The Avenger

— Нам, пожалуйста, два американо. К одному из них положите три пакетика сахара. Осаму кривится от ломаного английского Чуи, который режет слух ещё и девушке за кассой. Она неловко улыбается, но абсолютно верно пробивает их заказ, бегло оглядывая таких странных первых посетителей кафе. Странных. И взъерошенных. Ну и нетипично азиатских. Всего шесть утра, и обычно в их маленьком городишке все только просыпаются — идут горбатить, а не распивать, признаться, недешёвый кофе в «дешёвой» забегаловке. Эти двое вроде и не дальнобойщики. Вон, приехали на сереньком «Рено‑25», кажется. У её отца была похожая тачка. Странные и взъерошенные садятся за столик подальше от окон, через которые бьёт жаром рассветное солнце, отбрасывая тени на скрипучий паркет. — Я люблю фраппучино, — Осаму разваливается на потрёпанном диванчике за столиком забегаловки, лениво потягивается и зевает. — С мороженым. Дазай протягивает длинные ноги под столом, специально задевая кроссовки Накахары, чтобы он ответил ему хоть что-нибудь, а не молча и подозрительно разглядывал помещение. — Здесь такое явно не подают, — немного погодя, отвечает Чуя, разминая пальцы на руках. Он был за рулём несколько часов практически без перерыва. Тело жутко затекло, и хотелось поскорее лечь спать. С учётом того, что происходило с ними до путешествия, это было вполне оправдано. — Плевать, я хочу фра… — пытается капризничать Осаму уверенным голосом, но останавливается, когда Чуя предупреждающе сверлит его взглядом. Дазай говорит это лишь потому, что нервничает. Но они оба на нервах. — Найдём, — отрезает Чуя, чуть ли не разделяя слово по слогам. Накахара достаёт из кармана камуфляжных джинсов телефон. Три пропущенных вызова от Трэвора. «Так, всё потом. В другой раз», — мысленно решает он. — Ваш кофе, — миловидный брюнет вежливо улыбается, поставив чашки на потрёпанную винтажную скатерть. Его улыбка медленно сползает, выражение лица искажается омерзением, когда он видит подъезжающую к парковке полицейскую машину. Снующие по периметру копы привлекают внимание и Чуи с Дазаем. Они вопросительно поглядывают сначала за окно, а затем и на официанта. — Теперь и в нашем Вэтвуде… — таинственно поясняет брюнет, потирая покрывшиеся мурашками руки. — Что‑то случилось? — щурится Чуя, потерянно рассматривая официанта. — Вы не в курсе? В Виллоукрике пару недель назад нашли два трупа в лесной хижине, — выдаёт Кайл, согласно бейджику на полосатом фартуке. — Какие‑то мутные типы. — Не маргиналы? — будто бы невзначай уточняет Чуя, пристально следя за его реакцией. — Кажется, гангстеры. — О… — задумчиво кивает головой Дазай, помешивая ложечкой сахар в кофе. Чуя исподлобья смотрит на Саму. Тот ответно стреляет в него взглядом, после чего, как ни в чём не бывало, приступает к чашке. По их уставшим спинам непроизвольно тянет холодком. — Вы проездом, да? — вежливо спрашивает Кайл, убирая круглый поднос за спину. — Нам бы где‑нибудь остановиться на ночь, — кивает Чуя, выдавливая уставшей улыбкой дружелюбность. *** Мотель встречает их запахом тараканьей отравы. Убогий, но зато самый ближайший. Им двоим достаточно койки и старенького кондиционера. Оплачивая парковку, Чуя внимательно смотрит на дедушку за стойкой, пока тот без конца трещит про ловушки для раков. Разговорчивый дед представляется хозяином и упоминает закусочную, которую пристроил к мотелю. — Там как раз раков можете попробовать, — завершая свой рассказ, он добродушно вручает им ключи от номера, пульты от телевизора, кондиционера и пепельницу. Дазай благодарит хозяина вместо хмурого и задумчивого Чуи и наспех желает хорошего дня, нагоняя Накахару на лестнице, скрипящей под их шагами. Швыряя сумки в угол комнаты, они одновременно падают на двуспальную кровать. Осаму врубает кондиционер и потирает копчик ладонью. Полежав от силы минут десять, Чуя резко поднимается с постели, направляясь к сумке. Заметив в углу комнаты мышеловку, больше похожую на медвежий капкан, он брезгливо отодвигает их пожитки в сторону. Вытягивая наручники из заднего кармашка, Чуя бросает их через плечо Дазаю. Осаму многозначительно простонал в подушку, когда наручники упали прямо рядом с ним на одеяло. — Может, хватит меня к себе приковывать? Я бы мог уже десять раз сбежать и днём. Чуя молчит, ковыряясь в сумке. Равнодушно достаёт из потайного отдела ствол, проверяет наличие пуль. — Алло, я вообще‑то с тобой разговариваю, — приподнимается на локтях Осаму, разглядывая безучастного Накахару. Закончив копошения, Чуя надевает на себя и Дазая наручники, как следует запихивая ключик в задний карман своих джинсов. — Когда скажешь правду, возможно, перестану. — Ты уже всё знаешь. Меня они тоже взяли, чувак! Я пробыл с ними три месяца… — Это я и правда уже слышал. Их было не двое, ведь так? — Двое. — Спишь привязанным. — Я не вру! — Может, всё‑таки начать тебя пытать?-едко подмечает Чуя.-Хоть ты и жертва, твоя явная симпатия к возможным убийцам моей сестры вполне, сука, заметна. — Не надо. Осаму хорошо знает, что это за выражение лица. Он помнит то дикое хладнокровие в глазах главаря. Ему теперь хорошо известна настоящая, дикая и ужасающая боль. Чуя обречённо вздыхает, дотягивается и закрывает шторы не первой свежести, напрочь провонявшие табаком. Рука Осаму забавно натягивается следом за ним. Заваливаясь обратно на кровать рядом, Накахара наконец пытается уснуть после нескончаемых серпантинов Западной Вирджинии. — Они убили своего же человека и заставили меня закапывать его тело, — тихо произносит брюнет. Чуя непроизвольно открывает глаза, встречаясь со встревоженным взглядом Дазая. — Он был ещё тёплым. — Я знаю, Осаму, —он находит его руку под одеялом и неуверенно сжимает её в своей ладони. — Я знаю. И всё же, такое невозможно выдумать.