Киностудия "TSL Dream Magiс": Заговорщики

Ярослав валялся на диване в гостиной, закинув левую ногу на спинку, и думал о незавидной доле каскадёров и о том, не выкупить ли разбитый Kawasaki у владельца на деньги с гонорара. Гипс совсем недавно сняли, и нога часто беспокоила, вот и сегодня разбудила его раньше, не дав выспаться, однако прогнозы были хорошие, осталось только разрабатывать ногу и ждать полного восстановления. Подумав, что с удовольствием поспал бы дольше, он глянул на настенные часы: шесть двадцать пять. Странно, что брату не спится. Он слышал, что Святослав уже звенит посудой, готовя завтрак, поэтому был рад, что на правах выздоравливающего может позволить себе побездельничать. Со стороны прихожей раздался щелчок замка и удар резко отлетевшей в стену двери. — Вставайте, нам пиздец! — донёсся из коридора вопль Артёма. Ярослав дёрнулся на диване и едва не навернулся на пол, запутавшись в пледе. Нога без гипса всё ещё не хотела функционировать нормально, поэтому попытка резко вскочить закончилась болезненным шипением. — Да чтоб тебя, — простонал он, хватаясь за колено. В гостиную влетел режиссёр Артём Измайлов-младший, следом — его близкий друг и продюсер молодёжного фильма «Хулиган», их совместного проекта, Алексей Александров с ноутбуком под мышкой и двумя стаканами кофе. Из кухни показался взлохмаченный Святослав в чёрной футболке и спортивных штанах. — Что случилось? Пожар? — Хуже, — продюсер развёл руки. — Интернет. — Мы попали! — трагично подтвердил Артём. — Вы чего с утра такие траурные? — Яр сонно уставился на них. И продюсер, и режиссёр были в костюмах и выглядели так, как будто собрались на похороны. — Потому что нас сегодня будут публично хоронить, — Артём бросил телефон на журнальный столик. — Смотри. На экране светилось фото. Знакомый больничный коридор. Свят сидит на подоконнике, ссутулившись, опустив голову. Артём стоит слишком близко, наклонившись к нему, и тянет руку к его лицу. Сфотографировано издалека, но сомнений в том, кто на фото, ни у кого не возникло. Снимок действительно выглядел двусмысленно. Будто ещё секунда, и он либо вытрет Святу слёзы, либо поцелует. Под фотографией красовалась подпись: «Ну что, котятки! Кажется, у нас тут ГЕЙ-ДРАМА ГОДА. И это не актёрская игра. Завтра расскажу, кто с кем спит. Подписывайтесь, кто ещё не подписался, чтобы не пропустить». И полмиллиона комментариев снизу. — Ого, красиво сняли, — Ярослав присвистнул. — Когда это вы так расслабились? — Я сейчас тебя убью, — устало сказал Артём. — А я тут при чём? Как понимаю, я вообще в реанимации был, это вы облажались. — Это кто выложил? — Свят забрал телефон, всмотрелся в фото и побледнел. — Лариса Борисова. В интернете — инстаблогер @RisRis. — продюсер тяжело рухнул в кресло. — А-а-а, — Яр поморщился. — Это та ненормальная? — Не ненормальная, а профессионально отвратительная, — поправил Александров. — Восьмого марта выкладывает букет из воблы в крафтовой бумаге. На Новый год фото в свадебном платье и сварочной маске на фоне трактора. Делает фуд-фото селёдки на газете и других мерзостей. — Я её уважаю, — задумчиво сказал Яр. — У неё стиль и позиция. — У неё восемь миллионов подписчиков, что вы ожидали? — спросил Алексей. — Теперь эти восемь миллионов обсуждают, кто из вас двоих спит с Артёмом. — Подождите, а откуда у неё фото из больницы? — Свят осел на край дивана. — Кто-то слил, — процедил Артём. — Или купила. Уже неважно. Телефон у него в руке снова зазвонил. На экране высветилось: «Режиссёр Измайлов». Артём закатил глаза так выразительно, будто уже заранее устал жить. — О, началось. Он включил громкую связь. Из динамика сразу ударил тяжёлый раздражённый голос. — Ты совсем охренел? Святослав вздрогнул, Яр невольно выпрямился. Александров с интересом приподнял бровь. Голос у Измайлова-старшего был такой, что хотелось завернуться в простынь и ползти на кладбище, он не предвещал ничего хорошего. — Пап, доброе утро. — Какое к чёрту доброе? Почему весь интернет обсуждает, что мой сын таскает по постелям мальчиков? Ярослав кашлянул в кулак, пряча смешок. Артём бросил на него убийственный взгляд. — Это просто дешёвый вброс. — Тогда разберись с ним! — рявкнул отец. — Ты режиссёр, а не герой дешёвого скандала! — Всё под контролем. — Пока что я вижу только то, что твоя карьера летит в помойку! И не только твоя, ты ещё мальчишку за собой утянешь! В комнате стало тихо. Свят отвёл взгляд. — Пап… — Мне плевать, как ты это сделаешь. Но к вечеру интернет должен обсуждать что угодно, кроме твоей постели. Связь оборвалась, телефон издавал гудки. Все смотрели на Артёма. Яр первым нарушил молчание: — Я думал, что ты в семье самый крикливый! — Это он ещё добрый сегодня, — пробормотал Артём, падая рядом на диван и закрывая лицо ладонями. — Тут уже ставки делают, — Свят нервно листал комментарии. — Кто из нас твой любовник. — И кто