Анатомия, латынь и другие катастрофы

      Дверь квартиры Минхо не закрывалась следующие полчаса. Парни стекались сюда, как на экстренное заседание совета безопасности, спасая Хёнджина от гнева декана и его собственной кармы.       В итоге в просторной гостиной на диване образовалась живописная куча-мала. Джисон сидел под боком у Минхо, наконец-то расслабившись в тёплых объятиях своего врача. Минхо лениво перебирал его волосы, но взгляд строгих глаз из-под домашних очков был прикован к Хёнджину. Хван сидел на ковре, виновато обнимая левой рукой Суни (кот предал Джисона ради нового платинового блонда) и стараясь лишний раз не отсвечивать своим гипсом с надписью «ДУРАК».       Рядом устроился Феликс, который с самым ангельским видом раскладывал на журнальном столике свежеиспечённый, ещё тёплый шоколадный брауни. Сынмин с чашкой чая устроился в кресле, то и дело поглядывая на Хёнджина как на особо редкий и глупый вид млекопитающего. Чан, всё ещё в медицинской форме, устало массировал виски, пересчитывая присутствующих.       — Так, стоп, — Чан нахмурился, глядя на пустующий край дивана. — А где мелкий? И где наш качок?       Джисон вытащил из кармана телефон, на который как раз пришло гневное уведомление.       — Чонина мама не отпустила, — со вздохом зачитал Хан, едва сдерживая смех. — Написал, что она отобрала у него шнур от компа и закричала: «Никаких посиделок со взрослыми мужиками-медиками посреди недели, иди учи химию!». Сидит теперь, плачет в подушку.       — Ну, логично, парню шестнадцать, а мы тут обсуждаем, как извлекать пылесосы из нелегальных мест, — хмыкнул Сынмин, отпивая чай. — А Чанбин? С ним-то что? Опять фиг знает где шляется?       — Я ему звонил три раза, — подал голос Феликс, его глубокий бас заставил Суни на коленях Хёнджина коротко вздрогнуть. — Он не берёт трубку. Последнее, что он скинул в чат — это эмодзи штанги и разбитого сердца. С ним вечно фиг знает что происходит после вечерних смен в зале. Может, его там блином прижало?       — Если его прижало блином, пусть звонит Чану в травму, — отрезал Минхо, переводя тяжёлый взгляд на Хвана. — Итак, Хван Хёнджин. Рассказывай, как ты умудрился уничтожить культурное наследие своего колледжа за одну секунду.       Хёнджин сглотнул, прижимая к себе кота как живой щит:       — Хён... оно само! Я просто хотел показать вам свои новые волосы! Мраморный бог просто не выдержал моей красоты и... распался на атомы!       — Твоя красота обернётся для тебя часами исправительных работ, эльф ты недоделанный, — устало вздохнул Чан. — Завтра лично пойду с тобой к твоему декану. Скажу, что у тебя из-за перелома нарушилась координация, и ты упал на эту статую в полуобморочном состоянии.       Хёнджин преданно заглянул Чану в глаза:       — Хён, ты мой спаситель! Я зарисую твой портрет левой рукой!       Пока парни бурно обсуждали план спасения Хёнджина от отчисления, а Феликс пичкал всех брауни, Джисон тихонько потянул Минхо за край домашней футболки.       — Эй, — шёпотом позвал Хан, утыкаясь носом в плечо старшего. — А с тем парнем... ну, из кабинета... всё хорошо закончилось?       Минхо мягко улыбнулся, прижимая Джисона ближе к себе и целуя в макушку, полностью игнорируя шумный хаос вокруг:       — Всё хорошо, Хани. Достал я его яйцо, без хирургии обошлись. Но он пообещал мне больше никогда не убираться голым. Так что твой «четвертый кот» сегодня совершил очередной подвиг. Цени это.       Джисон тихо рассмеялся, чувствуя себя самым счастливым человеком в этой полной сумасшедших друзей квартире.