Сломали не его.

Прогорклая вонь канализации ощутилась в носу парня в мгновение, когда тот очнулся. Она раздирала слизистую, выедала глаза и, казалось, доставала до самого желудка. Занка сморгнул – помогло слабо. На глазах выступили слезинки, наконец помогая ему прояснить взгляд. Вокруг лишь мутные стены, его Дзинки стоит поодаль, прислоненный к одной из них, будто, будь он ближе, парень тут же вернул бы его себе. В полутьме нет явных источников света, он привязан к стулу: веревки впиваются туго, словно от малейшего контакта о кожу при движении просто разорвут нежные ткани. Руки и таз обездвижены – какой черт оставляет ноги свободными? Попытка встать все же оказалась безуспешной. Отвратительно неприятно. В памяти лишь обрывчато всплывали моменты до потери сознания. Встреча с остальными, едкие слова Рудо о Рейдерах. Какие-то его полугрязные замечания в их адрес и глухой хмык самого Ниджику. Ничего примечательного не вспоминалось, и бессилие ныло в голове, а тело... – Скучаешь? Занка дернулся, вернувшись в реальность, сердце забилось птицей в клетке. До тошноты знакомый голос раздался прямо над ухом. Парень резко оглянулся, шелковые кисточки серег контрастно мягко с происходящим ударили по лицу и щекам. Темно-лиловые в полутьме глаза встретили его в паре дюймов от собственных пронзительно голубых. И без того смуглая кожа сейчас казалась еще темнее, пока глаза привыкали видеть без света и не болеть так сильно от несвежего воздуха. Смолистые дреды дегтевого цвета змеями струились с плеч стоящего за спиной, словно желая обвить Чистильщика. – Вот так встреча, Занка, – Джаббер вприпрыжку обогнул пленника и остановился прямо перед ним, повернувшись на пятках. Пальцы с золотыми толстыми кольцами замерли на талии, словно специально переманивая чужой взгляд на собственную фигуру, – Язык проглотил, а? Ухмылка в уголках губ отозвалась злостным клокотанием внизу живота Занки. Очередное представление самого отбитого Рейдера, которому мечтают врезать даже его союзники. – Я бы с большим удовольствием навернул дерьма, чем встретился бы с тобой вновь, – он оскалился, острый клык задел нижнюю губу. Переведя внимание на уже приевшийся злосчастный запах, понял: выбор подобного места для контакта – идея самого Джаббера, тут не было и капли сомнений. Он что, сейчас поступает по собственной воле, без всякого задания? Развлекается, как с подопытной шавкой? В ответ раздался восторженный, почти истерический смех. Джаббер ржал громко – явно не боялся быть услышанным извне, даже когда брызнула слюна. Смуглая сухая ладонь тут же скользнула и вытерла рот, после упав вдоль тела бесполезным грузом. Ниджику стиснул зубы, когда тот резко шагнул к нему и вгляделся до невозможного пристально, приблизив лицо и резко замолкнув. На лице больше не было ни следа веселья, только необъяснимая зоркость и пустота, пугающая непредсказуемостью: – Могу устроить.. злюка. – Мели языком пока можешь, ублюдок, – он скривил губу, – Ты уже труп. Мерзотная улыбка вернулась на мерзотное лицо, легче не стало. – О-о, труп?.. – процедил он резко, склоняя голову к плечу нефизиологично сильно, – Убьешь меня? Искалечишь, сломаешь, отпиздишь? Я ведь прав, За- – Да ни один здравый человек не захочет марать руки о твою тушу, – зло прошипел Чистильщик, задрав подбородок. Противостоять и резать в ответ он привык до конца. Джаббер помедлил. Между секундами улыбки мелькнуло разочарование, не давая пленному видеть, как он опускает руки в тень и раскрывает когти Манкиры. Звонкий металлический щелчок отозвался в ушах обоих посреди резкой тишины, будто предостерегая Занку. Тот успел отшатнуться назад, но глухая мелкая боль все равно ощутилась – пара лезвий прошлась по скуле, рассекая кожу. Порезы тут же заныли, кровь скатилась к подбородку и капнула вниз. Прояснив взгляд, Ниджику замер, видя, как Вонгер благоговейно уставился на его рану, пристально следя за катящейся каплей крови. Шагнул ближе, склонившись – почти коснулся лица первого, но вдруг распрямился и лягнул его в грудь подошвой ботинка, заставив грохнуться о пол вместе со стулом с последующей болезненной дрожью, расходящейся от позвоночника и задерживающейся в ушах. Занка поднял голову, заметив одно: теперь враг сидит на корточках слева возле плеча. Еще мгновение – и грубые, давно