Unit: Protocol

Искры лампы осыпались на пол, прожигая старую древесину. Их давно следовало бы поменять, да только ни находилось ни финансов, ни времени на подлежащую замену. Мужчина изредка поглядывал за ходом тренировки, контролируя, чтобы ничего лишнего не разбили - тратиться на излишки он не любил. В его голове лишь прокручивались варианты предстоящего боя, который обязан был пополнить его карманы, а не привести к очередным потерям. Перебирая различные комбинации и подготавливая сценарий шоу, он погрузился в планшет. Все должно пройти идеально. Нет права на оплошности, каждая секунда должна выжать максимум прибыли из кошельков смотрящих. На фоне раздался кашель, тихий вопрос "Ты в норме?" и тяжелый звук падение на матрац, что лежал в углу тренировочного зала. Тренировки были изнуряющими, поэтому бойцы, как прозвал их Хонджун, оказывали поддержку друг другу так, как позволяло им положение. Короткие вопросы, кивки, минутный перерыв и продолжение разминки: они знали, что уйдут без денег, если не одержат победу этим вечером. Вот только киборг не вставал. Сидел несколько минут, держался за голову, потирая виски. Ему не нанесли удар, не сбили с ног - он самостоятельно оттачивал удары в дальнем углу, в стороне ото всех. Хонджун понимал, что этот боец так себя не ведет и не драматизирует - он будет стоять до последнего, даже если истекает кровью. Сан был его визитной картой, на которую изначально не полагалось никаких надежд. Уличный, разбитый, с тихой и четкой речью. Хонджун мог сказать "Прыгай", на что всегда получал ответ "Как высоко?". Сейчас же тот все продолжал сидеть, даже не предпринимая попыток встать. — Долго будешь тратить время впустую? - Худощавая фигура мужчины с повязкой на глазу, скрывающей холодный взгляд, внезапно появилась в поле зрения. Сан не боялся его, но уважал. Знал, что невыполнение команд чревато пустым желудком вечером в пустой и холодной комнате: не потому, что воспитательные меры, а потому, что не заплатят. — Боль невыносимая. Мне нужно что-то посильнее. Спиши с сегодняшнего чека, но иначе я не выйду на ринг, - не угроза. Просьба. Анальгетики вызывали привыкание, а в дальнейшем и ломку, которую приходилось проживать в одиночестве. Хонджун прекрасно понимал это и не мог позволить киборгу не выйти на долгожданный зрителями бой: ставки были слишком высоки. Хонджун отходит без слов, чтобы заглянуть в VIP-зону, где его ожидал высокий юноша - предательски светлый и чистый для подобных мест. Им не нужен долгий диалог, чтобы понять друг друга, поэтому минутой позже Ким возвращается к киборгу, протягивая пару таблеток. — На вечер станет легче. Со счета спишу, не переживай. Полчаса и готовься к выходу, сегодняшний противник свирепее тебя, - тот не силен в эмпатию перед машинами, но Сан работал на него достаточно долго, чтобы предоставлять ему высшее качество по-дешевке. Все равно знает, что в полную цену тот не сможет позволить себе обезболивающее, даже если в долг. Сценарий расписан поминутно, текст отрепетирован, примерный исход боя рассчитан. Вместо мотивационной речи Хонджун покидает тренировочный зал, направляясь к рингу. Он проходит через балкон, с которого открывается лучший вид, а пропуск вручается исключительно по приглашению, но не замечает привычного взгляда: тот направлен на себе-подобную фигуру. Юноша ниже, со светлыми волосами, а его смех разносится по всему помещению, звоном отбиваясь от стен. Толпа шумела, ожидая начало фееричного шоу, но чужой тараторящий голос все равно отличался. Ким был знаком с этим человеком, но никогда ранее не видел его здесь, поэтому внимание к собственному делу его заинтересовало. Они обязательно перекинутся парочкой фраз, но не сейчас. Представление начнется через считаные минуты. — На кого ставить говоришь? Тот, что похож на главаря мафии? - Уен резко возвращается к планшету, понимая, что не успевает сделать ставку, на что получает слишком уверенное "Нет, на его оппонента". Чужие пальцы прикасаются к экрану быстрее, чем удивление успеет вылететь из чужого рта. Выбор сделан. Средства блокируются до решающего раунда с результатами. — Ты решил поиметь процент с моего проигрыша? - тот хмурит брови, но улыбка все равно расплывается на его лице. Алкоголь приятным теплом отдает где-то в районе груди. — Он