат друг к другу. — Можно я… — робко спрашивает Уён, нервно сглатывая. — Можно я тебя поцелую? Таким трепетным Сан его не видел никогда. И слов этих услышать тоже не надеялся, но рад. Над ответом ему размышлять не приходится. — Можно. Уён целует его с пылом, смущаясь лишь первые пару секунд. Он жарко выдыхает ему в губы и берёт его собственные — в свои. Когда в разгар поцелуя он коротко их лижет, Сану безумно хочется огладить его язык. Он двигается ближе, не оставляя между ними ни единого лишнего сантиметра, и нависает над Саном, вынуждая его лечь обратно на спину. Сан протягивает руку и кладёт ладонь на его шею, опасаясь, что Уён может отступить. Его это, кажется, подстёгивает, и он проводит языком там, где мгновение спустя Сан выдыхает воздух. Язык Уёна юрко проникает в его рот, а дальше… От всего, что происходит дальше, Сан опасается с ума сойти. Уён жадно исследует его рот, засасывает губы и с громким чмоком отстраняется, чтобы глотнуть воздух. В следующую секунду он снова приникает к его губам, неистово целуя, пока рука пытается найти вторую руку Сана. Тот чувствует это даже с закрытыми глазами, а потому включается и позволяет Уёну свою руку найти и подцепить. Он быстро кладёт её себе на талию, а собственную оставляет на его широкой груди. Сердце колотится так сильно — Уён не может этого не заметить. Стоит Уёну вновь отстраниться, как он его огорошивает: — Сан, я хочу тебя. Уверенность в его тоне граничит с требовательностью, и Сан, не ожидавший этого, теряется. Он ступоре и даже не знает, что говорить. Резкий порыв Уёна, проходящегося взволнованным взглядом по его лицу, сменяется нежным, даже жалобным упрашиванием. — Пожалуйста, Сан-и… — Я… Что? Как?… — он даже не понимает, что говорит. — Я всё сделаю сам, просто лежи, — торопливо шепчет Уён, словно опасаясь, что Сан ему вот-вот откажет. Как может? Один лишь Чон Уён способен ввести его в такое смятение. Не давая ни секунды передумать, Уён накрывает его губы своими. Поцелуй выходит столь жарким, что хочется отбросить одеяло, и он делает это, заставляя парня рвано вздохнуть: — Хорошо?.. — шепчет Уён. — Сан-и, скажи, что ты согласен, молю тебя… — Ён-а… После этого нам точно надо будет ещё раз поговорить. — Поговорим, — Уён спешно кивает и вновь приникает к его губам. Всё происходит быстрее, чем Сан мог представить. Там, где он тормозит, до конца не верящий в то, что они вытворяют, Уён берёт всё на себя. Его руки жадно шарятся по телу Сана, залезают под футболку, несдержанно задирают её повыше, после чего крупные ладони накрывают его грудные мышцы. — Я не шутил, твоё тело меня с ума сводит, — торопливо шепчет Уён ему в губы, отстраняясь только ради этого. — Раздевайся скорее. Его пальцы подхватывают край боксеров так же торопливо, стягивают их вниз, высвобождая полувозбуждённый член, и Сану даже не стыдно за свою реакцию. Они всего лишь целовались, но то, как это было и с кем будоражит каждую клеточку его кожи. Его собственные руки с силой сдавливают талию Уёна, порывисто поглаживают его спину, заходя на поясницу и ниже, и он полностью разделяет его желание избавиться от одежды. За время дружбы они по-разному прикасались друг к другу, но так Уён не таял в его руках и таких откровенных прикосновений они себе не позволяли. Всё это в новинку — и ему поскорее хочется прикоснуться к его голому телу. Разлепляются друг от друга они с превеликим трудом. Сан рывком присаживается на постели, снимая свою футболку и цепляя футболку Уёна, пока тот избавляется от нижнего белья и окончательно снимает боксеры Сана. — Подожди, нам ещё кое-что надо. Уён спрыгивает с постели, а когда возвращается обратно, в его руках маленький тюбик, происхождение которого Сану неизвестно. Даже не хочется знать, почему он взял его с собой в летний домик. — Всегда ношу с собой, — смущённо поясняет Уён, и Сан не находит в себе сил задавать вопросы. Их сближения