нормально не мытые дреды почти процарапали нежную кожу лица, а горячий язык коснулся скопившейся на ее поверхности темной капли крови, размазав по скуле. – Соленая, – довольно расплылся Джаббер. – Твоя будет соленее, которой ты захлебнешься очень скоро, – прошипел Занка, насколько можно отворачивая голову в обратную сторону. Рейдер помедлил. Потом навис уже более прямо над лежачим. – Думаешь, я испугаюсь? Думаешь, я не готов к боли, не привык к ней? Тогда ты еще глупее, чем выглядишь, – он поднял когти-клинки, остановившись прямо над глазным яблоком нижнего. Оба глаза последнего тут же расширились, но не от ужаса – ненависть жила в каждой его клетке. – Ты ничего не изменишь, Джаббер. – О-о, так ты злишься, – чистая, яркая ярость сейчас разгоралась в самом Занке, одновременно грея и обжигая врага, – Как же ты прекрасен. Занесенное лезвие ринулось вниз. Чистильщик с холодящим чувством откинулся, теперь откатившись в сторону. Пострадала левая серьга и часть веревки на плечах, но передышки он не получил – Джаббер исчез из вида, тут же оказавшись перед ним. Манкира резанула рядом с головой, отсекая часть ушной раковины и проходя вниз по инерции, прорезав часть бедра и веревку над ним. Занка хрипло вскрикнул, чувствуя, как словно кипящая кровь заполняет ухо, скатывается вниз и растекается по полу. Он тут же отпихнул латиноса освободившимся коленом и вскочил, наконец отделавшись от веревки. Второй поднял взгляд спустя пару секунд, выбившиеся вперед дреды скрывали лицо внешне, но он видел все. Видел врезающийся Дзинки врага в его пыльную раскрытую ладонь и сжимающиеся пальцы на рукояти. Видел затекшие конечности после долгого обездвиживания. Видел зажимающиеся окровавленные пальцы на остатке уха, и понимал: наконец-то это бой. – Ты псих, – вырвалось у Занки с придыханием в полной тишине. Он ожидал всего. Презирающего взгляда, злости в глазах врага. Но смеха он ожидал меньше всего. Громкого, истеричного – настолько, что послышалось эхо. – Да, я псих! – его глаза теперь блестели в предвкушении, – И что с того?! Сумашедший, конченный! – он видел, как напрягся Ниджику, и его это заводило, – Так что прошу, Занка... – он помедлил, все еще пристально разглядывая выражение второго, – покажи мне наконец... насколько ты болезненно ломаешь. Рывок вперед с его стороны – ожидаемый. Замах обоих клинков Манкиры – тоже, так что Занка уперся ногами в пол и отразил удар, оставивший пару царапин на посохе. Звон от столкновения металла оружий разнесся волной по туннелю. Вожделенный взгляд Вонгера лишь разыгрывал чужое отвращение к своему обладателю, когда он сменил траекторию и ринулся сверху, желая задеть невинную оголенную шею. Глаза расширились при мысли, что он вновь проронит кровь Чистильщика, что сейчас еще даже не обернулся в его сторону. Лезвия почти коснулись кожи, когда столкнулись с полукруглым концом посоха – мгновенная боль пробрала от кончиков пальцев к локтям и плечам, достав до спинного мозга. Занка стиснул зубы от не меньшей боли, отведя посох вбок для смещения центра тяжести. Джаббер тут же надавил сильнее, считав эту глупую ошибку, и в следующее мгновение обоих отбросило. Раздался отвратительный ледяной треск: на отброшенном посохе-Дзинки появилась трещина, ощутившаяся выстрелившей болью где-то в глубине сознания одного. Другой же отступил, пошатнувшись. Кровь брызнула из под ногтей, кутикулы, разрывов в тканях кожи. Теплая, мокрая, живая. Стекающая вниз по предплечьям и ладоням, зудящая до невыносимости. Занка не успел прояснить взгляд или восстановить равновесие. Не успел даже моргнуть, как его повалили на пол вновь, теперь ударяя затылком о бетон, срывая с губ сдавленный стон. – Ты!.. – выхрипел Джаббер. Лишь спертое дыхание выдавало боль, когда он упирался коленями в живот и пол возле ошарашенного, оглушенного Занки. Он молниеносно замахнулся, разрезая воздух лезвиями, целясь под челюсть, когда его запястье сжали запачканные фаланги Занки. Послышался хруст, когда его собственные пальцы сложили параллельно ладони, ломая каждый. Одно мгновение лиловые глаза непонимающе уставились на собственную руку, в следующее он захлебнулся криком, пытаясь вдохнуть от боли и вырваться из чужой ненавистной хватки. Ниджику не медлил. Он свалил с себя на секунду обмякшее тело Вонгера и