не проиграет, Хонджун и сам на него ставит, правда через мой кошелек, - Сонхва садится поудобнее, ногу на ногу закидывает, расправляет плечи и переводит взгляд на центр ринга, который освещается яркими прожекторами, привлекая взгляды пришедших взглянуть на бой. Порой ему казалось, что тот и сам знает речь наизусть, поскольку Хонджун репетировал усерднее, чем требовалось. Упорство и целеустремленность - наверное за это Сонхва уважал его чуточку сильнее, чем других. Уен забрел сюда случайно: потому что бесконечные корпоративы, спиртные напитки и казино рано или поздно начинают раздражать своей однотипностью и предсказуемостью, но и идея просмотра боев без правил его не особо возбуждала. Поэтому риск и ставка вслепую - единственное, что могло изменить типичный сценарий его свободных вечеров. Физическое насилие ему чуждо - в его мире вещи решаются пополнениями банковского счета и лестью. — Помнишь наш уговор? - Пак поправляет длинное светлое пальто, чтобы то не испачкалось, — Ты выкупаешь победителя сезона. А сегодня как раз финальный бой. — То, что я говорю обдолбанный, это бред, а не уговор, - Уен потирает переносицу, но от собственных слов не отказывается. Все таки ему действительно нужен был охранник, поскольку количество охотников за его деньгами стало превышать привычное число. Импланты дорожали, а отчаянные киборги пытались заполучить возможность прожить еще один день любой ценой: на улицах процветало беззаконие, грабежи и бесчисленные перестрелки. Прожекторы вспыхнули вновь, обрушивая лучи на ринг. Свет осыпался на стены зала, а толпа замерла, прокручивая в головах поставленные суммы и предвкушая движения бойцов на ринге. Там царила многогранность: от бойцов с имплантами глаз, до киборгов, у которых от собственного тела остался лишь затылок. Кто-то падал с грохотом с первых секунд, кто-то дрался до потери сознания и вынужденного объявления нокаута. Хонджун с балкона отмечал ставки, контролировал каждую деталь — вложенные деньги не могли сгореть впустую. Он в последний раз за сегодня подносит микрофон к губам, произнося долгожданное "финальный бой", ради которого здесь собралась большая часть зрителей. Толпа загудела в предвкушении. — Давай посмотрим, кто станет твоей новой игрушкой, - Сонхва хмыкнул, обращая внимания Уена на ринг. Сан вышел без позы. Без рыка и поднятых рук. Шел ровно, почти лениво, будто это не финал сезона, а очередная тренировка. Его напряжение выдавала лишь ровная спина. Таблетки начинали действовать. Боль не отступала — лишь отдалялась, становясь глухим эхом где-то под черепом, растворяясь в криках смотрящих. Напротив него стоял противник - массивный, с усилителями и дополнительной защитой на шее. Хонджун не соврал, тот действительно выглядел внушительно и разница тел со стороны была отчетливо заметна. Колокол. Первый удар прилетел мгновенно. Сан не успел среагировать и кулак резко врезался в ребра, выбивая воздух из легких. За ним последовал второй — в живое плечо. Его отбросило на шаг, к канатам. Противник не давал пространства — наступал, бил коротко, часто, без разбора. Кто-то радостно визжал, кто-то хватался за голову, осознавая, что покинет помещение с опустошенными карманами. Сан пропускает еще удар, уже по протезу ноги, а в голове лишь мысль "слишком быстро". Крики, слепящие прожекторы и накатывающая боль - все резко смешивается. Он видел только лицо соперника — холодное, пустое. Уена внезапно охватывают сомнения о том, что довериться другу было хорошим решением. Все таки стоило бы прислушаться к собственным убеждениям и сделать ставку на оппонента. Так тот хотя бы не потерял деньги вдвойне. — Не проиграет, - чужая уверенность душит и звучит как издевка. Перед глазами размывается картинка, словно на не откалиброванной линзе. Это не шоу. Работа. Ограничители с протезов снимаются. Рука дернулась - система выдала оповещение о перегрузке, но Сан уже вцепился в чужую шею. Не кулаком - пальцами, точно в стык пластин. Щелчок. Не громкий. Ранее поваленный на пол, Сан перекатывается, меняя положение. Теперь он сверху. Колено вдавливает чужой механический корпус прямо в ринг. Первый удар - в лицо. Второй - в солнечное сплетение. Третий - с хрустом, от которого толпа замирает на долю секунды. Противник пытается дернуться, сбросив