Как такое забудешь?

      На небе уже замерцали звёзды и большинство людей и колдунов легли спать, когда на кухне небольшого ателье начиналась ночная жизнь. Профессор Кифри, взявший себе четырёх очаровательных учениц, готовил обед на следующий день. Пришло время отправиться с ними на небольшую тренировку в поле, где никто и ничто не будет отвлекать, а стены ателье не будут их стеснять, и необходимо было приготовить с собой перекус.       Он решил сделать несколько сэндвичей, и хотя день был тяжёлый и сил почти не осталось, но чувство ответственности, которое пришло к нему с появлением учениц, было сильнее. Не мог же он морить девочек голодом?       Кифри обжаривал хлеб на сковороде, которая грелась за счёт заклинания костерка, когда его голову пронзила боль. Он успел погасить огонь, прежде чем осесть на пол. Укол боли, пронзивший место, где был посажен росток серебряного дерева, исчез, оставив после себя пустоту. Кифри снова почувствовал спокойствие, которое приходило к нему, перед тем как росток начинал разрастаться.       – Почему… почему снова… – прошептал он себе, облокотившись спиной на дверцу шкафа. – Я же не…       «Мы дома», – вспомнил он слова Оругио и понял, что расслабился.       Ему стоило бы позвать Орри, снова рассказать ему о том, что с ним происходит. Снова стереть ему память и винить себя за это. Снова, снова и снова. Сколько раз он уже проделывал это до того, как в ателье появились ученицы, и после этого? Он даже не представлял.       Кифри глубоко вдохнул и протяжно выдохнул. Он попытался успокоиться и почувствовал, что росток лишь обильнее пускает корни внутри него. Кифри прикрыл то место, где у него когда–то был правый глаз, но о том времени он не помнил ничего, просто знал, что вместе с глазом шляпники лишили его и счастливой жизни. Он ненавидел их за это и хотел вернуть себе глаз, воспоминания, возможность жить, не тревожась за завтрашний день, за то, что он может проснуться деревом, а не человеком.       – Кифри? – раздался голос Оругио, вошедшего на кухню.       Несколько секунд ничего не происходило, а после тот подлетел к нему и присел напротив. Оругио коснулся его головы и попытался осмотреть то место, которое колдун так старательно прикрывал.       «Как удачно», – с горечью подумал он, подняв глаз на своего лучшего друга.       – Всё в порядке, – отмахнулся Кифри, отводя взгляд. Ему не хотелось снова использовать Оругио.       – Да как же в порядке, когда ты… в таком состоянии, – запротестовал Оругио, поймав руку Кифри.       Тот не стал сопротивляться, когда Оругио отвёл её в сторону. Кифри знал, что увидит его друг: уродливый шрам, в центре которого торчит небольшая серебристая веточка с парочкой листочков. Каждый раз, когда Кифри наблюдал этот вид в зеркале, он хотел выдрать росток из себя и исчезнуть.       – Что это… – выдохнул Оругио, убрав волосы с чужого лица.       – Как бы тебе объяснить, – наигранно удивился Кифри, хотя это был далеко не первый раз. – Ты же знаешь, что я не помню своего прошлого?       Оругио кивнул с растерянным видом.       – Что всё это значит?       – Дерево. Оно прорастает, когда я думаю, что я в безопасности, – пояснил Кифри, его потряхивало. Он чувствовал, что хочет выговориться, но вывалить всё на несчастного Оругио казалось неправильным. – Знаешь, кажется, сейчас всё слишком хорошо в моей жизни.       – Да что ты такое говоришь! – крикнул Орри, а после осёкся, вспомнив, который час. – Что… как я могу тебе помочь?       Кифри посмотрел на друга, прямо в его голубые глаза. Он всегда был так добр к нему, и вот снова. Снова он будет страдать ради него, хотя сам и не вспомнит об этом. Как было и несколько недель назад, и год назад, и за несколько лет до этого, когда он впервые застал Кифри в таком состоянии.       – Прости, ты ничего не можешь с этим сделать, – мягко сказал Кифри. – Это просто происходит каждый раз, но…       – Но?.. – повторил Оругио за Кифри, когда тот не закончил предложение.       – Ты всегда помогал мне в эти моменты, – улыбнулся Кифри, поднимаясь на ноги.       – Подожди, – попытался остановить его Оругио.       Кифри встал и подошёл к обеденному столу, на котором лежали блокнот с пером и чернилами. Рядом стоял его колпак. Открыв блокнот, Кифри помедлил.       – Кифри, что значит помогал. Почему я этого не помню? – спросил Оругио и замер. Видимо, к нему пришло озарение. – Ты каждый раз стирал мне память?       – Не я, ты сам это делал, – ответил Кифри, выводя в блокноте знакомые сигилы и усилители. – Это была твоя идея, я бы никогда не смог забрать у тебя память.       – Так, подожди, дай я всё обдумаю, – сказал Оругио, покачав головой. Он заходил по комнате из стороны в сторону.       Кифри закончил последний усилитель. Он слабо разбирал, что там рисует. Оставшийся глаз тоже постепенно слеп, и без очков было трудно видеть столь тонкие линии, поэтому он просто по памяти водил пером по бумаге. Кифри остановился, когда ему осталось лишь замкнуть сигил.       – Да, это была твоя идея, – повторился Кифри, вырвав листок из блокнота. – Я бы ни за что не смог сам отобрать у тебя воспоминания, потому что знаю, какого это.       Кифри улыбнулся и взял колпак. Ему было легче стирать память Оругио, когда он не видел его лица. Этот момент… он никогда не боялся. Он всегда ярко улыбался ему, даже зная, что произойдёт через секунду.       – Да–да, это в моём стиле, но, раз всё это повторяется, значит, этого недостаточно, – рассуждал Оругио, остановившись у окна. – Тогда нужно что–то, что усилит твои переживания, да? Тебе ведь нельзя чувствовать себя в безопасности?       Кифри кивнул. Он стоял и смотрел на Оругио, который снова пытался придумать способ помочь ему. Но что в итоге произойдёт, Кифри и так знает. Он будет винить себя за отобранную память, за то, что так обходится с человеком, которого считает своим лучшим другом. Оругио мог бы взять себе учеников, стать великим магом, но он остаётся здесь, в этом небольшом ателье на отшибе мира, хотя когда–то они вместе учились в лектории.       – Не думаю, что ты сможешь помочь мне больше, чем сейчас, – честно ответил Кифри, глядя на собственный колпак в его руках. – Прошу, дай мне стереть тебе память, как я делал всегда. Я просто хочу побыстрее разобраться с этим, ведь…       – Чтобы было не так больно? – догадался Оругио и сделал несколько шагов к нему. – Но разве мы делали это не для того, чтобы ты… страдал? Нет, я не могу делать своё дело плохо.       – О чём ты говоришь?       Оругио подошёл к Кифри и обхватил его руки, державшие колпак. Кифри дёрнулся, но колдун не отпустил его.       – Кифри, знаешь, мы уже столько лет живём вместе, – начал он, не давая Кифри отстраниться. – Я знаю тебя не первый год. Именно я сел рядом с тобой в тот день в столовой лектория. Я всегда шёл за тобой, даже когда ты убегал и прятался.       – Я не понимаю, Орри… – прошептал Кифри, но глубоко внутри он догадывался, к чему тот клонит.       – Кифри, я всегда буду рядом с тобой. Защищать тебя и всё, что тебе дорого, но ты же знаешь, воспоминания – самое дорогое, что есть у человека. Именно они делают человека собой, и я готов пожертвовать несколькими ради тебя. Мне для тебя ничего не жалко.       Кифри хотел сказать что–то против, но не успел. Оругио сократил то небольшое расстояние, что оставалось между ними. Он поцеловал его легко, практически невесомо.       Глаз Кифри распахнулись, колпак выпал из его рук. Он инстинктивно попытался оттолкнуть Оругио, но тот крепко держал его руки, сильнее впиваясь в его губы. Кифри хотел бы поддаться ему, но не мог. Нельзя. Он снова заставит страдать других.       «Но он не вспомнит, – подумал Кифри. – Это будет не справедливо по отношению к Орри».       Когда Оругио на несколько сантиметров отстранился, Кифри снова увидел его голубые глаза, что сейчас напоминали бескрайнее море, в котором хотелось утонуть и забыться. Словно не было никакого ростка, никакого дерева, что желало вырваться за пределы его тела и пустить корни.       – Кифри, – позвал его Оругио и поймал колдуна за подбородок, когда он попытался отвести взгляд. – Смотри на меня. Кифри, знаешь, я уже давно люблю тебя.       Оругио улыбнулся так, как улыбался каждый раз перед потерей памяти.       – Ты уже столько страдал, столько всего не помнишь, но… – Оругио остановился и снова поцеловал его.       На этот раз Кифри не сопротивлялся, позволяя ему углубить поцелуй. Несколько секунд, но Кифри казалось, что этот момент длился так долго, словно время остановилось и прошла целая жизнь. Когда Оругио окончательно отошёл от ошеломлённого Кифри, он поднял укатившийся колпак и перо с остатками чернил.       – Подожди, – сказал Кифри, сорвавшись с места.       Почему именно сейчас он понял, насколько дорог ему этот вечно желающий всем помочь зорчий ателье. Кифри осознал, что не было рядом никого, кроме него, кто бы хотел понять его боль. Нет, Кифри, не хотел оставлять всё так. Завтра он снова будет делать вид, что у него всё в порядке, но на самом деле это далеко не так.       – Прошу, сохрани этот момент за нас двоих, – сказал Оругио.       Оругио надел чужой колпак и одним быстрым и чётким движением замкнул сигил заклинания, стирающего память. А после приложил его к своему лбу и прежде, чем оно активировалось, сказал:       – Я люблю тебя, Кифри.       Заклинание на листочке засияло. Кифри не успел сорвать его. Оругио пошатнулся и упал, но Кифри поймал его до того, как тот ударился головой об пол. По его щекам текли слёзы, пока тот мирно лежал на его коленях.       Кифри смял проклятый листок и откинул его в сторону. Он отложил свой колпак, на остром конце которого болталась чёрная лента, украшение, которое Оругио отдал ему в тот день, когда впервые стёр себе память ради Кифри. Всё это было ради него.       – Прости меня, – прошептал Кифри сквозь ком, появившийся в горле. – Прости за то… что тебе приходится всё это… ради меня…       Кифри наклонился и поцеловал Оругио в лоб, а после вытер слёзы со своего лица. Колдун попытался восстановить самообладание, но как только немного успокаивался, эмоции накатывали на него новой волной. Этот порочный круг мог никогда не закончится, если бы Оругио не проснулся. Он сел и потёр голову, оглянувшись.       – Что произошло? – спросил он, уставившись на Кифри.       – Ничего, ты просто потерял сознание, – ответил тот. – Я же столько раз говорил тебе… следить за собой!       Последние слова он сказал громче, чем хотел. Оругио даже дёрнулся, но тут же слабо улыбнулся.       – Но это же не причина лить слёзы? Ты же уже не маленький, Кифри. А если девочки увидят?       – Да, ты прав, – согласился Кифри, вытирая слёзы рукавом. – Я просто испугался.       – Ладно–ладно, но почему ты не спишь?       Оругио поднялся на ноги и посмотрел на сковороду, стоявшую на столе.       – Ах, так ты готовил. Вон оно что. Тогда я помогу тебе, так что не волнуйся ты так, – сказал Оругио, выводя заклинание костерка в своём блокноте.       Кифри так и сидел на полу, глядя на человека, который умудрялся в такой момент успокаивать его и думать о готовке, и мог только вспоминать тот поцелуй, что случился на этой кухне всего несколько минут назад. Оругио помог ему встать, но Кифри всего трясло. Тот пошутил, что выглядит Кифри хуже, чем тот, кто только что грохнулся без чувств от своей же работы.       Оругио усадил его за стол, чтобы дать ему успокоиться, а сам стал жарить хлеб, изредка поглядывая на друга.       – Прости меня, – еле слышно прошептал Кифри, и, видя, что Оругио его не расслышал, добавил: – Я тоже люблю тебя.       – Ты что–то сказал? – спросил Оругио, повернувшись к нему.       – Хлеба надо пожарить побольше, – сказал Кифри, подходя к нему. – Это ведь для нас всех.       – Знаю, я только начал, – улыбнулся Оругио. – Не забывай, что я тоже здесь живу.       «Как такое забудешь?» – пронеслось в голове Кифри, и он тоже улыбнулся.