Смерть не разлучит.

***

—Невдуплëныш. —Редиска тупая. —Сопля малолетняя. —Спидозная пробирочная тварь. За панорамным утолщенным окном бушевала колючая метель. Крупные снежные хлопья, подхваченные промозглым северным ветром, устремлялись с ним в одном направлении, почти не касаясь земли. Ледяная звёздная ночь укрыла собой возвышающиеся над страной купола Заполярного Дворца. Пара секунд задумчивого молчания и наигранно тяжёлый вздох, лёгкая ухмылка. —Ладно. Пожалуй в этот раз ты выиграл, — Делец с улыбкой закатил глаза, приподнимая отражающий огонь в камине, стеклянный бокал вина, — воображение хоть куда, не поспоришь, — отпивает немного, затем переводит осторожный взгляд на собеседника, покачивая бокалом. —Ха, ещё бы! — Доктор самодовольно ухмыляется. За маской, напоминающей клюв не то вороны, не то какой-либо другой птицы, не видно его глаз, но нетрудно догадаться, что они сейчас гордо сверкнули, — пока мы были в Сумеру я столько гадостей придумал! Можно сказать, вдохновение снизошло! —он театрально приложил ладонь ко лбу тыльной стороной, — жаль только, что не успевал записывать, я бы выйграл тебя не успев начать. — он последовал примеру собеседника, отхлебывая немного игристого, морщась, а после со звонким, но тихим стуком поставил бокал на стеклянный столик, разделяющий предвестников. Панталоне ответил едва заметной улыбкой. В просторном полумрачном помещении находились лишь они вдвоëм. В компании алкоголя, конечно же. Это был небольшой зал рядом с кабинетом Дельца, оборудованный как гостинная. Другие предвестники появлялись там нечасто, а потому Панталоне облюбовал это место. Практически запатентовал. А потом присоединился и Дотторе. Им нравилось просиживать там свои свободные вечера за разговорами обо всём, и ни о чем одновременно. Встречались, дабы абстрагироваться от насущных проблем в приятной компании друг друга, и сегодняшняя встреча не стала исключением. Доктор пожелал вместе с Девятым отметить их совместное, удачно выполненное задание, а Делец и не отказался. Он никогда не отказывался. —Идея заставить всех думать, что ты мëртв, признаю, довольно занимательна. Всë сложилось как нельзя лучше, — Панталоне скользнул взглядом по давно знакомой синей рубашке, из-под воротника которой выглядывали ремни портупеи, по тонкой шее, по острым чертам подбородка, по надоевшей маске, которую так и хотелось сорвать, и по сползающим на неё голубым локонам. Путешественник со своей командой недо-героев наконец расслабился. Даже Дендро Архонт не заподозрила подвоха. Вся их геройская шайка глубоко убеждена, что фатуи потеряли ещё одного предвестника, а боевая мощь Снежной убывает в геометрической прогрессии. Может, они это даже празднуют. Но фатуи в этот раз обвели вокруг пальца весь Тейват. Оказались на шаг впереди, и это, пожалуй, неизъяснимо глубокое чувство. Чувство собственного превосходства, достоинства. Гордыня. Они делили её на двоих. Перед ним сидел не прайм. Омега. Один из молодых и самых амбициозных клонов Доктора. И самых эгоистичных. Тот самый, уничтоживший остальных. Когда Делец узнал об этом, его душу кольнула печаль, затем—отчаяние. Это не укрылось от Омеги. Он никак не прокоментировал сие действие, мысленно сославшись на долг перед Царицей и сложившиеся обстоятельства, оставив Панталоне со своими мыслями, но в его голове тогда родилась идея. Смерть оригинала Панталоне переживал слишком тяжело. Сегменты выписывали ему антидепрессанты, и он длительное время не мог с них слезть. Но время лечит лучше любых препаратов—это факт. И вот, спустя почти четыре сотни лет, он смог отпустить прайма, сжился со всеми его оставленными сегментами, к каждому из которых сильно (даже слишком) привязался. Все они понемногу проявляли к нему некоторые знаки внимания, по-своему. Мелочи, а приятно (Панталоне иногда становилось смешно из-за этого, ведь он понимал, что Доктор был без ума от него в любом возрасте). Теперь они все, за исключением одного, были уничтожены, а в