Sweet defeat

The Marías — Blur (на повтор)

      Дождь за окном начался еще в рассвете, угрюмо стекал по окантовкам улиц и по рамам чужих окон, не смолкая даже после вечера. Эта погода подпитывала на то, чтобы остаться дома, но графики двух девушек сложились именно в этот день, располагая на ночевку, которую они так долго планировали.        Рюджин приехала вовремя, держа на спине небольшой рюкзак, до верха наполненный всем необходимым: пижамная рубашка, шорты, любимая кофта с капюшоном на случай, если она озябнет и, конечно, было не обойтись без снеков, о которых Йеджи вечно забывает в магазине. Все это благополучно уместилось по карманам рюкзака, на удивление не доставляя никакой тяжести и дискомфорта.        Короткие черные волосы были слегка намокшими. Видимо, капли разъяренного дождя все-таки залетели под плотный капюшон её ветровки.        Йеджи встретила её в дверях, с легкой гостеприимной улыбкой опираясь на косяк. На ней была свободная темная футболка, слегка выцветшая, но почти сливающаяся с цветом её волос. Короткие велосипедки больше напоминали черные обтягивающие шорты и выделяли длинные ноги Хван. Волосы небрежно и, видимо, наспех были собраны в неряшливый хвост, свисая на ровной спине.        — Ты половину гардероба притащила с собой? — насмешливо спросила Йеджи, кивая на рюкзак.        — Это я еще половину вещей убрала, — цокнула Шин. — Даже привет не скажешь? Пропусти, Хва-а-ан! — нетерпеливо протягивает младшая, стараясь протиснуться в квартиру подруги.        — Угу, привет, — Йеджи отступает на шаг, позволяя Рюджин наконец проскользнуть в квартиру.        Шин скинула ветровку, сняла кроссовки, оставляя их на пороге в неряшливом положении, и мгновенно удалилась за дверью спальни Хван, крича вслед о том, что пошла переодеваться.        За это время Йеджи успела немного накрыть стол и приглушить основной свет, создавая теплую и спокойную атмосферу, подходящую под погоду за окном.        Рюджин вернулась из комнаты уже в белой пижамной рубашке с коротким рукавом и короткими домашними шортами того же цвета. Еще влажные после улицы волосы были разбросаны по плечам, щекоча щеки.        Они перекусили на кухне под негромкую музыку, рассказывая обо всем, что происходило у них за эти две недели, пока они планировали собраться на ночевке.        Время текло так же быстро, как и капли дождя, осевшие на внешней стеклянной поверхности окна. Тарелки и кружки постепенно опустели, а разговоры становились все мельче и пустее.              — У тебя есть карты?       — У меня есть все, — отрезала Хван. — Можем сыграть, если ты готова проигрывать, — кошачьи глаза сомкнулись в хитром прищуре.        Обе девушки перебрались на просторный диван в спальне, раскладывая на нем мягкие одеяла и подушки для большего удобства.        Йеджи дотянулась до ящика тумбочки, вытаскивая оттуда уже потертую колоду, явно видевшую не одну игру, и даже не десяток. Рядом поместились бутылка текилы и граненые стопки.        — Дурак или покер? — Хван скрестила ноги, начиная тасовать карты. — Или, может, хочешь что-нибудь поинтереснее?        — Начнем с классики, — Рюджин слегка поежилась и посильнее натянула край теплого пледа на себя.        — Итак, — прокашлялась старшая. — Правила таковы: проигрываешь — пьешь, выигрываешь — пью я.              — Договорились, — кивнула Шин, зевая.        Первую партию Рюджин благополучно проиграла, недовольно шипя сквозь зубы. Оставила Йеджи возможность выйти первой из игры и одержать победу с её стороны. Карты упали на пол.        Небольшая рюмка поселилась в руке, медленно придвигаясь к пухлым, чуть приоткрытым губам. Сделав глоток залпом, она зажмурилась, позволяя обжигающему напитку растечься по её телу.        Вторая партия была интереснее. Казалось бы, Рюджин в шаге от победы, но в последний момент Хван подкинула ей ненавистную карту, которую младшая была вынуждена покрыть, жертвуя главным козырем. Снова проигрыш — снова обжигающее чувство в районе горла.        