лидирует? — заинтересовался Яр. — Ты. — Ну хоть где-то я на первом месте! — Да заткнись уже! — одновременно рявкнули Артём и Свят. — Ну а что? Может, хайп фильму поможет. — Яр довольно ухмыльнулся и закинул руки за голову. — Фильму да, но не нам всем. — Алексей демонстративно повернул ноутбук к ним. — Смотрите дальше. На экране была страница RisRis, на которой появился новый сторис, обрастающий лайками. И это в семь утра, вот кому действительно не спится. Фотография экскаватора. В ковше сидела сама Лариса Борисова в мохнатой розовой шубе и солнцезащитных очках в форме зелёных сердечек. Подпись гласила: «Завтра покажу вам ТАКОЕ! Мальчики из кино такие фотогеничные». Свят тихо выругался, что было на него совсем не похоже. Но он прекрасно понимал, что потеряет, попав в гей-скандал. На карьере можно ставить крест и идти работать в трамвайное депо, как Степанов. — Всё. Мне конец, — Артём откинул голову на спинку дивана. — Да не драматизируй, — Яр потянулся за кофе Александрова. — Если в этой квартире нет камер, то ничего криминального она не сможет показать, всё остальное в концепции рабочих отношений. — Спасибо, очень помог. — Не благодари! Алексей, молча слушающий перепалку, вдруг посмотрел сначала на Свята, потом заинтересованно прищурился и перевёл взгляд на Яра и, покачав головой, как-то нехорошо улыбнулся. — У меня есть идея. Все трое одновременно напряглись. — Нет, — сразу сказал Артём. — Твои идеи обычно плохо заканчиваются. — Подожди, — Александров уже откровенно веселился. — Не спеши с выводами. То, что парни — сводные братья, мы озвучим на пресс-конференции, это многое объяснит, тут всё чисто, хоть паспорта показывай. А если у тебя есть девушка? — Какая девушка? — почему-то нахмурился именно Свят. Остальные ждали, что дальше предложит продюсер. — Вот эта, — Алексей ожидаемо ткнул пальцем в него. На лице Артёма отразилось недоумение, Свят пока ничего не понимал. И только Яр согнулся пополам от хохота. — Да ладно! — заорал он. — Блядь, это гениально! — Я не надену платье! — Свят упрямо качал головой. — Расскажи это Тони Кёртису, Дастину Хоффману или Александру Калягину, — ласково сообщил Алексей. — Ты актёр или дилетант? — Нет. — Ну, если нет, то просто ставим крест на нашей карьере в кино и расходимся. И приглашаю на похороны через три дня, мой отец это так не оставит. — Нет! — Слава, — Артём вдруг сел ровно и продолжил заинтересованно. — А ведь это может быть твоей лучшей ролью. — Да вы больные. — Всё, я согласен участвовать только ради этого, — Яр уже задыхался от смеха, держась за живот. *** Быстро собравшись, компания загрузилась в джип Артёма и приехала на студию, подрулив прямо к чёрному входу, откуда незаметно пробралась в знакомую студию. По дороге Артём уже «завербовал» Марину, давнюю поклонницу парней и непревзойдённого специалиста в области грима и стиля. Они расположились в креслах, и в этот момент дверь распахнулась, и в кабинет влетела Марина, женщина лет сорока с ярко-красной помадой и взглядом человека, который видел в киноиндустрии вообще всё. — Где моя жертва? — деловито спросила она. Артём ткнул пальцем в Свята. Марина перевела взгляд на него. Потом на Яра. Потом снова на Свята. Удовлетворённо кивнула и расплылась в совершенно хищной улыбке. — Господи, это просто подарок! — Мне уже страшно, — на лице Свята появилось виноватое выражение. — Правильно. Пошли со мной. — Подождите, а если… — Ничего не хочу слышать. Она схватила его за запястье и буквально утащила из кабинета. Дверь захлопнулась. Яр с горящими глазами и коварной улыбкой повернулся к Артёму. — Вообще себе не представляю, а вдруг все подумают, что ты встречаешься с трансвеститом? — Марина мне такую свинью не подложит. Всё сделает красиво. — Ну ладно. — Кстати о красивом. — Алексей фыркнул и поднял телефон. — Нужно организовать слив информации. — Уже? — Артём нахмурился. — Конечно уже. Пока эта RisRis не вывалила следующий пост. — Как вообще можно всерьёз воспринимать девушку, которая на восьмое марта выкладывает фотки с сушёной рыбой вместо букета? — Возмутился Артём. — У неё два миллиона подписчиков, — напомнил Алексей. — Так что воспринимать приходится. Он быстро нашёл номер и нажал вызов, приложив палец к губам, чтобы не шумели. — Андрей? Привет. Слушай, не хочешь сегодня в оперу? На том конце что-то ответили. — Ну да, я тоже её не люблю. Но это официальное мероприятие. Ещё пауза. — Измайлова? — Алексей лениво улыбнулся. — У него с невестой столик в «Белом Кролике» забронирован. Даже спрашивать про оперу нет смысла. Алексей замахнулся рукой, велев молчать, отреагировать на пышущее недовольством лицо режиссёра. — Да-да. Так они почти год встречаются. Очень непубличная девушка. Ладно, давай потом. Я другого кого-нибудь позову. Он сбросил звонок и довольно усмехнулся. — Всё. Через два часа об этом будут знать все нужные люди. — Ты манипулятор, — кивая сам себе, сообщил