Анатомия, латынь и другие катастрофы

      Пока Минхо на кухне возился с ужином, то и дело напевая себе под нос какую-то глупую мелодию, Джисон решил, что месть — это блюдо, которое подают холодным. Или, в его случае, бумажным.       «Ах, значит, "второй кот"? Анатомия резцов?» — ворчал про себя Хан, заходя в спальню. Он целенаправленно подошел к книжному шкафу, где на нижних полках плотными рядами стояли старые конспекты Минхо со времен его учебы в медицинском институте. Раз старший так усердно лез в детскую стоматологию, Джисон посчитал своим полным правом изучить сферу деятельности любимого. Он вытащил самую толстую, потрепанную тетрадь с лаконичной и пугающей надписью: «Пропедевтика хирургических болезней: Колопроктология».       Джисон уселся на кровать, скрестив ноги, глубоко вдохнул и решительно раскрыл первую страницу. На него тут же обрушился фирменный врачебный почерк Минхо, который больше напоминал кардиограмму умирающего хомяка, чем буквы. Но это было полбеды.       Хан перевернул пару страниц, дошел до лекции со схематичными рисунками и... замер. На цветных вклейках и корявых карандашных набросках Минхо во всех анатомических подробностях были изображены патологии, с которыми взрослому человеку лучше никогда не сталкиваться в реальной жизни. Геморроидальные узлы, анальные трещины, свищи и методы экстренного пальцевого исследования. Всё это сопровождалось жуткими терминами, от одного прочтения которых у Джисона задергался правый глаз.       — О господи... — прошептал Хан, поспешно прикрывая рот ладонью и чувствуя, как к горлу подступает легкий ступор. — И в этом он ковыряется каждый день?!       На одной из страниц Минхо с особой тщательностью, красной ручкой, зарисовал схему операции по удалению запущенного полипа. Картинка выглядела настолько графично и пугающе, что будущему детскому стоматологу его любимые пульпиты и молочные зубы показались самой прекрасной, чистой и невинной вещью на планете.       — Ну как, доктор Хан, увлекательное чтиво? — раздался от двери насмешливый голос.       Джисон от неожиданности подпрыгнул и резко захлопнул тетрадь, будто его поймали за просмотром чего-то запрещенного. Минхо стоял в дверном проеме, опершись плечом о косяк, в забавном кухонном фартуке и с лопаткой в руке. На его лице играла фирменная кошачья ухмылка.       — Минхо... — с придыханием выговорил Джисон, аккуратно, кончиками пальцев отодвигая от себя тетрадь подальше. — Я официально заявляю: твоя работа — это полный ужас. Я больше никогда в жизни не буду жаловаться на детские капризы и слюни. Зубы — это святые, чистые жемчужины! А у тебя там... там просто филиал ада!       Минхо искренне и громко рассмеялся, проходя в комнату. Он сел на край кровати, притянул испуганного парня к себе за талию и уткнулся лбом в его плечо.       — Я же говорил, что у меня финальная инстанция, — весело прошептал он. — Зато теперь ты понимаешь, почему я так люблю приходить домой и обнимать своего милого зубного доктора. Твои конспекты для меня — как глоток свежего воздуха. Ладно, закрывай этот кошмар, «второй кот» приготовил ужин. Пошли есть.       Джисон облегченно выдохнул, поспешно засунул тетрадь обратно на полку и поклялся себе больше никогда, ни при каких обстоятельствах, не открывать медицинские архивы своего парня.