На третий раз судьба удосужилась повернуться к младшей не задом, а лицом, позволяя наконец одержать победу над Хван.        — Пей залпом, картежница, — цедит Рюджин, хитро ухмыляясь.        Йеджи послушно опустошает стеклянную емкость. Все бы ничего, если бы не одна чертова капля, сбившаяся с пути, не начала стекать с края губ по белесой шее, оставляя после себя влажную алкогольную дорожку.        — Рюджин, твоя очередь, — прерывает Хван, щелкая пальцами перед её глазами, как бы стараясь вернуть в реальность.        — А? Да, точно, — она тянется к картам, но пальцы не слушаются, дрожат, норовя опрокинуть собственную колоду.        Четвертую партию младшая снова проиграла. Её больше не удивлял такой исход событий, поэтому она выпивала очередную рюмку без каких-либо возражений.        Текила уже не ощущается такой горячей, словно вызвала привыкание. Сознание плавится, плывет, жар тела повышается, выражаясь покрасневшими щеками. Края предметов теряюсь свою четкость, кружась в глазах Рюджин.        — Как жарко… — на выдохе скулит Шин, дотягиваясь трясущимися руками до верхних пуговиц рубашки и ловко расстегивая первую.        — Неудивительно, — отзывается Йеджи, с улыбкой наблюдая за ней из-под прикрытых век.        Карты плывут перед глазами, масти смешиваются, цифры скачут. Рюджин с трудом отличает червы от бубен и моментально проигрывает, вновь заливает в организм теплый напиток, заставляя все внутри кипеть еще сильнее.        Дыхание становится глубже и чаще. Грудь вздымается от каждого вдоха и выдоха. Она расстегивает вторую пуговицу, откидываясь на спинку дивана.        Двух расстегнутых пуговиц оказалось недостаточно, чтобы снизить кипящий в крови жар. Пальцы потянулись к третьей.        В вырезе виднелась тонкая бретелька белого лифа и ключицы, покрытые алым румянцем, ползущим все выше, поражая зону шеи и щек.              — Давай еще, — выдыхает Рюджин.        — Ты уверена, что хочешь продолжить? — хрипло спрашивает старшая, пробегаясь взглядом по лицу Шин, налившемуся красноватым оттенком. 

Rihanna — Needed Me (на повтор)

      — Нет… — она откинула голову назад, потирая шею руками. — Может, сыграем по-другому?             — Есть варианты?       — На раздевание, — тонкие пальцы завораживающе потянулись к уже привычному месту, расслабляя еще одну пуговицу.        Рубашка еле держится на плечах. Кажется, словно она спадет от любого лишнего движения и оголит все, что скрывала под собой.        Белое кружево настоятельно выглядывало из-под тонкой ткани, заставляя старшую нервно заерзать.        Как бы сильно Йеджи не пыталась скрывать свой интерес, её тело выдавало каждую проскальзывающую мысль в голове. Нижняя губа вот-вот закровоточит от частых укусов. Взгляд темных глаз скользил по уже слишком пылающему от алкоголя телу, следил за каждым вздрагиванием пальцев Шин, за каждым скучным вздохом.        — Тогда, проигравший снимает одну вещь, на которую укажет выигравший, — отрезала Хван, тасуя колоду.        Рюджин податливо кивнула, пригибаясь ближе к своим картам и увлеченно рассматривая каждую из них.        Первый кон младшая проиграла. Жалобы о жаре звучали от неё чаще, чем ходы. Но Йеджи победно хмыкнула, вызывая подозрение у Шин.        Шорты медленно встретились с прохладным полом, уже смирившись с тем, что ближайшие несколько часов они будут никому не нужны.        Тонкая тина продолжала терпеливо свисать на прямых плечах Рюджин, но словно желала поскорее самоликвидироваться, нагло упав на бедра хозяйки.        Во второй раз на пол уже полетела футболка Йеджи, оставляя её лишь в темной майке.        Туда же отправилась и рубашка, что из последних сил держалась на честном слове и, одержав проигрыш, довольно свисла на краю дивана.        Рюджин осталась в одном нижнем белье. Белая кружевная ткань прикрывала грудь, по которой то и дело пробегали мурашки, стоило увидеть голодный взгляд старшей напротив. Вторая ткань того же цвета и материала обтягивала манящие бедра, нервно сжимающиеся от жара и давления.        