он хочет не меньше, а потому кивает и помогает Уёну забраться на свои колени. Тот щелкает крышкой, выдавливает гель, и от прохладного прикосновения его ладони Сана пробирает дрожь. Только холод смазки помогает отвлечься от мысли, что его трогает Уён. Сан подставляет свою руку, безмолвно упрашивая его выдавить ещё немного геля, и когда Уён поддаётся, прикасается в ответ. Всё внутри коротит, как от высоковольтного напряжения, когда под его пальцами ощущается нежная бархатистая кожа, облепляющая стремительно твердеющий ствол. — Сан-и, не дави так сильно, я не хочу быстро кончить, — заполошно шепчет Уён, срываясь на стоны. Сам он стойко держится, сцепив зубы и старается себя отвлечь, второй рукой поглаживая Уёна, где придётся. Пальцы проходятся по ключицам, переходят на плечи, оглаживают предплечья и возвращаются к талии. Отчаянно хочется придвинуть его ближе, чтобы поцеловать и крепко схватиться за задницу, но в этом моменте Уён всем управляет и категорически мешает осуществить его желание. Он вдруг отстраняется, присаживается Сану на бёдра и заводит руку за спину. — Ён-а… Уён не отвечает, молчаливо смеряя его взглядом, полностью заволоченным похотью. Когда его рот приоткрывается в низком стоне, Сан не может лежать спокойно. Всё в нём рвётся к нему: быть ближе, прочувствовать его полностью, помочь, если это возможно. Честно сказать, опыт в анальном сексе у него отсутствует, но Уён, видимо, хочет именно его, и всё внутри стягивает от напряжения. Если Уён этого хочет, Сан готов сделать всё, чтобы ему было комфортно. — Ён-а, чем тебе помочь? — он тихо спрашивает, легонько проходясь ладонями по его бёдрам. — Не знаю, — Уён рвано выдыхает, ни на мгновение не прерываясь в том, что делает. — Просто лежи. — Я хочу тебя коснуться. — Скоро. По ощущениям пытка длится слишком долго, и это «скоро» наступает даже не через пять минут, но то, как Уён старается подготовить себя к нему, заставляет его сжать губы и в терпеливом ожидании вцепиться руками в постель. Ему хочется сделать больше, быть более активным участником этого момента, но Уён кажется гораздо более опытным или, по крайней мере, уверенным в том, что делает, поэтому инициативу Сан ему уступает. Когда Уён вздыхает и наконец двигается к нему ближе, вылитая на член смазка не кажется слишком холодной. Всё тело Сана пылает, но Уён под его руками кажется в разы горячее — он словно прикасается к палящему солнцу, которое в силах его расплавить. Закусив губу, Уён пристраивается поудобнее и приподнимается над его членом. Сан в ожидании сглатывает. Головка проникает внутрь с небольшим сопротивлением, и Сан сжимает простынь в руках с такой силой, что боится её порвать. Хочется приподнять бёдра и толкнуться глубже, это что-то мало осознаваемое и инстиктивное, истинно животный порыв, который ему приходится усиленно сдерживать. Может быть, он даст себе волю позже, но прямо сейчас самое главное, чтобы к нему привыкнул Уён. Тот замирает, вобрав в себя головку и протолкнув её глубже ещё немного. Он шумно дышит, сжав зубы, и жалобно кривит брови, которые Сану безумно хочется расцеловать. Лицо Уёна всегда невероятно красивое, но сейчас, именно в этот дикий момент близости, оно кажется ему прекраснее всех. Привыкнув к растяжению, Уён начинает двигаться на пробу — и это определенно проверка на самоконтроль и силу воли, потому что оставаться неподвижным смерти подобно. Когда Уён насаживается на член целиком и бьётся задницей о его бёдра, Сан не сдерживает порыв схватить его широко раскрытыми ладонями и впиться пальцами в его приятную кожу. Уён поднимается вверх, снимаясь с члена почти до конца и резко опускается вниз, а затем повторяет это вновь и вновь. Сан плакать готов от того, насколько ему хорошо. Если когда-то и возникали сомнения, особенно, когда Уён его выводил, то сейчас он точно понимает: Уён. Его идеальный партнёр в этом мире — именно