Артём. — Я продюсер. Яр тихо заржал. Дверь открылась. На пороге стояла стройная брюнетка в коротком серебристом платье с пайетками. Высокий воротник скрывал шею. Белые колготки подчёркивали длинные стройные ноги. На плечах лежало лёгкое боа из белых перьев. Аккуратное каре обрамляло лицо, макияж был сдержанным, но идеально выверенным. На длинных ноготках поблёскивал светлый перламутровый маникюр. Все вопросительно уставились на непрошеную гостью. Ярослав хотел уже было сказать, что незнакомка не туда попала. Девушка неловко переступила с ноги на ногу. — Ну? — неуверенно прозвучал голос Свята. — Да вы издеваетесь! — У Артёма натурально отвисла челюсть. Яр сжал губы и нахмурился по-панкратовски, пытаясь понять собственную реакцию. — Слава? Алексей первым пришёл в себя. Поднялся, галантно подошёл к «девушке» и подал руку. — Алёна, проходите. Мы вас заждались. Свят моментально покраснел. И это выглядело настолько естественно, что Артём тихо выругался себе под нос. — Марина — ведьма, — потрясённо сказал он. — Я всё слышу! — донеслось из коридора. — Комплимент засчитан! — Нет, — Яр поднялся со стула, хромая, и рассматривая детали обошёл брата кругом. — Нет, это ненормально. — Прекрати на меня так смотреть, — прошипел Свят. — Ты красивее половины девушек, которых я знаю! — Я сейчас уйду. — Не уйдёшь, Алёнушка, — ласково сообщил Алексей. Свят хотел обречённо закрыть лицо руками, но опомнился, побоявшись испортить макияж. Артём наконец собрался с мыслями. — Так. Отлично. Едем к Панкратовым. — Куда? — Яру стало не до смеха. — Домой к Святу. Нам нужен новогодний интерьер. — Я туда не поеду. — Поедешь. — Я не хочу смотреть на новую жену отца. — Думаешь, она на тебя хочет смотреть? Или думаешь, Святу нравится ходить в платье? Послушай меня внимательно, — В глазах Алексея зажглись стальные огоньки, которые буравили раздражённого Яра. — Сегодня ты должен сыграть Святослава. Пока настоящий Свят играет Алёну. — Это бред. — Зато у тебя получится. Главное — поменьше открывай рот. — Не смешно. — А кто смеётся? На кону судьба нашего фильма и как минимум две карьеры. Готов всё похерить? — Так, — отрезал Артём. — Если мы сейчас не перекроем этот скандал, RisRis нас сожрёт. Вместе с прессой. Яр посмотрел на брата, и ему стало стыдно, что Свят стиснул зубы и даже в платье переодеться согласился ради общего дела, а сам он пытается вести себя как капризная девица. — Ладно. Но всё зависит не только от меня. А я постараюсь. — Договорились, — быстро сказал Артём. *** Ярослав сосредоточенно смотрел в окно, барабаня пальцами по колену. После гипса нога всё ещё ныла, а настроение окончательно испортилось, когда Свят позвонил матери и абсолютно спокойным голосом спросил: — Мам, где наша новогодняя ёлка? — Какая ёлка? — отозвалась Татьяна Сергеевна. — Наша. Та, что на Новый год стояла в гостиной. — Слава, зачем тебе ёлка, сейчас сентябрь. — Я знаю. Мы скоро приедем домой с режиссёром Измайловым и продюсером Александровым, тогда всё и объясню. — Свят специально огорошил мать громкими именами, чтобы было поменьше вопросов раньше времени. — Слава, ты меня пугаешь. — Считай это продолжением съёмочного процесса, нам нужна твоя помощь. И ёлка. И положил трубку. Оставив женщину наедине с мыслями, что происходит нечто интересное, если и продюсер, и режиссёр едут к ним в гости. Святослав сидел рядом с Яром в коротком серебристом платье с пайетками, накинутым на плечи пушистым боа и в тёмном парике до плеч. Ноги в плотных белых колготках были закинуты одна на другую совершенно по-женски. Тонкие пальцы с длинными ногтями, лежащие на сидении, постоянно притягивали взгляд, Яр раньше не задумывался о том, какие красивые у Свята руки. Не удержался и переплёл свои пальцы с обкусанными ногтями с пальцами брата, тот слегка сжал ободряюще. Яр отвернулся и уже минут десять старался не смотреть в его сторону. Потому что это было ненормально, весь комплект ощущений и мыслей сводил с ума. Он испытывал страх от визита в вотчину Панкратовых, ожидая наказания за то, где не должен был оказаться никогда. — Если твоя мать меня прибьёт, — обречённо сообщил он, — я тебя прокляну. — Не должна, — отозвался Свят. — Ты как-то неуверенно сказал. С переднего сиденья заржал Александров. Артём, державший руль одной рукой, покосился в зеркало. — Главное, Яр, помни: сегодня ты — Святослав. Молчи побольше. У тебя отлично получается играть богатого мальчика, когда ты не открываешь рот. — Да пошёл ты. — Вот. Именно это я и имел в виду. Машина въехала во двор. Яр почувствовал, как внутри всё неприятно сжалось. Всё было странно. Это был дом его отца, в котором тот жил в достатке и спокойствии, пока не узнал о том, что у него не один сын, а два. И сейчас Яр сам добровольно сюда приехал, чтобы разрушить остатки спокойствия. Татьяна ему это точно не позволит и не простит. — Передумал? — тихо спросил Свят рядом. — Ещё