почти отполз, когда его резко перехватили и навалились сверху, заставив порезанное бедро вытолкнуть свежую густую кровь. Сухие губы склонились прямо над ним, прерывистое дыхание обожгло лицо. К шее плотно прижались клинки манкиры здоровой руки. – Сломаешь меня? – голос вышел сиплым. Занка сглотнул. Все еще острая боль отступила на второй план, позволяя холоду пола и жару вражеского дыхания выйти на первый. – Настолько, насколько потребуется. Манкира тут же вонзилась в кожу шеи, прорезая ткани и позволяя крови скатиться вниз к затылку. Резкая боль контрастировала с ухмылкой Джаббера, оголяющей почти белые зубы и острые клыки. "Наверное, язык часто царапают..." – пронеслось в голову уже начавшего бредить Занки. Боль в шее теперь отдалась пульсацией по всему телу, нога задергалась. – Щекотит нервы, правда? – горячее дыхание обдало ухо. Нижний уже не видел четко – глаза мутнели – но слышал отлично. Губы сжались, а затем расслабились, в слабом выдохе раскрылась челюсть в попытке захватить воздух. – Убиваешь меня медленно... подонок, – ресницы дрогнули, веки на мгновение прикрыли глаза. Моргание уже не помогало. – Медленно? – Джаббер хмыкнул, плотнее пристроившись к тому между ног, – Может и так. Но Занка... тебе ведь нравится, да?~ Он знал, что не нравилось. Знал, что противник ненавидел боль. Продолжал нарочно, видя его мучения. Примерял его боль на себя. Прикусывал губу от больной страсти, испытываемой только им из них двоих. – Даже не попросишь пощады в слезах? – почти разочарованно пробормотал Вонгер, с усилием отведя мазохистические фантазии подальше. – Я не настолько низок.. Джаббер, – Занка больше не открывал глаза, лишь жмурился время от времени при ощущении яда в кровотоке, дыхание стало поверхностным. Джаббер склонил голову набок, наблюдая за его лицом. Сейчас пара передних дредов касалась его щеки, чуть катаясь по периметру лица при движении. Ниджику распахнул глаза, уже затянутые белой пеленой, пальцы из последних сил сжали чужое горло у основания. – Даже если ты медлишь со мной... Чистильщики тебя настигнут. Всех вас... шакалов. Ответа не поступило. Рейдер молчал, разглядывая мягкие, но уже безжизненные чужие губы. "Убей меня уже" – казалось, они так и хотели умолить его. Улыбка неторопливо расплылась на его собственных губах, когда рука обмякла и упала с его шеи. Явное сознание покинуло тело, оставив лишь едва заметное дыхание, неспособное продержать организм при жизни долго. Джаббер навис сверху, теперь опираясь локтями по бокам от плечей Занки, уперевшись набухшим членом сквозь штаны тому чуть повыше окровавленного бедра. Смуглые здоровые пальцы прошлись по прохладным плечам, переползая к шее. Сломанные продолжали ныть тупой болью, хотя латинос и не был особо прочь. Зацепив край верхней одежды формы Чистильщиков, он заполз к холодеющей груди. Нащупал сердце под кожей – едва билось, будто слабее с каждым ударом. Не исчезни его Манкира от недостатка сил, он бы вскрыл грудину и подрочил бы на последние движения сердца Занки. – Мнгх, За-анка-а-а.. – протянул он приторно, ложась ухом на оголенную грудь парня, слушая безуспешные, но еще пытающиеся что-то сделать толчки крови по сосудам. Чуть потершись возбуждением о таз умирающего, он промычал, прикрывая глаза. Рука сама спустила одежду не до конца, оголяя замызганный небритый пах и темноватый член. Головка вишневого оттенка немного скрылась в крайней плоти, когда запачканные пальцы провели вверх, крепко сжимая в кольце. Тут же отпустил, мазнув по еще не запекшейся крови на бедре Ниджику и размазал по длине, несколько раз с пристоном ткнувшись в раздвинутые ткани раны. Язык скользнул по щеке, порезанной скуле, виску. Обогнул ухо, мокро касаясь запекшейся крови, прикусил чуть повыше мочки. Кровь работала лучше всякой смазки. Не физически – психологически. Ни одна капля не упускалась Джаббером из вида, неважно, будь она на языке или на члене. Большой палец с нажимом огладил головку, собирая предъэякулят и смешивая его с уже еле теплой кровью Занки, подогревая ее лишь собственным движениями. Глупые всхрипы, почти скулеж вырывались изо рта, раздавались в тишине прохода. С трупами Джаббер кончал быстрее. Особенно, если этот труп еще пять минут назад ненавидел его всем своим существом. Особенно, если это был труп Занки.