он. Когда движения Уёна замедляются, а сам он дышит так громко, срываясь на низкие стоны, Сан поддаётся своему внутреннему порыву, хватает его поудобнее и переворачивает их на постели. Теперь Уён лежит, опираясь на локти, пока Сан пристраивается к нему сзади. Смазки Уён не пожалел, и её всё ещё достаточно, чтобы скольжение было невыносимо приятным. Нежность, что охватывала его долгие первые минуты близости, вытесняется страстью и нестерпимым желанием ощутить гораздо больше. Он рвано дёргает бёдрами, с силой вгоняя член глубже и так же резко снимая Уёна с себя. Его руки обхватывают бока, пока большие пальцы поглаживают ямочки на его пояснице. Уён громко стонет, когда Сан продолжает натягивать его на свой член. Этот момент бесподобен, и он молится всем известным ему богам о том, чтобы это стало их началом, а не концом. Уён извивается на постели, двигаясь на встречу бёдрами и скуля, и когда Сан чувствует, что осталось немного, скользит рукой к его животу и обхватывает член. Хватает всего лишь пары движений, чтобы Уён замер, кончая с громким стоном, и момент до того интенсивный по накалу эмоций, что Сан тут же изливается внутрь вслед. Толкнувшись еще пару ленивых раз, Сан поглаживает его бёдра и аккуратно выходит. Уён тяжело дышит, уткнувшись лицом в подушку и восстанавливая дыхание. Сан падает рядом, но уже на сторону Уёна. Его собственная половина постели испачкана полностью. Не хочется портить момент, но осознание, что утром им обоим крышка, заставляет его сорваться на смех. — Сонхва будет недоволен. Уён лениво приподнимает голову, оценивая обстановку и переворачивается, решительно заявляя: — Поспим на другой стороне. Разберёмся с этим потом. Лёжа на спине и смотря в потолок, Сан чувствует себя в полной гармонии с собой и окружающим миром. Уён лежит головой на его груди, нога закинута поверх бедёр. В комнате стоит приятная тишина, нарушаемая лишь дыханием их обоих. Нерешённые вопросы всплывают в голове, нарушая его спокойствие. — Ён-а… Нам нужно поговорить. — О чём? Разве ты не всё мне уже сказал? Я помню, что сладких слов у тебя гораздо больше, но давай на будущее их оставим. Так хочется спать… — Но… Что всё это значит? — То же, что и ты хотел сказать. Это было самое романтичное признание в любви, Сан-и. Несмотря на то, что сделано уже немало, волна жара окатывает так, что Сан не знает, куда деваться. Он очень старался не признаваться, но теперь, когда Уён так спокойно говорит об этом, он не думает, что против того, как всё обернулось. Уён же его молчание расценивает по-своему и встревоженно поднимает голову. — Сан-и? Я же правильно понял?.. По голосу понятно, что он уже надумал себе что-то, а потому Сан торопится его успокоить. — Ты всё правильно понял… Ты мне нравишься, Ён-а. Очень давно. Я боялся сказать и всё испортить. — Я тоже… — Мм? — Тоже боялся всё испортить. Я тебя люблю, Сан-и. Больше всего и всех. Его признание звучит так трепетно и ранимо, что ладонь Сана сама тянется к его шее, придвигая ближе к себе. Он целует его нежно — так же нежно, какими были его слова. — Я тоже люблю тебя, Ён-а. Уён сглатывает, рвано вдыхает воздух и снова его целует — уже более яро. — Подумать только… Сегодня нас с тобой свел Сонхва-хён, — отстраняясь и посмеиваясь, замечает Уён. — Расскажем ему утром… Когда он будет орать из-за пятен на простыне. — Я встану пораньше, приготовлю завтрак и этим его задобрю, — с хитринкой шепчет Уён. — Звучит как план. — Да… Насыщенное эмоциями молчание, полное бесконечного проживания выкрученных на максимум чувств, накрывает их обоих. Тишину нарушает Уён, что робко к нему ластится, но требует весьма капризно: — Скажи, что любишь меня. Ещё. — Люблю тебя, Ён-и, — Сан покорно отвечает. — Хорошо. Сан хочет возмутиться. Что это ещё за «хорошо»? Но его возмущения Уён затыкает поцелуем и… Да. Ему хорошо. А поцелуи Уёна красноречивее самых романтичных на свете слов.