Тусклый свет высокого торшера обводил каждый изгиб стройного тела, не прикрытого почти ничем. Лишь тонкие руки обхватывали её, стараясь скрыть чувствительное нутро от напористого, прожигающего взгляда.        — Еще раз, — ровно, с хрипотцой отвлекла Йеджи, раскидывая равное количество карт.        Рюджин коснулась картонок дрожащими руками. Алкоголь брал вверх и завывал в голове громче дождя за окном, громче собственного дыхания младшей.        Игра текла быстро, сравниваясь со скоростью расслабления мышц под влиянием текилы. Карты с уже полностью размытыми рисунками в очередной раз разложились не в пользу Шин.        Она прошипела, закусывая нижнюю губу. Блядство.        — Что прикажешь снять? — уже смирившись с окончательным поражением процедила младшая.        — А у меня такой большой выбор? — усмехнулась Хван, откидывая темные волосы назад. — Лиф.        Такое короткое слово застало хрупкую девушку замереть в ступоре. Пальцы, прежде сжимающие колоду, не принесшую ей никакой удачи, безвольно разжались, позволяя картонкам рассыпаться по скользкому покрывалу.        Кажется, пульс теперь бился не только в висках, но и между ног. Между ног, ничем, мать его, не прикрытых.              Руки не слушались. Алкоголь уже давно растворил все границы дозволенного, оставляя после себя лишь голый жар и пульсирующее напряжение ниже живота.        Она медленно потянулась подушечками пальцев к тонким бретелькам, разрешая им соскользнуть ниже по ключицам, открывая больше бледной кожи, покрытой горячими мурашками.        Кружево замерло на полпути, держась лишь на хрупкой застежке на спине. Темные, глубокие глаза выжидающе проводили каждое движение ее рук, белой ткани, вздымающейся груди.        — Сделай это сама, — на выдохе протянула Рюджин, опуская ладони. — Я хочу, чтобы это сделала ты, Йеджи-а… — тонкий голос сорвался на последнем слоге, превращая имя в тихий стон.        Бесполезное белье уже ничего не прикрывает, лишь свисает на плечах и мешает полному обзору.        Йеджи встала с дивана, медленно двигаясь в сторону почти обнаженной Шин. 

Montell Fish — Altitude (на повтор)

      — Ты такая смелая, когда предлагаешь, — усмехнулась Хван, касаясь пальцами горячей спины младшей. — Но такая стеснительная, когда доходит до дела.        Нащупав застежку лифа, она уверенно расцепила её, позволяя кружеву расслабленно повиснуть. Подушечками пальцев провела по обнаженной коже, ведя от застежки к шее и подбираясь ближе к зоне горла. Ладонь самовольно обхватила тонкую шею, вжимая её в свой живот.        Мягкое, даже ласковое ощущение удушья отозвалось удовлетворенным прогибом в спине и стоном из приоткрытых пухлых губ.         — Йеджи… — умоляющий скулёж протянулся в виде имени старшей.        — Вот так, — прошептала Йеджи, наблюдая, как чужие бедра продолжают дрожать в желании.        Она убрала ладонь с шеи, перекидывая темные волосы на одно плечо. Вид открылся на длинную белоснежную кожу, что казалась сахарной на вкус. Словно от одного касания губами девушка вовсе растает от такого тепла.        Горячий поток воздуха коснулся чувствительного места, где пульс отбивался сильнее всего. Йеджи наклонилась, опаляя дыханием нежную шею, будто готовила ее к мягкому поцелую.        Губы задержались на месте ближе к мочке уха, заставляя Рюджин задрожать, когда влажный кончик языка прошелся по запретной для всех зоне. Спина невольно выгнулась, сопровождая движение надрывистым стоном.        — Ты так дрожишь, — усмехнулась Хван, вновь касаясь губами тонкой кожи. — Выглядишь так, словно уже готова лечь подо мной и раздвинуть свои трясущиеся ноги.        Рюджин всхлипнула, стоило острым клыкам прикусить уязвимое место шеи. Бедра непроизвольно начали сжиматься, желая получить необходимое трение, но Йеджи тут же развела их ладонью.        — Не смей, — тихо приказала старшая, сжимая бедро. — Ты не сделаешь ничего сама, пока я не разрешу.        — Да, я поняла, — на выдохе проскулила Шин, пока сильные руки впивались в ногу. — Йеджи-а…       Хван удовлетворенно хмыкнула, отстраняясь так, чтобы эту смущенную девушку можно было полностью осмотреть с ног до головы. Коротковатые темные волосы были слегка растрепаны. Руки сжались посередине, приподнимая полностью открытую грудь с элементами, оставшимися от не до конца снятого лифчика. Пульсация между ног ощущалась сильнее с каждым нуждающимся вздохом.        — Хорошая девочка, Рюджин-и, — протянула Йеджи, подходя ближе и касаясь приподнятого открытого бедра.        Наклонившись, она подхватила её растерянную на руки, тут же выбивая неожиданный вскрик из покусанных уст Рюджин.        Ноги несли в сторону большой кровати старшей, благо она была недалеко.        Открытая спина младшей встретилась с мягкой белой простыней, а голова удобно расположилась на подушке.        Не думая, Йеджи нависла сверху, расставляя руки по обе стороны от Шин. Черные волосы свисали и касались обнаженных плеч Рюджин. В темных глазах над ней словно плясали чертики и неописуемое желание.        Но смущение давало о себе знать даже под действием алкоголя. Щеки залились красным, но теперь не только из-за пьяного жара, но и из-за сбивающего с толку вида такой доминантной Йеджи прямо над собой. Глаза забегали в попытках найти точку, за которую можно было бы уцепиться, лишь бы не смотреть на Хван.        — Смотри на меня, — низким тоном приказывает старшая, касаясь коленом влажного места снизу.        Настолько влажного и чувствительного, что мокрый след остался на ноге, а несдержанный стон послышался прямо под ней.        Рюджин зажмурилась, утопая в чувствах стыда и одновременно возбуждения. Тело подставляло её, то и дело выгибая спину дугой, стоило ощутить давление Йеджи между ног.        — Я сказала, — пальцы сжали подбородок, поворачивая голову на себя. — Не отводи взгляд, если хочешь меня.        Младшая послушалась, легко раскрывая глаза, что смотрели умоляюще исподлобья. Губы сжались, брови сводились к переносице, а руки пытались найти себе предназначение. Пальцы то цеплялись за простынь, сжимая её в кулаках, то старались ухватиться за напряженные плечи Хван.       Йеджи довольно хмыкнула и пригнулась к еще не до конца снятому лифчику, подхватывая его зубами и полностью стягивая с тела.        Вид открылся на аккуратную грудь, которую в полутьме своим светом огибали лишь еле дотягивающиеся до кровати лучи торшера из другого конца комнаты.        Она провела подушечками пальцев от губ до соска, обводя ареолу и медленно сжимая.        Рюджин вздрагивала от каждого прикосновения, сильнее впиваясь ногтями в спину, точно оставляя на ней свои следы.        Кончик языка прошелся по второму соску, вбирая его в рот и посасывая. Младшая выгнулась, не в силах сдерживать этот порыв. Тело тянулось навстречу, требовало больше и быстрее.        Свободная рука легла на нижнюю часть живота, прижимая поднятую поясницу обратно к простыне. Рюджин всхлипнула от контраста между грубостью и нежностью, усмехаясь сквозь свой собственный скулеж.        Йеджи приподнялась, нависая над смущенным лицом и дрожащим телом Шин. Она до сих пор выполняла приказ старшей, не отрывая взгляда от неё. Темные глаза, залитые густым туманом, были устремлены в горящие напротив.        — Послушная девочка, — прошептала Хван, пригибаясь ближе к приоткрытым пухлым губам и медленно захватывая их своими.        Поцелуй собирал в себе перебитый страстью вкус текилы и приглушенные стоны, что так и норовили вырваться из груди и раздаться эхом по комнате.        Каждое движение переплетенных языков отзывалось вязким, тянущим чувством внизу живота. Словно все возбуждение и желание сцеплялось в сплошной пульсирующий узел, требующий прикосновения к себе.        Она потянулась бедрами навстречу, приподнимая их, лишь бы найти недостающее трение, в котором так нуждалась. Но Йеджи оказалась быстрее, вжав её обратно в кровать и не оставляя возможности для махинации.        