слово, — Яр зло дёрнул плечом, — и я поеду обратно. — На чём? На одной ноге? — На твоей совести. — Всё, мальчики, — Артём хмыкнул и заглушил двигатель. — Улыбаемся и спасаем наш фильм и карьеру. Дверь открылась. Татьяна Сергеевна явно ждала гостей. — Славочка, ну наконец-то! — Она улыбнулась, но замолчала, всматриваясь в визитёров с недоверием. Прямо перед ней стоял Ярослав в одежде Свята, с его причёской и его лицом. А за его плечом — незнакомая стройная девушка в серебристом платье. Несколько секунд Татьяна Сергеевна просто смотрела на Яра. Что-то её настораживало, но она не могла понять, что не так. Сын смотрел на неё настороженными чужими глазами. Вместо привычной радости — мрачное упрямство, таким она никогда его не видела. Как будто это не её сын. Она отбросила непонятные мысли и спросила: — Почему ты не предупредил заранее, что приедешь не один? Яр вообще не понимал, что отвечать, неужели мать не признала, что перед ней подделка, ведь так не должно быть. Он понял, что не сможет играть Святослава перед Татьяной, уж как-то это совсем паскудно. Свят за его спиной не выдержал паузы: — Мааам! Татьяна Сергеевна вздрогнула, услышав голос сына, перевела взгляд на девушку. И побледнела, всматриваясь в глаза. Потому что теперь всё окончательно перестало иметь смысл. Она смотрела то на «сына», то на девушку с голосом сына. И ничего не понимала. — Господи… Артём мгновенно шагнул вперёд, перехватывая ситуацию раньше, чем начнётся катастрофа. — Татьяна Сергеевна, не переживайте, всё нормально. Сейчас всё вам объясним. — Что именно нормально?! Что вообще здесь происходит? И кто это? — Она наконец сорвалась, взмахнув рукой в сторону Яра. — Это Ярослав Панкратов. Дублёр Святослава. Яр едва заметно кивнул. — А это, — Артём глянул на Свята и кашлянул, сдерживая улыбку, — временно Алёна. — Не смешно, — процедил Свят тонким почти женским голосом. Александров заржал. Татьяна Сергеевна смотрела на происходящее так, будто вот-вот добровольно потребует вызвать психиатра. — Я ничего не понимаю. — И не надо, — быстро сказал Артём. — Нам нужно несколько часов, новогодний интерьер и немного вашей помощи. — Моей помощи? — переспросила она удивлённым тоном, после чего её взгляд снова остановился на Яре и лицо исказила гримаса презрения. Тон сразу стал ледяным. Теперь она защищала свою спокойную жизнь от вторжения. — Я не хочу видеть его в своём доме. Даже Артём перестал улыбаться. Яр демонстративно засунул руки в карманы джинсов, посмотрел куда-то вверх и неожиданно спокойно ответил: — Да расслабьтесь. Я тоже не мечтал сюда приходить. Это прозвучало настолько ровно и безэмоционально, что Свят напрягся. Татьяна Сергеевна сжала губы и прищурилась. Артём быстро понял, что ещё секунда — и всё развалится окончательно, потому тоже сменил тон. В конце концов, он тоже умел гнуть свою линию. — Татьяна Сергеевна, если сегодня наберёт силу назревающий слив, ваш сын станет не перспективной звездой кино, а «тем самым мальчиком из гей-скандала». Она дёрнулась от неожиданности и вопросительно смотрела на компанию, ища и не находя поддержки, все были крайне серьёзны. Артём продолжил ещё жёстче: — Интернет это не забудет. И отмыться не получится никогда. И поверьте, когда всё завертится, уже никто не будет разбираться, где правда. Татьяна Сергеевна гордо подняла подбородок и сжала пальцы. Свят заметил, как дрогнула её челюсть. Она была в ярости. Но при этом смертельно испугана за сына, понимая, что Измайлов говорит правду. — Что нужно делать? — сухо спросила она. Александров победно выдохнул и кивнул головой. — Ёлку, — затараторил Свят. — И накрыть на стол, как на Новый год. Мать уставилась на него, оценила серебристое платье. Скривилась, глядя на боа. Отметила идеальный макияж. И скользнула взглядом вниз, а потом улыбнулась: — Господи, Слава, да у тебя ноги красивее моих. Яр согнулся пополам от хохота, а Свят моментально покраснел. — Мама! — Что «мама»? Где такое видано? Это — ненормально! — Спасибо, — ядовито сказал Свят. Татьяна Сергеевна ещё пару секунд смотрела на сына, потом пригласила всех пройти в дом, не заостряя внимания на Ярославе, ей почему-то вообще было неловко на него смотреть, она знала о его существовании, но никогда не видела, и совесть никогда её не мучила. Отметила хромоту и неожиданно для себя тяжело вздохнула. — Ёлка в кладовой. Игрушки и гирлянды тоже там. Но всё же, проходя внутрь дома, процедила: — Но если всё уже настолько плохо, то у нас с вами, Святослав Алексеевич, будет крайне серьёзный разговор. — Ой, да ладно, — пробормотал Яр, оглянувшись на брата. — Молчи, — зло шикнул ему Свят. — А то что? Каблуком пнёшь? — Когтями поцарапаю! — Дети, не ссорьтесь, — радостно сообщил Александров. — У нас впереди семейная новогодняя фотосессия. *** Высокая искусственная ёлка теперь стояла у панорамного окна вся в золотых и серебряных шарах. На камине горели