какой-то момент Панталоне подумал, что потерял их всех. Если бы ему вовремя не раскрыли всех деталей плана Еë Величества, он бы ещё долго оставался меланхоличным. Может, стал бы слишком раздражительным, вернулся бы к выкуриванию двадцати сигарет в день, вместо обещанных восьми. Иногда с тяжёлым вздохом вспоминал бы укоры Доктора, но игнорировал мысли о нём. Неизвестно, принял бы тогда Доктор решение вернуться в Заполярный Дворец, и вернулся бы вообще. Неизвестно, как тогда дальше развивались бы собыйтия. Что стало бы с Панталоне как в моральном, так и в физическом плане. И хотя на его работе всё это вряд ли бы отразилось, уж больно не привык показывать, что чувствует, тем более подчиненным, да и тонкой натурой себя никогда не считал, но, моральное состояние предвестников также было очень важно для Царицы (а для Дотторе, в случае с Панталоне, —ещё важнее), и Дотторе настоял на объяснении Дельцу плана, а также включении в него непосредственно, оправдываясь тем, что столь расчëтливый помощник им явно не помешает. Об этом, к счастью, никто из них не пожалел. Всё получилось даже лучше, чем планировалось. Благодаря Дельцу, в руках Царицы наконец оказался последний гнозис, а это значит в будущем у них будет много работы. Но это потом. —Я уверен, без тебя ничего бы не получилось. Ты оказался мощнее чем я думал.—поощрительно произнёс сегмент, —Боюсь я сильно недооценивал тебя, — Доктор потянулся к маске, одним лëгким движением освобождаясь от неё, поднял глаза на Панталоне и одарил обезоруживающей улыбкой, заглядывая своими рубиновыми глазами глубоко в душу, переворачивая её вверх ногами, затем выворачивая наизнанку, всеми слабостями и пороками наружу. Делец застыл с бокалом в руке, не смея отводить взгляд. Он уже множество раз видел коллегу без маски, они знакомы сотни лет, но каждый раз как в первый дивился его красоте. Лицо Дотторе было пропорциональным. Тонкие, улыбающиеся для него розоватые губы, ровный нос, заострённые скулы, сумерский разрез глаз, длинные ресницы.. Всё в этом человеке было будто идеально, будто для него. И даже давние шрамы не портили лицо, а лишь его красили. Панталоне смог отмереть через несколько секунд, и расплылся в нервной, глупой, по его мнению, влюблённой улыбке. Его щеки приобрели едва заметный розоватый оттенок, не то от комплиментов в его сторону, не то от столь внимательного и цепкого взгляда на себе. Он поставил бокал на столик, рядом с положенной туда ранее маской, и отвëл взгляд, пробормотав тихое: "Благодарю". Его смущение не скрылось от Доктора, который лишь тихо рассмеялся, прикрывая рот рукой. Они никогда не говорили о чувствах, им это было ни к чему, они понимали друг друга без единого слова. Ещё давно. Ещё когда Прайм... В тот вечер, когда они впервые поцеловались, Делец не мог уснуть до самого утра. Он помнит, что это была инициатива Дотторе, и помнит, что ни на следующий день, ни когда-либо ещё они об этом не говорили, но всë прекрасно понимали. И сейчас понимают. Срез медленно поднимается с кресла, в глазах темнеет, но это быстро проходит. Обходит стол, и подходит к Девятому сбоку. Наклоняется, обвивает руками его вздрогнувшие плечи, прижимает к себе, оставляет невесомый поцелуй на чëрной макушке, отчего по телу Панталоне пробегает табун мурашек. Немного отстраняется, опаляет горячим дыханием ухо Дельца, внезапно резко замирает, словно что-то вспомнив, а затем шепчет, — ты скучаешь по остальным сегментам, ведь так? — Панталоне невольно вспоминает милую улыбку самого младшего из них, неуверенный тон Дотторе-подростка, мнущегося перед ним, вспоминает взволнованный взгляд Дотторе-которому-двадцать-пять, когда тот узнал, сколько часов в сутки спит Делец, и улыбается. Да, ему определённо их не хватало, но вопрос удивил, а Омега продолжил, — думаю, я смогу их вернуть, — задумчиво тянет он, — надо поэксперементировать, — шепчет, выпрямляясь. Глаза расширяются, пульс учащается. Панталоне не верит в услышанное, резко поворачиваясь