Хван углубляла поцелуй, не позволяла воздуху нарушить его и пробиться в легкие. Отвлекающий манёвр в виде поцелуя безупречно сыграл ей на руку, когда её колено вновь протиснулось между дрожащих ног Рюджин.        Громкий, отчаянный стон мгновенно заполнил поцелуй. Бедра инстинктивно дернулись, прижимаясь ближе к источнику давления на точку пульса ровно до тех пор, пока Йеджи не ограничила движение своей ладонью на животе.        Мучительная пульсация заставляла грудь предательски сильно вздыматься. Губы напротив сорвались с поцелуя, стоило Рюджин закинуть голову назад и умоляюще проскулить.        — Ты так громко просишь, — издевательски комментирует Хван, демонстрируя голодную ухмылку. — А что именно ты хочешь, Рюджин-и?       — Тебя, Йеджи… — всхлипнула Шин и закусила нижнюю губу.        — И что же это значит? — Йеджи медленно водила коленом по влажному месту, сбивая младшую с толку. — Чтобы я наконец сделала то, о чем ты фантазируешь в своей постели по ночам?       Рюджин зажмурилась, чувствуя, как чертовки горят её щеки. Колено между ног напирало сильнее, отбивая любые возникающие мысли в голове для ответа.        — Мгм, — промычала она, в попытках собрать каждую разбитую мысль в полноценный пазл. — Прошу, Йеджи-а…       Тонкий, протяжный голос ужасно сильно ласкал слух и казался таким сладким. Желание дать младшей то, о чем она так отчаянно просит, нарастало с каждой секундой, но желание подразнить и поиграться брало вверх.        Йеджи усмехнулась, поблескивая глазами в виде темных полумесяцев. Рюджин плавится под ней, выгибается навстречу, неконтролируемо жмется бедрами ближе и тихо поскуливает, растягивает её имя в сладком стоне, от которого внутри случался хаос из страсти и желания овладеть.        — Так сильно хочешь, даже готова умолять и обнажаться подо мной.       Руками она спустилась ниже, обводя ладонями тонкую напряженную талию и округлые бедра, останавливаясь на них и подцепляя пальцами края оставшегося кружевного нижнего белья. Стягивала медленно, дополняя действие элементами подразнивания.        Когда ненужная вещь была откинута на пол, Хван пригнулась ко внутренней части бедра, невесомо касаясь горячей кожи кончиком языка. Влажная дорожка вела ниже, медленно переходила в мягкие поцелуи, почти касающиеся намокшей промежности.        Рюджин сжала уже помятую простыню в кулаках, чувствуя, как сердцебиение раздает пульс по всему телу, заставляя содрогаться. Каждый горячий выдох Йеджи отдавался возникающими мурашками на бледной коже и новыми постанываниями.        Младшая постепенно привыкала к предварительным ласкам, мысленно предсказывая каждый поцелуй. Тело успокоилось, кулаки разжались и пальцы медленно перенеслись на темные волосы, поглаживая старшую по голове.        Поймав подходящий момент, когда Рюджин оказалась полностью расслабленной, первый провод языком по половым губам пробил младшую, словно электрический ток. Ноги сжали между собой голову Хван, уста приоткрывались в громком вскрике.        Бедра самовольно поднимались и двигались навстречу, чему Йеджи была недовольна. С ляжек ладони переместились на нижнюю часть живота, вновь прижимая поясницу на положенное место.        Движения ртом становились увереннее. Каждое касание клитора, даже самое легкое, отдавалось протяжным стоном сверху.        Любая лишняя мысль сразу выветривалась из головы Шин. Она думала лишь о Йеджи, о её наглом языке, хозяйничающем где-то снизу. О ее горячем дыхании, опаляющем чувствительную, влажную и пульсирующую кожу.        Волны удовольствия накрывали с головой, не позволяли сделать даже вздоха. Лишь отчаянные стоны и всхлипы, что уже отбивались от стенок комнаты громким эхом.        — Йеджи, я скоро… — проскулила Рюджин, не зная, что эти слова станут ошибкой. Кто же знал, что Йеджи будет оттягивать сладкий момент оргазма до последнего и остановит ласки. — Йеджи-а, пожалуйста…        Но уже было поздно просить продолжения. Она подняла голову, облизывая поблескивающие от влаги губы. Взгляд затуманен, на щеках выступал легкий румянец.        