гирлянды. На столе появились свечи, мандарины, тарталетки, сырная и мясная нарезки, шампанское. Даже домработница, сначала смотревшая на происходящее как на коллективное помешательство, в итоге втянулась и теперь раскладывала салфетки с таким видом, будто Новый год уже сегодня. — Левее гирлянду! — командовал Артём, стоя посреди гостиной с телефоном в руках. — Нет, не ты, Яр, а Лёша. — Я и так красивый, — буркнул тот. — Не спорю. Татьяна Сергеевна принесла из гардеробной тёмно-синий свитер и светлые брюки. — В этом Слава был на Новый год, — сухо сообщила она, протягивая вещи Яру. — Для достоверности. Яр несколько секунд смотрел на одежду. Подумал, что если кому-то захочется сравнить новогодние фото с подделками, то так действительно будет лучше, и протянул руку, не глядя женщине в глаза. Свят, сидящий в кресле в серебристом платье и поправляющий длинный светлый парик, внимательно следил за сводным братом и своей матерью. Его преследовало ощущение, что если бы они остались без присмотра, то сцепились бы в драке, и инициатором был бы не пацан, но и он бы не уступил. — Только попробуй сбежать, — кивнул он Яру, проходящему мимо с одеждой в руках. — Я уже жалею, что не сдох под Kawasaki. — Поздно. Через десять минут Яр вернулся переодетый, но при этом более мрачный и злой. Татьяна замерла с подсвечником в руке, и для этого был повод, среди мелькания гирлянд найти отличия было невозможно. Свят тоже невольно всмотрелся, он понял, что Яр сейчас выглядит почти так же, как он сам на прошлый Новый год, вот только не прячет эмоции, а смело транслирует их окружающим, от этого кажется намного более живым, чем когда-либо ощущал себя Святослав. — Отлично, — довольно объявил Александров. — Я так сам скоро вас путать начну. — Уже начал, — фыркнул Яр. — Так, всё! — Артём хлопнул в ладоши. — За стол. Фотосессия началась с постановочного «семейного» ужина. Татьяна Сергеевна сидела рядом с Яром, изображающим Святослава. Напротив — Артём и «Алёна». Александров периодически менялся местами с режиссёром, когда нужно было снять самого Артёма в кадре. — Больше нежности в улыбках, — командовал Артём. — Мы счастливая богатая семья, а не люди, которые сейчас друг друга убьют. — Это сложно, — пробормотал Яр. — Особенно рядом с тобой, — сладко улыбнулся Свят. — О, уже химия пошла, отлично. Татьяна Сергеевна вдруг потянула Яра под ёлку и вручила брендовый подарочный пакет. Артём с камерой переключился на эту композицию. — Держи вот так. — Зачем? — Потому что на фото должно выглядеть, будто я дарю сыну подарок. — А-а… Яр послушно взял пакет, Татьяна встала рядом и улыбнулась. Яр тоже попытался улыбнуться, но натурально не получалось. Тогда он попытался представить, что рядом стоит не Татьяна Сергеевна, а Ирина, и она дарит ему подарок в пакете. Посмотрел на Татьяну и понял очевидное, они с матерью действительно были похожи. Рост, фигура, цвет волос, вот только Татьяна выглядела дороже и ухоженнее. А из заметных различий: чуть вздёрнутый нос и глаза не голубые, как у матери, а серые, смотревшие со стальным металлическим блеском. Интересно, эти глаза вообще умеют смотреть мягче или на Свята она тоже так смотрит всегда. Лицо Яра стало задумчивым. — Яр, с твоими актёрскими способностями тебя только со спины и снимать! — возмутился Артём. — Где новогоднее настроение и счастье? — Я стараюсь. — Плохо стараешься. Следующие кадры снимали уже с «Алёной». Свята усадили в кресло специально, чтобы одинаковый рост братьев не бросался в глаза. Яр сел рядом на подлокотник. — А ну-ка обними за плечи, — скомандовал Артём. — Чьи? — уточнил Яр. — Алёны, конечно! — Ты красивый даже в платье, — шепнул Ярослав на ухо брату. — Ты тоже, — тихо ответил зардевшийся Свят. — Отличный кадр! Потом были кадры «безудержного веселья» с бокалами, шампанским, улыбками и тостами. Свят закинул ногу на ногу так эффектно, что Артём пару секунд просто молча смотрел в экран телефона, а потом ткнул его в руку Александрова и скомандовал: — Снимай! — Что? — подозрительно покосился Свят. — Ничего, Алёнушка. Сиди красиво дальше. В этот момент у Александрова завибрировал телефон. Он глянул на экран и довольно ухмыльнулся. — О, акула сама приплыла. — Кто? — спросил Яр. — Андрей. — Да? — Он ответил почти сразу, лишь показал всем, чтобы соблюдали тишину. — Лёш, а у тебя случайно нет фоток девушки Измайлова? — Из динамика донёсся ленивый мужской голос. — Даже не помню, — Александров театрально задумался, закусив губу и качнув бровями, выражая восторг. — Хотя, — продолжил Алексей. — Может, с Нового года что-то осталось. Он открыл галерею и отобрал несколько кадров. Тот, где «Алёна» красиво светила ногами рядом с Артёмом, потом на кресле со «Святославом» и групповой снимок у ёлки, который делала домработница, он получился кривоват, но очень натурален. — Вот, держи. Только никаких лишних личных вопросов, не отвечу, — посерьёзнел