Сана с себя, но перегруженный протез держит крепко. Слишком крепко. Система противника дает сбой - датчики мигают красным, крича о повреждениях. Сан не останавливается. Удары наносит не яростно, не истерично. Наоборот, методично и точно в цель. Ровно до момента, пока под пальцами не ощутилось движение - защита шеи разошлась. Толпа взорвалась. Финальный сигнал прозвучал, когда соперник лежал неподвижно, искря на стыках. Сан замер. Дыхание сбилось. Мир вновь начал гудеть. Он встает медленно, кончиками пальцев вытирая кровь, стекающую по виску - не разобрать кому она принадлежала. Прожекторы вновь ослепили яркой вспышкой. Он не поднимал руки, не улыбался и не искал одобрения. Просто стоял. Сверху уже пересчитывали прибыль, а у него внутри оставалось только одно чувство - пустота. И легкий, почти незаметный тремор в перегруженной руке. Сезон официально закрыт. Толпа начинает рассасываться. Одни идут к кассе за выигрышем, другие рвут волосы на голове и с позором выметаются из здания. Кто-то направляется в роскошные апартаменты, кто-то думает где переночевать, чтобы не остаться на улице. Хонджун же возвращается в тренировочный зал, попутно скидывая с себя пиджак дорогого костюма. — Я уж-то думал, что ты действительно проиграешь, - самодовольная ухмылка не исчезает с его лица. Сан - дорогая побрякушка, вынуждающая нервы натянуться струной. — Выполнял свою работу. Делал шоу. Все по приказу, - Сан на автомате перематывает бинтом кисть, что отдавала пульсирующей болью. Завтра будет болеть еще сильнее. Сейчас же чувства притупляют адреналин и вещества. — Деньги перевел на счет. Смотри не развались по дороге, - Ким поглядывает на часы, понимая, что задерживается на запланированное афтерпати в честь окончания сезона, -- Чуть не забыл, - тот опускает руку в карман штанов, а затем резко кидает киборгу небольшой зип-пакетик, -- Не больше двух за раз, если нет желания откинуться. На три дня хватит. Сан кивает в знак благодарности и забирает "спасение" - то, что притупит боль и мысли хотя бы на короткий срок. Не вызовет эйфорию и не расслабит. Просто станет отдаленно похоже на "нормально". Проверяя счет на экране телефона он ловит себя на мысли, что денег хватит до конца жизни. Если он умрет примерно завтра. Экран гаснет. Баланс зафиксирован. Цифры выглядят внушительно ровно до тех пор, пока не начинаешь вычитать. Аренда. Питание. Обслуживание протезов. Проценты за прошлые препараты. Сан хмыкает — почти беззвучно. Деньги не пахнут победой. Они пахнут отсрочкой. Открывает зип-пакет, смотрит на таблетки несколько секунд. Не торопится. Привык считать. Привык делить. Привык выживать. Одну — на язык. Без воды. Горько. Тело реагирует быстрее, чем мысль. Боль отступает на шаг назад, не исчезает — просто становится терпимой. Как сосед, с которым приходится делить комнату. Дверь хлопает — кто-то уходит последним. Свет в коридоре мигает. Старые лампы трещат так же, как и до боя. Сан поднимается. Движение даётся легче, чем ожидалось. Таблетки делают своё дело. Он не спрашивает про процент. Не интересуется ставками. Не уточняет, сколько Хонджун заработал на его крови. Это не его уровень доступа. В раздевалке он задерживается на секунду перед зеркалом. Отражение смотрит спокойно. Разбитый висок, припухшая скула, кровь, подсохшая у линии челюсти. Глаза — пустые. Не злые. Не уставшие. Просто… отключенные. Работа выполнена. Телефон снова вибрирует — автоматическое уведомление о списании за аренду. Половина переведенной суммы исчезает в одну секунду. Сан усмехается уже заметнее. Финал сезона. Он надевает куртку, пряча под тканью металл и синяки, и выходит в ночной город, где неоновый свет делает всех одинаковыми. Победителей. Проигравших. И тех, кто просто продаёт своё тело по частям. Бар Чонхо не менялся годами. Всё тот же тёплый полумрак, тяжёлый воздух, в котором смешались дорогой алкоголь, дешёвый дым и что-то химическое, не имеющее названия. Хонджун занимает диван первым — спиной к стене, лицом к входу. Привычка. Повязка на глазу теряется в полумраке, но делает взгляд второго глаза острее. Пиджак аккуратно ложится на спинку — ткань не должна пропитаться запахом дешёвого табака. Он крутит стакан в пальцах, лёд тихо бьётся о стекло. Сонхва появляется рядом не как гость — как человек, которому