Каждая секунда без Хван казалась пыткой. Тело требовало завершения ласок, требовало трения и внимания к себе.        Йеджи прильнула к шее Рюджин, захватывая кожу зубами и норовя укусить, оставить свой след, свой укус и засос. Губы касались её нежно, всасывали и задерживали, жадно впивались. Рюджин принадлежит ей, и это должны знать все.        Шин всхлипнула, пальцы инстинктивно вцеплялись в чужие темные волосы, раскиданные по её груди и плечам, пока их обладательница обладала кое-кем другим.        Язык проводит по свежим укусам, острые клыки оставляют царапины, а поцелуи аккуратно залечивают. Приятная боль контрастирует с нежностью.              — Йеджи… — простонала она, теряясь в этой большой постели, не находя себе места.        Руки старшей скользнули по телу, обводя тонкую талию и впалый живот, мягкие бедра, не позволяя им сомкнуться. Поглаживания успокаивали, отвлекали от настоящего мира, заставляя Рюджин попасть в измерение наслаждения и желания.        Шин поглаживала голову Йеджи, уткнувшуюся в её шею. Она чувствовала каждое касание её губ, каждый её выдох и влажный всхлип.        Внимание было поглощено поцелуями и поглаживаниями, расслабление растекалось по телу. Сознание туманилось и размывалось с каждым чмоком.        Хван, заметив это, довольно усмехнулась, убирая руку с бедра и ведя ей вниз так, чтобы Рюджин ничего не заподозрила. Тонкие пальцы ощутили исходящее тепло и, нащупав привычную горячую влагу между ног, проскользнули внутрь.        Младшая громко вскрикнула, выгибаясь в спине до выступающих через кожу ребер. Два длинных пальца без предупреждения вошли во всю длину, сгибаясь внутри. Темп был резким, нарастающим, как и возбуждение между двумя девушками.        Руки сжимали темные волосы на голове старшей, губы стиснулись в попытках заглушить нагло вырывающиеся наружу стоны, но с каждым новым толчком попытки обламывались, неконтролируемо выбивая из груди каждый возникший вздох.        Йеджи прижимала хрупкое тело к кровати свободной рукой, самодовольно ухмыляясь в шею младшей.        Пальцы нащупывали каждую чувствительную точку, настоятельно надавливая сильнее.        Стенки влагалища сжимались, вытесняя Хван. Рюджин с каждым разом напрягалась сильнее в ожидании разрядки, спутывая и сбивая собственное дыхание.        — Йеджи… — проскулила Шин, опуская одну руку к запястью старшей и крепко перехватывая его. — Блять, Хва-ан…       Толчки участились, оставляя после себя мокрое хлюпанье, которое загоняло младшую в краску смущения, жара на щеках и по всему телу.        Стоны превращались в тихий, быстрый, прерывистый скулеж. Шин замерла, сжимая запястье Йеджи до побеления костяшек.        До долгожданной разрядки оставались чертовы секунды. Казалось, за это время Рюджин скорее расцарапает руку Хван, чем кончит и изольется в её ласках.       Пальцы замерли внутри так неожиданно. До оргазма оставалось последнее движение, но он остался на самой границе. Рюджин заныла, сжимаясь вокруг Йеджи в себе. Тело содрогается, требуя продолжения, но старшая умело игнорирует это.        Шин только открыла рот, чтобы попросить не останавливаться, но слова тут же перебились громким стоном, когда Хван вновь вошла во всю длину, вжимаясь в младшую и сгибая пальцы внутри неё.        Трясущийся скулеж протяжно исходил из приоткрытых губ, пока подходящая разрядка постепенно накатывала. Щекотное ощущение в низу живота растеклось по всему телу, доходя до головы и оттуда выходя довольным вскриком.        — Умничка, — хвалит Йеджи, целуя напряженную шею. — Ты такая красивая, когда кончаешь.        Влажные пальцы медленно выскользнули из влагалища. Старшая демонстративно растянула смазку между фаланг, заставляя Рюджин смутиться и спрятаться в подушке.        Она мягко взяла Шин за подбородок, поворачивая на себя. Пальцы, все еще блестящие от влаги, оказались прямо перед губами младшей.        — Открой рот, — тихо приказала Йеджи.        Рюджин послушно последовала просьбе, обхватывая губами фаланги, собирая с них свою смазку.        — Моя хорошая девочка.