Алексей. — Да я уже всё понял, — хмыкнул Андрей. — Борисова сейчас подавится своей воблой. — Вот и хорошо. — Ладно, спасибо. Он отключился, возможно, даже понял, что ему информацию слили не случайно, но это совсем не важно, главное — результат. Александров довольно убрал телефон. — Всё. Теперь можете не нервничать. Андрей сейчас её раскатает так, что она сама начнёт оправдываться. — Кто вообще фоткается с сушёной рыбой восьмого марта? — не выдержал Свят. — Человек с двумя миллионами подписчиков, — ответил Алексей. Они так увлеклись фотосессией, что опомнились только спустя час. Фотографий было уже неприлично много, хватило бы на целую новогоднюю ночь. Даже Татьяна Сергеевна неожиданно вошла во вкус и теперь сама подавала идеи кадров, и надо отдать должное, она знала в этом толк. — Всё! — наконец объявил Артём. — Пора в ресторан. — Отстрелялись, — пробормотал Яр, и все поднялись с мест. — Нет, — Татьяна схватила за руку Свята, а все обернулись на них. — Невеста режиссёра не может всё время ходить в одном платье. Молодые люди переглянулись, а ведь никому и в голову не пришло, что не может богатая девушка ходить в одних и тех же вещах. То, что сам Артём был в костюме, его совсем не смущало, никто не станет рассматривать, тот же это костюм или новый костюм той же модели. Через пятнадцать минут Свят вышел из гардеробной в ментоловом брючном костюме из тонкой струящейся ткани и гипюровом топе с высоким горлом. — Ого, — выдохнул Артём. — Это не пижама? — спросил Яр. — Это самая последняя коллекция Bottega Veneta, деревня, — Александров, похоже, был экспертом в брендах. Свят осторожно шагнул вперёд в белых изящных лоферах с логотипом Chanel, удачно подходящих и к новому луку. — Хоть без каблуков обошлись, и на том спасибо. — Тебе идёт, — неожиданно честно сказал Артём. Свят смутился так натурально, что Александров тихо пробормотал: — Да вы мне сами скоро поверите, что Алёна существует. Возле ресторана их действительно уже ждали. Два папарацци с огромными объективами стояли у входа. Ещё один каким-то чудом просочился внутрь ресторана. Как и предполагалось, тот самый блогер Андрей уже сидел за дальним столиком с бокалом вина и делал вид, что вообще тут случайно. Артём только кивнул ему, признавая знакомство. И повёл «Алёну» следом за метрдотелем. Свят держался неожиданно уверенно, улыбался, цеплялся за локоть Артёма скорее от нервов, но выглядело это весьма естественно. Артём наклонился к нему чуть ближе и тихо сказал: — Не дёргайся. Всё идёт по плану. — Мне кажется, что все увидят, что это подделка, и я сейчас умру. — Очень красивая смерть получится. — Ненавижу тебя. — Поздно. Они неспеша поужинали и даже посмеялись, когда Артём сказал, что хорошо, что не Яра пришлось переодевать, а то от его манер весь ресторан бы был в шоке. Несколько раз специально посмотрели друг на друга так, будто действительно сейчас поцелуются, и это было самым простым и естественным моментом, в который Свят почти забыл, что одет в женский костюм. И надо отдать должное Татьяне, в костюме он чувствовал себя гораздо уютнее, чем в мини-юбке, практически позабыв, что костюм женский. Когда они выходили из ресторана, Артём ненавязчиво обнял «Алёну» за талию и повёл к машине, понимая, что и сейчас их снимают. Свят буквально чувствовал кожей, как щёлкали камеры. Артём надеялся, что никто не догадается устроить погоню, чтобы проследить, куда они едут, лавры Принцессы Дианы им ни к чему. В это время Яр с Александровым уже сидели в квартире и сосредоточенно обновляли в телефонах ленту RisRis. В комментариях шла настоящая война. Андрей успел выложить новогоднее фото первым. И подписал: «Некоторым для внимания нужна вобла. А некоторым — просто красивая девушка». Буквально через несколько минут появились первые фото из ресторана, судя по ракурсам, снимали не только папарацци, но и кто-то из сотрудников. Потом ещё фото с парковки и от входа. А через час на крупном новостном портале уже висела статья: «Измайлов-младший впервые вывел в свет свою таинственную девушку». Дальше шли предположения, что загадочная шатенка — дочь одного известного бизнесмена, учащаяся за границей, тщательно скрывающая личную жизнь. И что журналисты якобы уже год безуспешно пытались узнать хоть что-нибудь о возлюбленной молодого режиссёра. Яр дочитал статью, заглянул на страничку Борисовой, в которую летели все виртуальные тапки, что возможно, и поднял взгляд на Александрова. — Вы все больные. — Шоу-бизнес, малыш, — философски ответил тот. — Тут правда вообще никому не интересна. *** В дверях повернулся ключ, и в квартиру буквально ввалились весёлые Артём со Святом. Заглянув в зеркало у входа, Свят потянулся к парику обеими руками, но режиссёр мгновенно перехватил его за запястья и наклонился к самому уху: — Потом. И уже громко объявил на всю квартиру: — Мы сделали это! Ярослав, сидящий на диване с