позволено. Высокий, безупречно одетый, с той самой демонстративной небрежностью, которая стоит дороже любых костюмов. Правая кисть — металлическая, гладкая, с едва заметными швами на фалангах — отражает свет бара. Имплант не скрыт. Наоборот — выставлен напоказ. Напоминание. Он садится, закинув ногу на ногу, и металлические пальцы лениво постукивают по столу. Уен рядом с ними — слишком живой, слишком цельный. Ни одного шва, ни одного металлического отблеска под кожей. Чистая кровь. Чистые деньги. Он выглядит здесь как ошибка в коде. — И как такую «элиту» занесло в мое подполье? — лениво произносит Хонджун, не поднимая головы. Уен усмехается, хотя в этом месте его передёргивает от запаха. — Скука. И плохие друзья. — Я предпочитаю термин «влияние», — Сонхва улыбается, открывая тонкий металлический кейс. Внутри — капсулы, аккуратно выложенные в ряд. Его металлическая кисть подхватывает одну с точностью хирурга и подталкивает к Уену. — За финал. Музыка становится глубже. Бас ложится на грудную клетку. Уен проглатывает капсулу почти сразу. Хонджун не спешит. — Я был уверен, что тот амбал его снесёт ещё до колокола, — Уен выдыхает, проводя рукой по волосам. — Реально думал, что деньги сгорят за первые тридцать секунд. Сонхва наблюдает за ним с ленивым интересом. — Ты слишком привык к гарантиям, — мягко. — Когда его прижали к канатам… — Уен качает головой. — Я уже пожалел, что послушал тебя. Взгляд Хонджуна чуть темнеет. Он знает этот момент. Щелчок. Перегрузка. Точка невозврата. В такие секунды Сан перестаёт слышать трибуны. Перед глазами — только мигающая внутренняя табличка: «Не подходи — убьёт». Хонджун ненавидит то, что нельзя контролировать. — Он не для стартов, — спокойно произносит он. — Он для финалов. — Нет, — Уен качает головой. — Это было не про ярость. Это было… холодно. Металлические пальцы Сонхва останавливаются на столе. Пауза тянется. И тогда Уен произносит то, что меняет вектор: — Знаете, что самое странное? Я ведь всерьёз задумался… купить себе охранника. Не импланты, не дронов. Человека. После того, как увидел, что он сделал с тем типом. — Киборга, — машинально поправляет Хонджун. Он не поднимает взгляд. Исправляет автоматически. Почти раздражённо. Уен пожимает плечами. — Неважно. Мне нужен кто-то, кто может вот так же вцепиться в шею, если понадобится. Тишина сгущается. Хонджун смотрит в стакан. Мысли его давно не в баре. Сан слишком дорого обходится: препараты, ремонт, долги, обслуживание. Его «визитная карточка» съедает больше, чем приносит. Финал сезона окупился, да. Но сколько ещё он сможет держаться на одних таблетках и упрямстве? Продать его сейчас — значит выйти в плюс. Пока он ещё ходит. Пока ещё зрелищный. — Победитель сезона пока без постоянного контракта, — спокойно произносит Хонджун. Это не предложение. Это проверка реакции. Металлическая кисть Сонхва скользит по краю стакана Хонджуна. — Боже, — усмехается он. — Ты даже за выпивкой умудряешься вести торги. — Я веду расчёт, — сухо. Сонхва наклоняется ближе. Его металлические пальцы ложатся на запястье Хонджуна. Холод металла чувствуется даже сквозь ткань. — Ты слишком напряжён, — шепчет он почти насмешливо. — Сезон закрыт. Ты в плюсе. Позволь себе не считать хотя бы пару часов. Уен смотрит между ними, зрачки уже расширены. — Забавно, — тихо произносит он. — Я думаю о том, чтобы его купить. Ты — о том, чтобы избавиться. — Это рынок, — отвечает Хонджун. Без цинизма. Как факт. Сонхва хмыкает. — А я вижу драму. Победитель сезона, которого продают в тот же вечер. Какой символизм, - Он улыбается — шире, дерзче. Эпатаж возвращается в голос, — Но знаешь, - металлические пальцы сжимаются сильнее, — сегодня я предпочту другую сделку. Он встаёт первым. Высокий. Уверенный. Чуть наклоняется к Хонджуну. — В моих апартаментах нет разговоров о расходах. Хонджун медленно поднимается следом. — Бойцы ломаются, — бросает он Уену напоследок. — Подумай, прежде чем покупать. — Я видел, — тихо отвечает Уен. Дверь бара открывается. Внутрь врывается холодный воздух улицы. Уен остаётся один. Музыка продолжает гудеть. В его голове — не прожекторы. Не деньги. Щелчок протеза. Холодный взгляд. И мысль о том, что человек, которого только что обсуждали, возможно, уже стоит дороже, чем он готов был заплатить.