Сеанс Томления

Привет всем читателям! Я не ожилала такого взрыва и просмотров, мне очень приятно Если вы захотите пообщаться на счет идей этого фанфика в группе и предложить свои идеи - пишите - создадим группу в телеграм канале! Я сижу в кабинете, закатив глаза к потолку, и ловлю себя на мысли, что знаю каждую трещину на этой побелке. Даже дыры от старых гвоздей. Потому что это уже происходит в десятый раз и если честно порядком надоело. — Послушайте, Ханна, да сколько это может продолжаться? Это не рецензия на дарк-роман. У меня пятилетка лучше напишет.. Я опускаю взгляд и пальцы под столом сжимаются в кулак, мои ногти впиваются в ладони, чтобы не ляпнуть что-нибудь лишнее. — Да не смотрите так… не смотрите так, — продолжает он, тыча указкой в мой текст. — Если вы не сможете сдать как следует эту часть, как вы сможете называться журналисткой? Нужно больше страсти… больше деталей… пробуйте ещё. Я выхожу из кабинета с таким чувством, будто меня переехало катком. В коридоре прижимаюсь спиной к стене и закрываю глаза. Десятый раз. Десятый чёртов раз я завалила этот экзамен. Подруги искренне пытались мне помочь. Они садились рядом, вместе со мной перечитывали эти дурацкие эротические романы, терпеливо объясняли, что такое slow burn, и заставляли переписывать диалоги по несколько раз. Друзья тоже давали советы — «просто представь, что ты сама находишься в этой сцене», «включи воображение, Ханна, ну же». Но всё было бесполезно. Я медленно открыла глаза и уставилась в потолок. В голове — сплошная вата, тяжёлая и вязкая. Сегодня вечером у меня приём у психолога, и я всерьёз подумывала рассказать ей обо всём этом. Она всегда умела аккуратно раскладывать мои мысли по полочкам. Хотя… о чём я вообще? Она психолог, а не литературный редактор и уж точно не специалист по написанию жарких сцен. И всё же попробовать стоило. Вечером я сидела в тихом коридоре перед знакомым кабинетом психолога. Привычный запах кофе с ноткой лаванды витал в воздухе, создавая обманчивое ощущение спокойствия. На коленях лежала всё та же потрёпанная папка, и я в сотый раз перечитывала свой текст, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. Всё ещё не то. Ни нужного жара, ни той самой вязкой недосказанности, которую так требовал куратор. Я тяжело вздохнула и бросила взгляд на часы. До моей очереди оставалось всего три минуты. И вдруг дверь кабинета открылась. Но вместо того чтобы выйти предыдущий пациент, в кабинет вошёл кто-то новый — со стороны коридора. Высокий мужчина. Я не сразу осознала, что происходит. Мой взгляд зацепился за его широкую спину, идеально сидящий пиджак, который подчёркивал крепкие плечи, и за тихий, почти интимный щелчок двери, закрывшейся за ним. Внутри меня мгновенно всё закипело от возмущения. Я резко вскочила с места. В голове мгновенно вспыхнула злость. Кто это ещё такой смелый влез передо мной в очередь? Я же сидела здесь почти двадцать минут! От возмущения пальцы разжались, и папка выскользнула из рук. Она с глухим стуком упала на пол, а бумаги разлетелись по коридору веером. Мне было совершенно плевать. В два широких шага я оказалась у двери, рванула её на себя с такой силой, что ручка громко ударилась о стену, и влетела в кабинет с возмущённым криком: — Вообще-то сейчас моя очередь!! И тут же споткнулась. То ли о порог, то ли о собственные ноги, мне в тот момент было уже не разобрать. Я отчаянно попыталась удержать равновесие, но тело уже накренилось вперёд, руки инстинктивно полетели в пустоту, и я поняла, что сейчас упаду. Однако падения не произошло. Чья-то сильная рука мгновенно перехватила меня за локоть. Пальцы — длинные, твёрдые и неожиданно горячие — сжали мою руку уверенно и крепко, ровно настолько, чтобы удержать от падения, но при этом не позволить вырваться. Я резко подняла голову и замерла. Он стоял так близко, что я отчетливо чувствовала его запах — густой, дорогой, совершенно не похожий на привычную лаванду кабинета. Ноты древесины, тёплого табака и чего-то острого, мужского, от которых у меня слегка закружилась голова. Тепло его тела обволакивало меня, и я поняла, что щеки снова предательски заливаются густым румянцем. Он смотрел на меня сверху вниз. Его ярко-голубые глаза медленно скользили по моему лицу — от лба к глазам, от глаз к губам, а потом ниже, туда, где у основания шеи бешено пульсировала жилка. Пауза между нами становилась почти невыносимой. — Простите, — произнёс он низким, чуть хрипловатым голосом, от которого по моей коже мгновенно побежали мурашки. — Анны Сергеевны сегодня не будет. Он не спешил отпускать мой локоть. Его пальцы всё ещё крепко, но бережно удерживали меня. — Я её подменяю, — добавил он спокойно. Его голос обволакивал, словно горячая вода, и я почувствовала, как внутри всё сжимается. Я открыла рот, чтобы сказать что-то резкое — спросить, кто он вообще такой и имеет ли право меня консультировать, потребовать показать диплом, — но слова застряли где-то в горле. Потому что он до сих пор не убрал руку. Наконец он отпустил меня. Но не сразу. Позволил себе эту лишнюю, тянущуюся секунду, от которой по моему телу прошла горячая волна. Только после этого он убрал руку. — Гарет, — представился он, глядя мне прямо в глаза. В уголке его губ мелькнула едва заметная, чуть лукавая улыбка. — Можете звать меня просто Гарет. Я тяжело сглотнула. В кабинете психолога вдруг стало невыносимо жарко.