ноутбуком на коленях, поднял голову и облегчённо вздохнул. Александров только довольно усмехнулся, уже видя всё по лицам. — Ну? — спросил Яр. — Нас снимали даже возле туалета, — радостно сообщил Артём. — Если после такого кто-то ещё поверит Борисовой, я уйду в монастырь. — Господи, — прошипел Свят, задирая штанину и почёсывая голень. — Я больше никогда в жизни не надену колготки. — Врёшь, — посмотрел на стройную ногу Яр. — Не вру. — Тебе идёт. — Я тебя сейчас убью! — Свят хищно прищурился. — Поздно. Ты уже женщина года. Александров заржал так громко, что даже Артём согнулся от смеха, но веселье быстро оборвалось звонком телефона. Алексей глянул на экран, и не осталось и капли веселья. Он сразу поднялся и стал прощаться, пожимая руки. — Всё. Мне пора. — Домой? — спросил Артём. Тот коротко кивнул. *** Когда Алексей Панкратов вернулся домой, в особняке всё ещё пахло мандаринами и в полутьме продолжали мигать гирлянды. Ёлка стояла у окна, блестя мишурой. А Татьяна Сергеевна в вечернем платье сидела одна за праздничным столом с бокалом шампанского, как будто гости только что ушли. Она даже не повернула головы, когда муж вошёл. Алексей остановился посреди гостиной, с удивлением оглядываясь на новогодний декор. — У нас что, внепланово Новый год наступил? — Почти, — кивнула стакану Татьяна. Он расстегнул пиджак, снял и бросил на кресло. После больниц, скандалов, сыновей голова гудела, а самые бредовые мысли с трудом отпускали только на работе. — Где Слава? — Уехал. Татьяна наконец посмотрела на мужа, как будто оценивая или прицениваясь. Алексей подошёл ближе и занял место за праздничным столом. Только сейчас заметил у двери разбросанные коробки от ёлочных игрушек и забытое на кресле белое боа. — Что тут произошло? — Фотосессия для спасения имиджа. — Ты помогала им? — удивился он. — Представь себе. — Никогда бы не подумал, — он горько усмехнулся. — Я тоже много чего никогда бы не подумала. И вот тут Алексей наконец понял по её голосу, что она чересчур спокойна, как будто отпустила вожжи и как будто не хочет, как обычно, всё контролировать, он ожидал тысячу вопросов и бурю эмоций, а не уставший взгляд и спокойную речь. Это пугало и настораживало. — Таня? — Знаешь, что самое смешное? — Она отставила бокал подальше, как будто он мешал. — Что? — Эти дети оказались взрослее нас всех. — Ты видела Ярослава? — Алексей по-панкратовски сдвинул брови. Татьяна смотрела на ёлку, не поворачиваясь к Алексею и зная, что он увидит, она просто кивнула и заговорила, как будто обращается сама к себе. — Я девятнадцать лет ненавидела мальчика, который вообще ни в чём не виноват. — Таня, — он прикрыл глаза рукой и покачал головой. — Нет. Дай договорить, — она впервые за долгое время говорила очень спокойно, и это почему-то вызывало беспокойство. — Я всё думала, что если контролировать жизнь, держать всё под наблюдением, то можно избежать боли. В итоге рядом со мной вырос сын, который даже боится сказать родителям, кого любит. Алексей пытался понять, что она имеет в виду, но Татьяна лишь подняла на него холодный взгляд. — И в награду мне — муж, который прожил со мной двадцать лет, потому что «так правильно». — Я никогда не хотел сделать тебе больно. — А сделал. — Прости? Татьяна постучала ногтями по столу, а потом потянулась к бокалу и всё тем же безэмоциональным голосом произнесла: — Наверное, пришло время исправлять ошибки прошлого. — О чём ты? — Он напрягся. — У меня в Швеции есть человек, который ждёт меня уже много лет. — Что? — Алексей поднял голову и попытался поймать её взгляд, он не верил. Точнее, он верил в сказку об их счастливой семье, думая, что только он не совсем счастлив. — Не смотри так удивлённо. Ты не единственный, кто умеет жить не своей жизнью. — А ты ведь можешь хотя бы попробовать извиниться перед Ирой? — Я уже пытался. — Нет. По-настоящему. — Просто что, в отличие от нас, она хотя бы не врала себе. Только смотрел на женщину, с которой прожил половину жизни, и вдруг осознал, как мало он о ней знает. Он видел только тот образ, который ему показывали, не пытаясь заглянуть глубже. Как они умудрились прожить двадцать лет и при этом остаться незнакомцами, было непонятно. Он считал, что хоть она в этом союзе счастлива, и ошибся. *** Святослав сидел в ментоловом костюме, закинув ногу на ногу, и лениво листал новости в телефоне. Ярослав развалился напротив, положив голову на дутый подлокотник дивана, вытянув больную ногу. Артём сидел в кресле с бокалом виски и смартфоном в руках, но постоянно ловил себя на том, что внимательно разглядывает братьев. — Ну что? — спросил Яр. — Мы победили зло? — Временно, — философски ответил Измайлов. — Но Борисову сейчас рвут в комментариях. — А статья про таинственную наследницу до сих пор висит в топе, — Свят довольно хмыкнул. — Ты теперь самая загадочная дочь олигарха, поздравляю, — сообщил Яр. Свят бросил в него диванной