лицом к Омеге. Кресло недовольно скрипит от резкого движения. Тот лишь усмехается, объясняет, — заключив сделку с Редиской тогда, я обязался уничтожить всех срезов, но кто сказал, что мне нельзя будет потом воссоздать их снова? — Делец был явно не готов к такой информации, он просто ошарашенно (но, стоит признать, с толикой восхищения) смотрел на вполне довольного собой Доктора. Тут же взяв себя в руки, Девятый посерьёзнел, — и каким же, позволь узнать, образом ты собрался это провернуть? — поинтересовался он, поправляя съехавшие на нос очки. Цепочка, покачиваясь, негромко звякнула при соприкосновении с золотистой оправой. В стеклышках отразились блики от огня. Дотторе, явно ждавший этого вопроса, присел на подлокотник, опираясь ладонью на плечо Панталоне, так услужливо подставленное ему под руку. —Когда я уничтожал сегментов, части души оригинала, находившиеся в них, я старался сохранить. Видимо Капуста не посчитала это чем-то важным, а потому и не обратила внимания. А может и просто не заметила. Но одну часть я всё же умудрился потерять, она исчезла вместе с сегментом, который был в Нод-Крае. В целом не страшно, да и ты его всё равно не знал. Остальные хранятся у меня в лаборатории. В колбочках. — Доктор постарался как можно проще донести до Дельца, что он сделал. Некоторые подробности пришлось опустить, дабы не запутать. И у него неплохо получилось. А Панталоне лишь снова изумился и убедился в гениальности этого человека. Нашëл лазейку там, где её, казалось бы, нет. Как обычно. —Скажи ещё: "В холодильнике", —улыбнулся Панталоне. —Как жестоко, господин Делец! Им же холодно! — фыркнул решивший подыграть Дотторе, скрещивая руки на груди. — Вы—монстр! —посмеялся он. Его губы изогнулись в наглой усмешке. Панталоне медленно поднялся, запустил ладонь в голубые кудри, мягко погладил подставляющегося под ласки Доктора по голове, а затем сжал пальцы крепче и притянул Омегу к себе, несколько секунд разглядывая пока ещё дезориентированного отрезкого рывка Доктора (сегментам достался такой же отвратительный вестибулярный аппарат, как и у оригинала). После, утянул во властный, сладкий после вина, поцелуй. Вторая рука легла на талию, через некоторое время уже блуждала по телу под рубашкой. Оглаживала поджарый бок, пальцы оттягивали ремни портупеи, после чего те болезненно шлепались о кожу Доктора. Множество узорчатых колец царапали бледную кожу. Их губы соприкасались вновь и вновь. Когда отстранились, между ними возникла прозрачная ниточка слюны, порвавшаяся через пару секунд. А затем снова схлестнулись, стукнулись зубами, но продолжили, переплетая языки. Руки Омеги легли на щеки Дельца, стараясь притянуть ближе, хотя было уже некуда, он хотел присвоить, слиться воедино. Панталоне в отместку ущипнул того за бок, отчего Доктор только хмыкнул в поцелуй. Наконец оторвавшись друг от друга, чтобы отдышаться, не разрывали зрительного контакта. Дотторе смотрел с вызовом, облизывал влажные губы, но Делец не поддался. Развернулся и снова опустился в кресло, кладя ногу на ногу. —Мне нужено будет заявление на финансирование с прописанной там суммой, — добавил Делец уже более серьёзным тоном, смотря на развевающиеся языки пламени. Пытался скрыть облегчение за холодным тоном. Не получалось. —Будет сделано, господин Делец, — саркастично ответил Омега, закатывая глаза, недовольный прервавшейся прелюдией.

***

Ночная тишина нарушалась лишь мерным сопением заснувшего в объятиях Дельца Дотторе, и едва уловимым потрескиванием догорающих дров за железной решёткой камина. Панталоне легонько поглаживал среза по бирюзовой макушке. Множество колец цеплялось за кудрявые волосы. Спать сидя в кресле было не очень-то удобно. Но вот сидящего на коленях Девятого Доктора всë вполне устраивало. Он удобно устроил голову на груди Девятого, а Панталоне оперся на неё подбородком. Он принял решение, вопреки своему комфорту, не будить Второго. Когда ещё можно будет просто так полюбоваться им столь близко.