подушкой. Артём наконец отложил телефон, на лице впервые за весь день появилось настоящее облегчение. — Завтра на пресс-конференции нам уже ничего не сделают. — Думаешь? — спросил Свят. — Уверен. — О, слушайте, — Яр потянулся за телефоном и вдруг фыркнул, — тут уже ставки делают, когда ты предложение своей девушке сделаешь. — Поставь на «никогда», озолотишься, — Артём закатил глаза. — Интернет — страшное место. Артём подошёл ближе и сел между ними на диван, аккуратно положив ногу Яра себе на колени. — Всё-таки вы психи, — тихо сказал он. — Кто бы говорил, — фыркнул Яр. — Я серьёзно. Ни один нормальный человек не согласился бы на такое. — Зато было весело, хороший практикум по актёрской игре, и да, мне не стыдно перед Дастином Хоффманом! — Свят усмехнулся. — Тебе просто понравилось быть красивой девушкой? — не медля вставил Яр. — Да чтоб тебя! — И что? Каблуком ударишь? — Нет. Колготками задушу. Артём потянулся к Святу и нежно провёл ему по щеке. — Ты очень красивый! Я весь день не могу оторвать от тебя глаз, ты такой особенный… — Свят, дай потрогать сиськи, будь хорошей девочкой! — Фу, как пошло. — Я только и смотрю на них. И ещё твои ноги хочу потрогать, в колготках. Слушай, с накрашенными глазами у тебя такой блядский взгляд, обычно ты так не смотришь. — Яр спустил ноги с дивана и решил пересесть, видя, что Артём уже стаскивает со Свята широкие брюки, оставляя его в кардигане и белых колготках, так тот выглядел гораздо сексуальнее. Ноги в колготках действительно были очень приятными на ощупь, прохладная шелковистость манила, и Ярослав, стащив белые туфли со стразами, стал поглаживать длинные стройные ноги от щиколотки вверх. В это время Артём, закатывая глаза от удовольствия, целовал накрашенные губы. Свят, растекаясь от неги, обхватил шею режиссёра, отдаваясь поцелую, и только мурлыкнул, когда сзади прижался Яр, который наконец-то добрался руками до груди, а губами до шеи. Натискав небольшую фальшивую грудь и удовлетворив своё любопытство, Ярослав опустил руки на поясницу и ниже. Ощущение настырных рук на горячей коже ягодиц под шелковистой тканью заставляло стонать от удовольствия обоих. Одновременно хотелось пробраться под ткань и в то же время гладить нежную текстуру. Яр почувствовал в волосах руки Артёма, который пытался притиснуть к себе их обоих. Свят, расстёгивая рубашку режиссёра непослушными пальцами с накладными ногтями, опускался поцелуями ниже, выскальзывая из-под влажных губ Яра, а когда он нырнул к ширинке, распуская ремень, Артём встретился глазами с Ярославом и потянул его голову ближе, облизав скулу и подбираясь к губам. Руки Яра уже бесцеремонно стягивали колготки и трусы, бёдра прижимались к оттопыренному заду. Артём резко вдохнул, когда Свят облизал высвобожденный на волю член и прошёлся по нему длинными ноготками. Рука режиссёра опустилась на лопатки, обтянутые кружевной тканью, а глаза следили за тем, как концы длинных волос щекочут пах в такт ритмичным движениям. С проворством фокусника Ярослав извлёк из неоткуда небольшой флакон смазки и щёлкнул крышечкой. Стоять на коленях на диване было неудобно, боль отдавалась в согнутой раненой ноге, и Яр распрямил ногу, спуская её с дивана и опираясь носком на пол, стало гораздо удобнее. Он рассмотрел открывшийся перед ним вид и начал аккуратно растягивать сжатый вход. Сначала одним пальцем, но убедившись, что его не только свободно впускают, но и помогают проникновению, после нескольких движений добавил второй палец и заметил, как брат выгнулся в пояснице, давая зелёный свет. Окинув взглядом горячую картину и встретившись с затянутыми возбуждением глазами Артёма, неотступно следившего, как скрывается в накрашенных губах его член, Яр натянул латексную резинку на требующий участия член и приставил к блестящей от смазки звёздочке. Медленное погружение заставило голову кружиться, хотелось закрыть глаза, но представшую перед ним картинку было невозможно, это было чересчур жарко, необычно и невыносимо. Яр с рычанием двинул бёдрами и, почувствовав отклик, начал наращивать темп. Свят мычал что-то, подмахивая и одновременно работая ртом, прогибаясь под руками брата, давящими на поясницу, но при этом не останавливаясь. Долго в таком темпе выдержать было невозможно. Первым сорвался в оргазм Артём, насаживая голову Свята поглубже, забыв про парик, и вздрагивая всем телом. Сладкая дрожь перекинулась на Свята. Яр, только обхвативший рукой член брата, почувствовал, что опоздал с ласками, в руку выплеснулась вязкая жидкость, и в этот момент его член настигли волны, заставившие Свята затрястись. Это послужило спусковым крючком, и Яр, прижавшись лбом к плечу в кружевах, почувствовал, что улетает в космос. Все трое пытались вернуть дыхание в норму, руками блуждая по чужим телам и даже не задумываясь, чьи где руки. Расслабление настигло троицу достойным завершением этого бесконечного дня.